[12.09.82] - Morton Crane [18.о1.2017]
[15.09.82] - Amaryllis Sayre [15.о1.2017]
[23.09.82] - Amelia Bones [17.о1.2017]
[29.09.82] - Tomash Draganov [22.о1.2017]

[11.10.82] - Beatris Todorova [18.о1.2017]
[3.10.1982] КАРАНТИНУ ....БЫТЬ?.. [НАБОР ММ АНГЛИИ]
[11.10.1982] СПОКОЙНОЙ НОЧИ, ГОСПОЖА ТОДОРОВА. [НАБОР ММ БОЛГАРИИ, ПМ]
[13.10.1982] ДАВАЙ СЫГРАЕМ В ИГРУ. [НАБОР ОФ и ПС]
00200
00595
00215
00165

Не бойтесь... администрации, котики. Администрация вас любит. [Роман]

Прорыв недели
Anna Podzemna

Активист недели
Сonstantine Movilă

Лучший эпизод
Молли и Артур Уизли
Лучшая пара
Morgana Carrow и Amelia Bones
Лучший пост
Trevor Nash,
Ох, нелегкая это работа - феникса окружать заботой!
В одном из торговых портов Лондона Тревор оказался сегодня около полудня неслучайно. Закончив сегодня утром с инспекцией одной из лавок в Лютном переулке, Нэш отправил двух молодых стажеров, что были сегодня с ним, в Министерство, будучи уверенным, что к обеденному перерыву они успеют набросать план отчета, а непосредственно в обеденный перерыв, когда в кабинете никого не будет, волшебник успеет сам довести все до ума. Впереди выходные, сегодня – четверг, а в этот день у стажеров Тревора, относящегося к своим людям очень бережно, настоящий праздник, поскольку их непосредственный начальник отпускает их в предпоследний и последний день рабочей недели на пару часов раньше. Не без причины, конечно же, правда, ведь никто не знает о том, что Тревор и только Тревор сам должен перед выходными проверять свой кабинет и мастерскую на наличие замков и запирающих чар на всех сундучках, шкафах и ящиках. И ему польза, и подчиненным радость, и зарплата целее.
“20.10.82. Англия скорбит. 20 октября 1982-го года, от драконьей чумы скончалась Миллисент Бегнольд - Министр Магии. В стране объявлен траур, и Министерство готовится к досрочным выборам на пост Министра.”
18.10.82. Парад Мира на саммите Международной Конфедерации Магов получил свое новое название "Парад смерти". Сотни магов пали жертвой террора темных волшебников. 18.10.1982. стало днем траура всего мира, в каждой стране оплакивают погибших, тех, кто никогда не вернется домой, тех, кто погиб во имя "мира". Метка Пожирателей Смерти и Последователей Геллерта Гриндевальда, стали новыми символами нашего мира.
Ради общего блага”.
АДМИНИСТРАЦИЯ ФОРУМА

ROMAIN
РОМЕЙН ВАГНЕР
она же Рома Вагинян - хозяйка шашлычных и соляриев. Главный администратор, дизайнер и мать форума.
icq - 389-181-471 : skype - shur.ik.
. BART
БАРТЕМИУС ВАГНЕР
он же джигит. В админку попал через постель и за красивые глазки. Любит тещу, жену и борщ. Суровый "батька" форума.
. STEPH
СТЕФАН ВАГНЕР
прекрасная блондинка и домовой эльф семьи Вагнер. Занимается орг вопросами и сразу ВСЕМ. Знает 100500 способов убийств ракеткой.

MATVEY
МАТВЕЙ ДРАГАНОВ
местная Белль форума, обожает немцев, Люмьеров и убивать людей. Грозный и жестокий (это на вид он такой милый, на самом деле нет).
. AMA
АМАРИЛЛИС СЕЙР
охотница за артефактами и неприятностями. Орг темы и пинание игроков - ее конек. Вы еще не получили аваду за просроченный пост? Тогда Ама идет к вам.
. FRY
ФРИДОЛИН ЗАБИНИ
главный зельевар форума, отвечает за прием игроков и очень строгую проверку анкет. Форумный Гендальф с криком "ты не пройдешь" стоит на страже логики и адекватности.
. TREVOR
ТРЕВОР НЕШ
выручай-палочка администрации. Полу-админ, полу-модер. Помогает со всем и одевает весь форум в свою графику.

Don't Fear the Reaper

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Don't Fear the Reaper » Волшебные похороны и бальзамирование » [5.09.82] Все та же старая война


[5.09.82] Все та же старая война

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Все та же старая война
...в этой битве нельзя выиграть

http://funkyimg.com/i/2hNyr.gif

Romain Wagner, Bathsheba Babbling, Ella Spencer-Moon, Matvey Draganov, Mina Suvari, Damyan Oblanski

[5.09.82]. Болгария, леса в центральной части хребта Стара-Планина.
события квеста развиваются после нападения на Хогвартс-экспресс.

Болгарские авроры нападают на лесной лагерь волшебников из Великобритании и убивают всех. Что это? Печальная ошибка, вероломное нападение или чей-то грандиозный план рассорить Британию и Болгарию?
Что если авроры прибыли на место после того, как были убиты британцы?
Что если кому-то из британцев удалось выжить? 
И что предпримет автор (или авторы?) преступного замысла, когда его тщательно выстроенный план окажется под угрозой?

Мастер квеста и его автор: Damyan Oblanski

+1

2

- Мой юный друг, как вы смотрите на то, чтобы сегодня кого-нибудь убить? - ее голос ленив и медлителен, она словно выдавливает слова из себя, окидывая взглядом небольшой лагерь в самом низу оврага. Да и оврага-ли? Скорее углубление, как чаша... "котел", - проносится плотоядная мысль, добавляя совершенно лишние, в этот момент, ассоциации. "Есть хочу... я бы сейчас с огромным удовольствием уничтожила кусок бифштекса с кровью", - но увы, это были только мечты, которым еще не скоро доведется воплотиться в реальность.
И какому нормальному человеку взбредет мысль переться в такую глушь за какими-то исследования? Особенно сейчас, когда вторые сутки льет, как из ведра, когда сырость пробирает до костей, а подол ее дорожной, черной мантии заляпан грязью?
- Убить всех, палочки отобрать, если хоть кто-то ускользнет... - ведьма осекается, окидывая взглядом свой небольшой отряд. Десять последователей Мастера, отправленные по его заданию. Десять убийц... и... почти один молодняк. Неопытные пташки, идущие на убой. Как долго тот паренек сможет продержаться в бою? Ему не больше 19, едва закончил Дурмстранг и уже рвется в роль палача. Вагнер хмыкнула, скрывая свое лицо за серебряной маской. Маска семейная, словно реликвия передающаяся от матери к дочери, только досталась она ей от бабушки, мать не разделяла взглядов своих детей, за что и поплатилась... как поплатиться любой, кто посмеет ослушаться приказа Мастера.
- Сколько в отряде ученых? - какой-то совсем детский голос где-то сбоку.
- Тринадцать, - все это там, где-то позади нее. Обмениваются, разговаривают, они азартны и они чувствуют себя охотниками, главное, чтобы режиссер не решил сменить роли.

Убивать всегда сладко. Ты чувствуешь себя всемогущим, ты чувствуешь себя Богом, что свободно распоряжается чужими жизнями.
Теплое, почти горячее древко волшебной палочки. Кривой, плохо выструганной, но всегда попадающей в цель.
- Авада Кедавра, - зеленый всплеск ослепляет, даруя на несколько секунд неоправданное чувство эйфории. Забыть обо всем и убивать, ловить последнее мгновение чужих жизней, замечать как падает тело, с глухим звуком, словно мешок с дерьмом.
- Ну куда-же ты, милая, - она смеется, путами сковывая попытавшуюся сбежать девушку, притягивает к себе по грязной, мокрой земле. - Ты меня боишься? - тонкая ладонь проходит по мокрой от слез и дождя щеке, Ромейн знает, что девчонка плачет, ведь ей совершенно не хочется умирать, у нее ведь столько планов. Ведьма улыбается, сдавливая тонкую шею, можно было бы сыграть в игру... но увы, нет времени. - Круцио!
"Кричи же, громче кричи, пусть все услышат!" - торжество жестокости и боли не оставит никого равнодушным. Крик жертвы разносится на многие километры, становясь для многих сигналом к действию. Она не видит того, как идет бой, как несчастные англичане пытаются сопротивляться. Глупые, насладитесь вашим последним моментом, посмотрите на это серое, закатное небо затянутое тучами, вдохните в последний раз запах дождя и мокрой травы, запомните то, что заберете с собой в вечность.
Девчонка кричит еще и еще, ее голос срывается на хрип, а тело выгибается в судорогах так, что любой гимнаст позавидует растяжке.
- Ромейн! - чей-то крик, её хватают за руки и заставляют остановиться, Драганов. - Двое сбежали, а эти... - он бросил взгляд на двух последователей, тех самых, выпускников Дурмстранга, - их упустили.
Они смотрят глазами побитой собаки, в них она читает страх. Девчонка откинута в сторону, а глаза ведьмы сужаются, как у тигра перед прыжком, побелевшие пальцы сжимают палочку так, что еще секунда и послышится хруст несчастной древесины.
- Еще есть выжившие? - резко, не сводя темных глаз с провинившихся недоумков.
- Только двое сбежавших и эта, - Матвей кивает на лежащую на земле девушку.
- Убей их, - одними губами, - так, чтобы они навеки вечные запомнили весь ужас своей смерти, убей, - тех двое нужно наказать, нет прощения их проступку, - остальные бегом следом за ними, англичане не могли далеко уйти.

ребят, простите за этот бред.
первый пост через ж...

+6

3

Вечерело. Лес колыхался от частых порывов холодного ветра, а деревья тревожно переплетались между собой, будто бы поддерживая друг друга за широкие плечи. Пасмурно, зябко... Осенняя погода в этом году не радовала даже редкими лучами солнца: тучи, как большое махровое одеяло, намертво застелили доселе светлое небо. Чёрные птицы кричали,  летая суматошно и так низко, что едва не касались голых сосновых верхушек. Щеки покрылись легким румянцем, а на теле ожили мурашки, вызванные то и дело прокрадывающимся под рукава мантии ветром. Шеба передернула плечами и шмыгнула носом. Осень все ещё была ее любимым временем года.

Лагерь исследователей, к которому волшебница прикинула без малого два дня назад, располагался на лесной поляне — месте, усыпанном камнями и со всех сторон окружённом вдвое согнувшимися исполинскими деревьями. Месте угнетающем, но таинственном. Недалеко от поляны, чуть дальше в лес, располагался замок. Ощутимой, где-то недоброй магией в нем был пропитан чуть ли не каждый сантиметр. Шеба ходила вдоль испещренных рунами камней, временами останавливаясь рядом и водя пальцами по характерным линиям. Поначалу она думала, что смысла в помеченных камнях было не больше, чем в любых других, пока в голову не пришла мысль о том, что все они между собой связаны. Камни, хоть и находились на внушительной дистанции друг от друга, словно бы держались за руки и несли общее послание. Интересненько... Бабблинг достала из кармана маленький блокнот и принялась делать пометки на полях: Уруз1, Хагалл2, Иса3... Последняя руна ввела волшебницу в замешательство. Поднявшись, она нахмурилась и закусила губу. И правда. Слишком холодные для осени. С кем она могла посовещаться? Мерлин знает. Отряхнув подол мантии, Шеба развернулась и направилась к напарницам — Элле Спенсер-Мун и Роуз Пикерти. С одной из девушек Шеба дружила еще со школы, а с другой познакомилась всего день назад, но, как ни странно, к обеим питала одинаково теплые чувства. Единственным отличием было только то, что Роуз в первые же минуты раскрыла все свои секреты, в то время как Шеба и Элла такой инициативы не изъявили. Кто-то, может быть, расстроился такому недоверию, но только не Роуз: в любой ситуации она держала себя максимально непринужденно, время от времени набивая щеки медовыми ирисками.

Прогуляемся? — Бабблинг хмуро помялась на месте, обращая на себя внимание волшебниц и кивая в сторону леса. Ей хотелось осмотреть окружающую территорию на наличие похожих камней, но в одиночку идти было немного жутковато. — Эти камни меня настораживают.

Я, пожалуй, останусь здесь, — неловко улыбнулась Роуз, — поработаю над деревьями. Шеба заметила, что глаза рыжеволосой забегали, и, будучи уверенной в том, что Элла уж точно не откажется составить ей компанию, оставила Роуз в покое. Когда подруги развернулись и медленным шагом направились на север, в сторону замка, Пикерти замельтешила сзади, но в последний момент остановилась и звонко крикнула:

Будьте осторожны! Шеба обернулась и, подмигнув, широко улыбнулась волшебнице. Всё будет хорошо. В конце концов, что может случиться, пока рядом Элла Спенсер-Мун?

***

Ступая по выцветшей листве, волшебницы все больше углублялись в лес. Не прошло и пяти минут, как небо окончательно стемнело, все еще оставляя на себе кучные облака. Шеба изредка посматривала вверх, основное внимание уделяя тому, что находилось под ногами. Камней в чаще было меньше, чем на поляне, но руны проглядывались и на деревьях: болтушке-Роуз это бы понравилось. Подойдя поближе к дереву и осветив его "Люмосом", волшебница сощурилась. Какой-нибудь маггл или не очень опытный маг подумал бы, что это обычная овальная отметина, какая есть на каждом дереве, но Шеба, слава Мерлину, была весьма опытным магом. Не дотрагиваясь до дубового ствола, она снова достала блокнот и наспех написала: Один4. Что за чепуха? Сморщившись и не отводя взгляда от дерева, Бабблинг отступила и нагнала Эллу, которая шла чуть поодаль, обратив все свое внимание на замок. Лицо ее было сосредоточенным: ни один мускул предательски не дрогнул.
Вон то дерево, — Шеба указала назад, приподняв брови, — Элла, оно не дружелюбное. А те камни, что в лагере... — волшебница осеклась, — я над ними еще думаю. На мгновенье Бабблинг предположила, что легенды могут быть не такими уж легендами, и тогда хаотично разбросанные камни и подозрительно настроенные деревья приобретали смысл, отсутствие которого, несомненно, было бы более предпочтительным вариантом.

Побродив среди деревьев еще с несколько минут и почти вплотную приблизившись к замку, девушки развернулись назад — работать при кромешной тьме не хотелось от слова совсем. Рассекая меж ветвей, они болтали друг с дружкой, похихикивая над какими-то маггловскими шутками (или от того, какими эти шутки были глупыми и непонятными), а когда, наконец, вышли на поляну, замерли в изумлении: по лагерю летали зеленые молнии пожирателей, а члены исследовательской группы один за другим падали навзничь, словно маггловское домино. Челюсть Шебы, казалось, плюхнулась на землю и затерялась в листьях. Она почти не дышала, ища глазами рыжую голову. Пытаясь нащупать дерево, за которое можно спрятаться, волшебница пятилась назад и медленно разводила руками за спиной. Боковым зрением увидев Эллу, шмыгнувшую за большой куст, она, сглотнув, пригнулась и спряталась туда же, едва не споткнувшись о подол мантии.

У них Роуз! Я видела! — Бабблинг была не очень уверена в том, что ей не показалось, ведь Роуз совершенно не смыслила в боевой магии и могла, как напрочь испуганный кролик, умереть от одного лишь страха перед пожирателями. Оставлять ее там казалось преступлением. Две пары глаз выглядывали из-за куста, выискивая пухленькую Пикерти и молясь всем богам — живым и мертвым, — чтобы "Авада" обошла ее стороной. Не успела Шеба приметить девчонку, как в воздухе, словно гром, разразилось "Круцио". Сердце ушло в пятки, и волшебница воскликнула от охватившего ее страха. Зловещие, почти черные глаза сверкнули вдалеке, уставившись прямо на спрятавшихся волшебниц. На какое-то мгновенье Бабблинг застыла, словно бы приросла ногами к земле, но рука Эллы, вовремя схватившая ее за запястье, резко утащила обеих в лес. Шеба обернулась лишь раз: она не могла поверить, что пухленькую Пикерти придется бросить. Она должна умереть в старости, в окружении двадцати полужмыров и какого-нибудь причудливого старикашки, а не здесь. Не в этом дурацком месте! Шеба бежала, тяжело дыша и, хоть и смотря перед собой, не видя почти ничего, кроме фигуры Эллы. Вдалеке непростительные заклинания гремели один за другим, заставляя волшебницу прибавить шаг. Она тихонько подвывала себе под нос от страха, мечтая оказаться подальше от последователей и убеждая себя в том, что Роуз слишком ценна, чтобы так просто от нее избавиться.

Сухая листва отлетала от подошв. Шеба, плотно сжав палочку трясущейся рукой, светила впереди себя. Сзади послышались тяжелые, но быстрые шаги, и волшебница поняла: это не Роуз. Они не отпустили бы ее так просто. Это кто-то из пожирателей, кто-то недобрый и желающий видеть их скорее мертвыми, чем живыми. Едва не откашливаясь от усталости, Бабблинг начала вилять по холодной земле и вспоминать боевые заклинания. Редукто, Бомбардо, Ступефай... Ступефай... Бубня их себе под нос, волшебница нахмурилась и запаниковала. Бомбардо, Ступефай... И это всё?

Элла! — обессиленно крикнув вслед подруге, Бабблинг прильнула к дереву и согнулась, чтобы отдышаться. Находясь в нескольких метрах от Спенсер-Мун, она кинула на нее измученный взгляд исподлобья.

Нокс.

1 — руна силы, область действия — физические и тонкие миры.
2 — руна разрушения.
3 — руна льда. Основное магическое назначение — "замораживание" чего бы то ни было.
4 — пустота — это конец.

Отредактировано Bathsheba Babbling (2016-10-20 22:09:40)

+4

4

            Элла, от души веселясь, рассказывала о троюродном племяннике, Фениксе Муне, который в десятилетнем возрасте заявил отцу, что хочет быть похожим на Стабби Бордмена, солиста «Хобгоблинов», когда вырастет. Бэтшеба заливалась смехом, и смех ее звучал «совсем как в школе», и можно было перенестись на двадцать лет в прошлое, просто закрыв глаза. Не думать о замке, что остался за спиной. Вот уже две недели, с тех пор, как группа британских исследователей разбила здесь лагерь, Элла и остальные жили под пристальным взором этой древней черной громадины, почему-то особенно выделявшейся в синеве вечерних сумерек. Если у кого-то из членов экспедиции и были сомнения в том, что крепость Черно Порта, подобно Гластонбери Тор или Стоунхенджу, являлась местом силы, они развеялись, стоило им увидеть ее воочию. Камни, из которых была сложена крепость, источали магию, но также вызывали гнетущее беспокойство, лихорадочную тревогу, которая распространялась на несколько миль вокруг и многократно усиливалась с наступлением ночи. Привыкнуть к этому было невозможно, они свыклись — не было другого выхода. Элла проводила в замке по семь-восемь часов, снова и снова задаваясь вопросом, каким извращенным сознанием нужно обладать, чтобы воздвигнуть подобное сооружение и добровольно поселиться в нем. Болгарская история не сохранила имя мага, создавшего «Черные Врата», а жители окрестных деревень, узнавая, о чем хочет расспросить их не знающая языка чужестранка, меняли тему или вовсе отказывались от беседы Разговорить их не могла даже болтунья Роуз, которую Элла брала с собой в качестве переводчика. В истории Британии тоже был маг, чье имя боялись произносить волшебники, Элла вспоминала об этом всякий раз, когда возвращалась из очередной деревни, шла исследовать замок или ложилась спать. «Нужно ли так упорно раскапывать то, что целый народ предпочел забыть?»
Она думала об этом и когда шла с Бэтшебой к замку, но потом веселый настрой старой школьной подруги заразил и ее, а может, просто ослабло влияние магии «Черных Врат».
— Помнишь, как ходила свидание в Запретный лес? Ночью! Маглам бы это понравилось. Они бы сняли ужастик, — Элла сделала паузу, чтобы Бэт могла спросить, что такое «ужастик». — Они могли бы снять его и тут — декорации самые подходящие.
Словно в подтверждение ее слов впереди стая птиц взмыла с ветвей, тревожно крича. Элла вскинула голову, но ничего не увидела — темные силуэты были неразличимы на фоне ночного неба.
Спенсер-Мун так увлеклась разговором, что не заметила, как опустилась ночь. Покидая лагерь, волшебница решила не одевать длинную мантию, чтобы не месить ею грязь, короткую — еще днем отдала Эриде: укрепленная мантия Эллы нуждалась в основательной чистке, а Эрида лучше всех в лагере владела бытовыми заклинаниями. И теперь холод быстро проникал под тонкий обтягивающий свитер, который был на ней надет.
— Хорошо, что мы пришли. Я замерзла, — пожаловалась Элла.
Лагерь еще не показался, но уже были слышны дикие крики гуляющих коллег. Сегодня они были какими-то особенно громкими, и Элла с грустью подумала, что проведет этот вечер в одиночестве, в очередной раз отказавшись от огневиски. По старой аврорской привычке она не пила. Совсем. Но когда последний участок леса был преодолен, Спенсер-Мун сама едва удержалась от крика. Ее самый страшный ночной кошмар воплотился наяву. Пожиратели Смерти ее выследили, напали на лагерь — у Эллы пересохло во рту, а по коже прошел мороз.
В лесу ей на миг показалось, что она видела вспышки, но ей не удалось их как следует разглядеть, и она решила, что ей показалось.
«Значит, не показалось», — поняла она, глядя на разрушенный лагерь и беснующихся магов.
Спенсер-Мун присела, укрывшись за высоким кустом — некоторые привычки не забываются — и беспомощно наблюдала, как маги в черных мантиях и масках убивают людей, многие из которых успели стать ее друзьями, содрогаясь от каждой новой вспышки заклинания, отчаянно ища выход.
— У них этого нет, — в ужасе прошептала Элла.
Если бы нападение произошло на день раньше, Спенсер-Мун ринулась бы в бой, безнадежный для нее, и наверняка проиграла бы, как Пруэтты, которым пришлось в одиночку сражаться с напавшими на них Пожирателями.
Палочка была у Эллы в руке, но она все еще колебалась, когда к ней обратилась Бэт. А потом Бэт вскрикнула, избавив ее от необходимости что-либо решать. В этот раз.
Левой рукой Элла ухватила Бэтшебу за руку и потянула за собой, в лес.
— Бежим.
Холодные ветви, еще мокрые после недавнего дождя, хлестали по лицу, дороги не было видно, но очертания наводящего ужас замка смутно просматривались вдали. Элла судорожными глотками вдыхала воздух. Она пыталась бежать, запоминать дорогу в кромешной темноте и думать одновременно. Ничего не получалось. Мысли скакали:
«Нельзя аппарировать. Не шли же они пешком? Подготовили портал? Что дальше?»
Волосы липли ко лбу и лезли в глаза, в боку кололо, но останавливаться было нельзя. Но Бабблинг… Подруга выдохлась и спряталась за деревом, держа перед собой светящуюся волшебную палочку. Спенсер-Мун грубо выругалась.
— Потуши! — крикнула она шепотом, а затем невербальным заклинанием послала в сторону стайку птиц. Это должно было отвлечь преследователей. Невероятно, но это сработало! Две очерченные светом массивные фигуры развернулись и побежали на звук.
Лучше всего было разделиться. Какое-то время Элла обдумывала этот вариант. Она могла бы увести преследователей от Бэтшебы, дать ей фору…
Когда стало ясно, что преследователи не вернуться — не сразу — Элла обратилась к подруге.
— Мы не можем отсюда аппарировать, идем к «Вратам». Там решим, что делать.
«Довести Бэт до замка, а там…»
— Надо идти быстро. Дай руку, я уже выучила эту тропу, — очень быстро произнесла волшебница и после секундного колебания тихо добавила: — С ней все будет в порядке. — Имея в виду добродушную пышку Роуз.
Она так не думала.

Отредактировано Ella Spencer-Moon (2016-10-23 19:56:16)

+4

5

«…вейт».
Донесся издалека отголосок знакомого заклинания, послышались шаги.
Дамьян Облански пришел в себя и долго не мог сообразить, где находится. Вокруг было холодно, сыро и темно. Он лежал, уставившись в небо, затянутое тучами; ощущая под пальцами влажную траву. Кажется, он дрожал.
- Простите за это, господин Облански, – произнес сверху приторно-сладкий голос.
Дамьян попытался повернуть голову, чтобы увидеть говорящего, но не смог. Через пару мгновений обладатель елейного голоса сам склонился над ним с волшебной палочкой в руках.
- Уверен, Вы понимаете, – сказал Сашо Петров, направляя палочку на Дамьяна.
Дамьян понимал. Когда он очнулся, то ничего не соображал, но стоило ему увидеть темное лицо смотрителя, события недавнего прошлого ливнем обрушились на него. Перед глазами пронеслись здание маггловского суда, величественное и строгое, как будто его строили волшебники, иссохшее лицо Министра, побагровевшее от гнева, заваленный газетами стол, пустынные помещения отдела, легкая летняя мантия, оставленная висеть на спинке рабочего кресла – от простой черной палочки, оставшейся в ее кармане, было мало проку сейчас, но именно о ней аврор особенно сожалел. Он все вспомнил и все понял.
«Ловушка, – подумал Дамьян. – Я угадал».

Третью ночь подряд жившая в небольшой квартирке над аптекой Калганова молодая русоволосая волшебница с восточным именем Кина засыпала одна. После громкого нападения на Верховный кассационный суд Болгарии, о котором писали все газеты, и магические, и маггловские, Облански буквально поселился на работе (лишь раз ненадолго ушел домой, чтобы поменять рубашку и принять душ). На любовницу не было ни времени, ни, честно признаться, сил. Все силы были брошены на расследование, которое Дамьян возглавлял лично. Министр Бoйчев был с ним предельно откровенен: «Не поймаете гадин, тогда все, кранты».
Дамьян так и не понял, кого имел в виду Министр, его или самого себя, но подозревал, что его. Он идеально подходил на роль козла отпущения: назначенный на должность самим Министром против воли большинства ради одной цели, которую так и не достиг.
Дамьян читал газеты: «Волшебный Вестник», «Правда», «Горизонт», «Ежедневный Пророк». Побег Грин-де-Вальда на протяжении пяти месяцев оставался главной новостью, но если раньше основным был вопрос: «Когда поймают этого мерзавца?», со временем его сменил другой: «Почему его до сих пор не поймали?». Облански и сам все чаще задавался этим вопросом. Прошло почти пять месяцев, как Грин-де-Вальд сбежал, а его ребятам так и не удалось взять след. Иногда, задерживаясь в офисе, чтобы прочитать очередной бесполезный отчет, Дамьян мечтал, чтобы Грин-де-Вальд и его сообщники сделали хоть что-то. 2 сентября 1982 года его мечта сбылась.
5 сентября он проснулся в собственном кабинете от настойчивого стука в распахнутую дверь.
- М-м-м? – промычал Дамьян, с большим трудом подняв голову.
Новенькая Албена, выпустившаяся из Дурмстранга в этом году, стояла в дверях, одной рукой держа поднос с чаем, печеньем и газетами.
- Который час? – спросил Облански, когда ему наконец удалось сфокусировать взгляд на фигуре стажера.
- Почти двенадцать, – откликнулась девушка. – Я пришла в десять. Хотела дать Вам поспать, но, боюсь, нельзя. У нас новости.
- Да входите уже, – разрешил Дамьян, глядя Каприеву, которая замерла в дверях с подносом, – ставьте поднос и садитесь.
- Что за новости? – осведомился глава штаб-квартиры Аврората, когда стажер исполнила все, что он сказал.
- С Родевым связался информатор. Утверждает, что у него есть сведения о нападении на маггловский суд.
Дамьян бросил взгляд мимо Юлии в открытую настежь дверь: офис был спокоен, тих и практически пуст, строгий библиотекарь Дурмстранга – и тот не сумел бы придраться.
- А сейчас он где?
- Люцкан? Отправился на встречу. В нижний Тупик.
- Давно?
- Минут пятнадцать назад. Сказал, что вернется через час или два. Разрешите идти?
- Если это все, – Дамьян кивнул.
Стажер с готовностью встала.
- Спасибо за завтрак, – поблагодарил Облански искренне. Он пропустил вчера ужин и чувствовал, что проголодался.
Печенье слегка подгорело и едва ощутимо отдавало горечью, но Дамьян съел все, а потом запил горький привкус двумя большими глотками остывшего чая. У него на столе скопились кипы бумаг, которые предстояло разобрать до того, как Родев вернется с новостями. Он отодвинул поднос, игнорируя газеты, но взгляд успел выхватить один из заголовков: «ПОСЛЕДНИЙ УРОК УЧИТЕЛЯ-УБИЙЦЫ». Дамьян вздохнул. Усердная и обстоятельная Албена Каприева где-то раздобыла газеты магглов и добавила их к утренней подборке. Дамьян вздохнул еще раз. Оставалось только порадоваться, что за маггловской газетенкой не видно заголовков магической «Воскресной Правды».
Родев вернулся через три часа и сразу прошел в кабинет начальника.
- Пляшите, босс, – с порога заявил он, расплывшись в улыбке.
Облански оторвался от просматриваемых бумаг.
- Рассказывай, – велел Дамьян, пропустив мимо ушей обращение «босс», которое обычно вызывало его раздражение.
Доклад Родев не занял много времени, Дамьян слушал, не перебивая.
«"Лес безумцев", "Тропы лжеца", "Черные врата" – похоже на ловушку, но проверить нужно».
Нормальные маги старались держаться от проклятых мест подальше, но Грин-де-Вальд и Последователи не были нормальными. Они могли рискнуть укрыться в пещерах или в крепости, если Грин-де-Вальду удалось подчинить себе лежащие на ней чары.
Родев светился самодовольством. В успехе предстоящей охоты он не сомневался. Зато сомневался Дамьян. Пытаясь принять решение, он рассматривал пустую штаб-квартиру. Когда напали на маггловский суд, всех свободных авроров, включая тех, кто находился в отпуске, Дамьян вызвал в штаб-квартиру для помощи коллегам, и все они были сейчас на заданиях или дежурствах или отсыпались после них же. А чтобы проверить лес требовалось не меньше пятидесяти человек.
«Пикси их раздери».
Облански с силой провел ладонью по лицу, последовательно помянул Министра, Грин-де-Вальда и Мерлина (про себя) и сказал:
- Хорошо. Собери всех, кого сможешь. Через час выдвигаемся. Там рано темнеет.

«Двадцать. Всего двадцать, а нужно не меньше пятидесяти, а лучше сто», – думал Облански, осматривая строй авроров.
Позади его людей собрались в кучки смотрители – стражи леса и гор, которым Министерство поручило защищать эти места от магглов, а магглов от магии этих мест. Они жались друг к другу и о чем-то переговарились шепотом, опасливо косясь на авроров.
Начать решили с пещер. Дамьян разбил своих людей на тройки и они вместе со смотрителями спустились в безымянную пещеру, которая была частью огромной системы. Три часа авроры безрезультатно прочесывали многочисленные тоннели, которые прозвали тропами лжецов не просто так. В семь вечера Облански отдал приказ сворачиваться. Его группа вернулась первой. Пять смотрителей и три аврора ждали их на площадке перед пещерой. С нее был хорошо просматривался брошенный три века назад замок. Дамьян долго не отводил от него взгляд, пытаясь представить укрывшихся в нем преступников. Уйти, не проверив, он не мог. Дамьян сообщил Райкову и Карчевой, что отправляется к «Черным вратам» на разведку, и велел им дожидаться остальных, ничего не предпринимая до его возвращения.
Проводником Дамьяна стал Сашо Петров, тощий маг в длинном обтерханном плаще, темной блузе с заплатами из грубой ткани и грязных штанах. Он сам вызвался быть провожатым господина Облански.

В лесу Дамьян остался наедине со своим проводником, который был по-деревенски словоохотлив и беззаботен. Теперь-то Облански понял, что насторожило его в Сашо: веселое спокойствие. Смотритель не страшился встречи с темными магами из Нурменгарда, а ведь должен был.
Может быть, не будь Дамьян столь вымотан облавами в Тупике Родоха, ночевками в офисе и блужданием в подземных лабиринтах, он бы успел вытащить палочку, чтобы выставить щит, или отскочить в сторону, но усталость свое взяла. Он мог только вяло наблюдать за происходящим: как Сашо повернулся, как лес вокруг озарился бледно-голубым светом. Грудь сдавило, Дамьян выпустил из пальцев палочку, которая как раз скользнула в руку, и беспомощно повалился на землю. Все произошло в доли секунды, краем глаза он уловил еще одну вспышку и лишился сознания.

- Инкарцеро, – произнес смотритель.
Этого Дамьян не ожидал услышать.
- Меры предосторожности, – пояснил Сашо, рассмотрев, верно, удивление в его взгляде.
Грудь снова сдавило, на этот раз веревками, которые обвили руки и торс.
Сашо отошел.
- Фините инкантатем. Вставайте.

Отредактировано Damyan Oblanski (2016-11-02 22:20:07)

+4

6

Предупреди меня, когда появится Ромейн, – Матвей поворачивает голову в сторону одного из членов отряда, молодого парня, совсем недавно получившего метку Мастера.

Юнец наивно предполагал, что принял благословение, но на деле любая из меток – проклятие, о котором глупо мечтать. Получая знак, ты обрекаешь себя на принадлежность кому-то отныне и впредь отвечая за грехи всей группы, за каждую отнятую жизнь. Так, в чём же тут благодать? Матвей, имея уже две таких отметки и не по своей воле, искренне не мог понять той гордости, которой был преисполнен парнишка. «Легковерный дурак».

Новоиспечённый последователь сосредоточенно кивает в ответ и возвращается к наблюдению, будто бы боясь упустить из вида что-то важное. Драганов же последний раз окидывает взглядом свой отряд, убеждаясь, что все занимают нужные позиции и не сидят без дел, а после, быстрым шагом направляется вглубь леса, по пути успевая поймать на себе недовольный взгляд затянутых пеленой глаз кузины, Мины. «Как ей это удаётся?», проскальзывает неподдельно удивлённая мысль, но тут же растворяется в ворохе других, более взволнованных. Матвей старается не оглядываться, внимательно высматривая хорошее место вдалеке, где можно было бы скрыться в одиночестве хоть на пару минут.

Лето давно ушло – осень тронула деревья, половина листвы осыпалась, но болгарин был уверен, что в наступивших сумерках его фигуру вряд ли кто-либо заметит. Поэтому особо не таясь, парень, едва ступив в чащу, сворачивает с дорожки и, придерживая почти голые ветви, уходит левее, чтобы благополучно скрыться, но не терять из вида свой отряд. О них говорили, как о лучших студентах Дурмстранга, но бой в учебниках и на турнирах, совершенно отличался от настоящего боя на настоящей войне. «Зачем Мастеру это нужно?».

Драганов останавливается, облокачиваясь спиной о ствол старого дерева, свободной от палочки рукой поспешно отыскивает подсигарник, а уже через несколько секунд крепко затягивается. Руку с сигаретой потряхивает, но с каждой сильной затяжкой, вместе с никотином, по телу распространяется мимолётное спокойствие. Раз за разом он подносит к губам сигарету, задерживает дым в легких и неспешно выпускает его наружу, куда-то вверх, бездумно следя за тем, как он исчезает в воздухе, подхваченный легким дуновением ветра.

«У тебя руки трясутся», – в голове звучит собственный голос, Матвей, зажимает меж губами фильтр и вытягивает перед собой ладонь, с пару секунд наблюдая за мелкой дрожью пальцев. «Тебе надо меньше пить. Выглядишь как побитая псина».
Я знаю, – почти рыча, с сигаретой в зубах произносит болгарин, но тут же осекается, неловко ведет головой и крепко стискивает зубы, почти прокусывая несчастный фильтр, словно стараясь наказать себя за ту глупость, которую проявил, решив ответить своим же мыслям. Мысли на то и мысли, им не положено отвечать, хотя бы вслух. Люди могут подумать неладное.
«Неладное о тебе думают и без того».
Хватит! – Драганов раздражённо отправляет окурок щелчком в кусты и запускает пальцы в короткие волосы, откидывая голову назад, упираясь макушкой в неровности коры.

В последнее время внутренний голос имел свойство пробуждаться в самый неподходящий момент, будто чёрт выскакивающий из табакерки. От него нельзя было скрыться и едва удавалось заглушить. Он вытаскивал наружу все потаённое, мерзкое, подстрекал и выводил из себя. Вполне возможно, Драганов просто разучился контролировать собственный разум из-за постоянных попоек, но сам факт оставался фактом – болгарин очевидно загнал себя. Нельзя вечно жить одним лишь желанием признания и наказывать себя за любую оплошность. Идеальность понятие относительное и в полной мере недостижимое. Да только парень и слушать не хотел.

Матвей! – чужой голос выбивает из раздумий, резко возвращая в реальность. Последователь спешит обратно к месту их дислокации, чтобы быстрее обнаружить свое присутствие. Появление Ромейн ещё больше прибавило молодняку уверенности, некоторые даже улыбались, предвкушая лёгкую победу.

Нечего расслабляться, – строго бросает Матвей, проходя мимо ребят. Кто-то что-то говорит, но его быстро затыкают.

Драганов ровняется с Ромейн, становясь плечом к плечу, молчит, не спешит с докладом. Всё и так видно. Молодняку не терпится, им только прикажи. Их жестокость и бравада настораживали.

Мой юный друг, как вы смотрите на то, чтобы сегодня кого-нибудь убить? – пока Ромейн не коснулась поля боя, она бесстрастна и несколько сонлива, напоминая Драганову изящную змею, продолжительно спокойную, но резкую и жестокую, стоит ей напасть.

Крайне положительно, Мисс Вагнер.

Матвей уже и не помнил, когда стал получать удовольствие от убийств. Поначалу это сложно, лишать человека жизни, постоянно чувствовать страх, горечь и внутреннее волнение; осознавать какой груз ответственности лёг на твои плечи, плохо спать по ночам, просыпаться с безумным криком, когда очередная жертва является во сне, требуя мести. Но чем чаще это делаешь, тем легче становится, а со временем наступает и моральное удовлетворение. Входишь во вкус.

Обернувшись, болгарин отыскал взглядом кузину. Они никогда не были особо близки. Более того, до сих пор едва знают друг друга. Но это аксиома – ощущать волнение за родную кровь. И когда Ромейн отдаёт приказ перейти в наступление, вынуждая отряд сорваться с мест, Матвей продолжает стоять, чтобы схватив за локоть мимо пробегающую Мину, одними губами произнести ей: — Будь осторожна.

И Матвей говорит это не потому что Сувари слепа. Будь у неё хоть стопроцентное зрение, Драганову плевать. Просто пусть будет осторожна.

***

Чёрная матовая маска скрывает лицо, создавая иллюзию безликости. Непозволительная роскошь – убивать людей, имея риск быть замеченным и узнанным.

Лагерь англичан встречает их безмятежным спокойствием, что рушится сразу после нескольких зеленых вспышек смертельных заклинаний. Матвей  в скором порядке распределяет отряд по лагерю, а сам направляется к одной из палаток. Внутри неё оказывается трое человек: один мужчина и две женщины. Мужчина умирает сразу, не успев и сказать что-либо.

Девчачий крик разрывает перепонки, Матвей, будто существо реагирующее лишь на звук, на автомате бросает в кричащую от ужаса девчушку заклинание, и тут же уворачивается от другого, посланного второй. Исследователи не воины, они привыкли зарываться в книги, изучать, но никак не драться. Конечно, везде встречаются свои исключения, но не здесь, не в этой палатке.

Авада Кедавра, – последний раз произносит Последователь прежде чем воцаряется мёртвая тишина. 

Когда Драганов выбирается наружу, бойня практически подходит к своему концу.

Там ещё двое, – громким голосом сообщает ему одна из немногих девушек-новобранцев, указывая в сторону леса. Хладнокровная и тщеславная, склонная к садизму, она совершенно не беспокоилась о том, что ей придется кого-то убить. Она хотела этого. Что-то в ней Матвею до жути не нравилось.

Так чего стоите?! – рычит болгарин, бросая взгляд и на парня, что всё время держался рядом с ней, тот самый, легковерный дурак. — Убейте их!

Матвей обходит территорию, проверяет. Ещё слышатся крики жертвы Ромейн, видимо Вагнер предпочла поиграться, прежде чем убить. Кто-то из отряда оказывается ранен, но в целом всё прошло практически гладко. Гладко, ровно до того момента, пока не возвращаются обратно те двое, что отправились за сбежавшими исследователями. Драганов идёт к ним навстречу, чтобы расспросить, но на полпути его останавливают всего три слова, сказанные парнем:
...Мы их упустили.

Матвей не успел ничего осознать или переварить, его реакция опередила всякие раздумья. Сдернув с лица маску и кинув ее на землю, болгарин резко сорвался с места, буквально налетев на юнца, съездив ему по челюсти с правой. Не по-чистокровному, но плевать.

КАКОГО ЧЁРТА?! – Драганова охватила неописуемая ярость. Вся операция могла провалиться в Тартар только из-за непозволительной ошибки двух сопляков. Один неверный ход... «Грёбаные идиоты! Чем думал Мастер, посылая в бой детей!?». Но вместе с тем Матвей чувствовал и свою собственную вину. «Нужно было пойти самому! Ничего нельзя доверить!»

Ромейн! – кричит болгарин, подбегая к женщине. — Двое сбежали, а эти... – тяжело и часто дыша, Драганов переводит гневный взгляд на выпускников Дурмстранга и уже спокойнее договаривает, — ...их упустили.
Сердце в груди стучало как бешеное, грозилось проломить рёбра, Матвей поджал губы, стиснув зубы так, что проступили желваки.

Еще есть выжившие?
Только двое сбежавших и эта, – облизнув пересохшие губы, Драганов кивает в сторону «игрушки» Вагнер.

Матвею отдают приказ убить. Матвей не задает вопросов, не раздумывает. «В кого ты превратился?».
Всё происходит в считанные секунды. Последователь поудобнее перехватывает палочку и стремительно разворачивается. «Вариари Виргис!». В лагере раздается два хлопка, слышится крик. Парень с девушкой падают на землю, рефлекторно крепко схватившись ноги, там, где кожа рассеклась в кровь и до самой кости. Девушка теряет свою палочку, всё, что её сейчас волнует это безумная боль. А вот парень пытается сопротивляться.
Экспеллиармус! Круцио!
Перестаньте! – почти в слезах кричит брюнетка, смотря на своего то ли друга, то ли возлюбленного.
Пожалуйста!
В какой-то момент ее дрожащая окровавленная рука тянется к палочке, но Драганов не медлит.
Авада Кедавра, – именно девушку он решает просто убить. Называйте это как угодно, хоть милосердием или «галантностью». У Последователя были свои правила и он не привык их нарушать.
А вот парня легкая смерть не ждала. Матвей даже потерял счет времени. Только внутренний голос вернул в чувства. «Видишь в нём себя? Оттого и мучаешь?»
«Нет. Заткнись.» — Авада Кедавра.

+9

7

А я иду за мной беда,
Не прямо и не косо,
А в никуда и в никогда,
Как поезда с откоса.

Сентябрь  выдался удивительный. В прохладном воздухе витала острая горчинка, ощущался аромат сухой опавшей листвы. По улицам тихо и уверенно, как кошка, шла осень. Небо было высоким, прозрачным. Однако солнце с каждым днем остывало все больше, и город мало-помалу смирялся с приближением неизбежных холодов.
Только холод внутри сильнее. Матвей спас ее собственной семьи, когда она не могла его спасти от этой дурной проказы. Он меня одну темную метку на другую . Какая из них хуже, еще вопрос времени.
- Ты же знаешь, что я никогда не смогу сказать тебе «нет». Но я хочу знать на что иду, Матвей. – ей хочется взять кузена за руку, но Мина никогда не позволит себе такого. Она боится видений, которые за этим последуют. – Молчишь? Хорошо. Будем надеяться, что ты об этом не пожалеешь.
Девушка натянула на себя капюшон, чтобы скрыть лицо.
   
- Береги себя.
Воздух с каждой секундой становился все более густым и горячим. Вязкий, влажный, он приклеивался к коже, словно невидимая, неприятная на ощупь пленка. Я видела это в мгновения более краткие, чем молния, и затем каждый мой мускул кричал от боли так громко, что мне казалось, что не одна я слышу это. Голова пульсировала словно часовой механизм, готовый взорваться и устроить личную Хиросиму.
Если бы у Мины был рейтинг « Мой самый худший день» этот день был бы в пятерке лидеров. Точнее сказать он бы занимал первое место. Запертая в замке без дракона девчонка никогда не чувствовала смерть так сильно. Она не видела ее, но слышала в криках агонии, чуяла в запахе крови.

Бог любит страдальцев. Ты когда-нибудь видела счастливого гения? Нет, каждого трепала жизнь, как травинку на ветру. Счастье — понятие для средних во всех отношениях людей, и справедливости тут нет никакой.
Хватит , Мина! Перестань жалеть себя и думать, каждый что-то должен тебе. Я даровал  тебе свое прощение, теперь хочу преданности  идеалам твоей семьи.

- Я не просила тебя об этом.

Мина прокручивает в голове слова отца, став слепой свидетельницей бойни. Всё зависит от отношения к ситуации; кто-то скажет, что ему вообще не везёт, всё рушится и поставит на себе крест, а другой поймёт, что, значит, не туда идёт, что есть другие дороги и надо наслаждаться тем, что есть, пробовать, не бояться, да, поныть иногда, но утром проснуться и шагать дальше...Жизнь — как музыкальная импровизация: ты не знаешь, какой будет следующая песня или мелодия, ты живешь в той композиции, которая звучит в данный момент!
Её сначала захватили в плен паника и оцепенение. Спустя несколько минут, оцепенение сменилось беспомощностью, она не знала, что делать, кого звать. Мина  потерялась, потерялась в себе . Запуталась сама в своих хитросплетениях мыслей и эмоций. Она отразила парочку заклинаний. Опьяненные кровью толпа последователей сбила ее с ног и она упала на влажную листву. Быстро поднимается на ноги и подбегает к кузену.
Ты же не хотел…
- Матвей...
Он уже произнес непростительное заклинание. У их ног лежит мертвое тело.

+7

8

Вагнер любила громкие крики и слезы, пожалуй, это единственное унаследованное от матери "что-то". Ведьма не строила иллюзий на счет своих пристрастий, прекрасно понимая, что все заключается в безумном желании заставить весь мир чувствовать то, что испытывала сама долгие годы. То, что было в разы хуже Нурменгарда, то, во что превратила собственная мать свою дочь. Ромейн не считала себя невероятно сильной и храброй, в точности до наоборот, она осознавала свою слабую низость, но ничего не могла с этим поделать, или попросту не хотела? В ее голове не было вопросов, поддаваясь сиюминутным желаниям она не испытывала муки совести, и сейчас, наблюдая за девчонкой и мальчишкой, и тем, как Драганов пытается играть в джентльмена... она улыбалась. Довольно, искренне, замечая слезы, замирая, всматриваясь в мокрую дорожку на щеке у жертвы, выхватывая обрывки из собственных воспоминаний.
- На войне нет места манерам, Матвей, - замечает она, заставляя Мину остановиться, ее тонкая ладонь легла на плечо девушки, чуть сжимая. - При возникшей возможности, это милое создание, - усмехается, опуская глаза на труп девушки, - убило бы тебя не задумываясь. Тебе повезло, что на ее месте не ты, - звучит почти ободряюще, - я надеюсь, никто не строит иллюзий о собственных умениях и навыках, мои дорогие, - кончик волшебной палочки прошелся по опустевшему отряду. Они стояли здесь, мокрые, грязные, злобные и... испуганные. Правильно, страх подстегивает, страх заставляет идти вперед и совершать те вещи, на которые прежде был не готов. - Вы живы только потому, что вам повезло. Все вы, здесь, каждый, на грани. Одна допущенная ошибка, конец вашего везения и вы будете также гнить в этом чудесном, болгарском лесу, удобряя землю, - голос ведьмы был тихий и приглушенный, со свойственной ей хрипотцой. Ромейн было совершенно не важно, услышат ее или нет, но по звенящей тишине и тому, как их лица приобретали мертвенную бледность, она поняли - ее услышали, и что самое главное - ее поняли.
- Вот и славно, а теперь, в ваших целях поймать беглецов, мне не важно как вы их приведете - живыми или мертвыми, - и все также сжимая тонкими пальцами плечо девушки, - Драганов и Сувари, а вы пойдете со мной, мне кажется, что нашей дорогой провидице нужно включить свои способности, я очень на Вас надеюсь, моя дорогая, - шепотом на ушко девушки. Зачем-то же Мастер отправил этот слепой балласт с ними, пусть отрабатывает свою возможность жить.

Быстрый шаг заставлял задыхаться, здоровье подорванное в гнилых стенах Нурменгарда давало о себе знать, еще секунда и она просто выплюнет свои легкие. Прошло около 20-ти минут бессмысленной погони, и если в начале она испытывала азарт, подбадривая Драганова и Мину, то сейчас Вагнер все больше и больше раздражалась, подол мантии был изорван о ветки, мокрые волосы отвратительно прилипали к разгоряченному от быстрого шага лицу, а холод и сырость пробирали до костей.
Сделав громкий вдох, Мей остановилась, утыкаясь лицом в мокрую кору старого дерева... закрыть глаза, справится с собственными воспоминаниями и мыслями, собрать свою силу в кулак и не дать прошлому испортить настоящее, но что-то в голове щелкнуло, заставляя ее стиснуть зубы. Дикий страх открыть глаза и вновь увидеть серую стену камеру, исцарапанную, испещренную пятнами крови, на какое-то мгновение ей показалось, что она чувствует этот тошнотворный запах собственных отходов, преющей одежды, пота и грязи... Девчонка-провидец не спешила радовать своими видениями, а Ромейн устала ждать, поэтому... - Акселитус*, - видения всегда можно подтолкнуть, верно?
- Мне надоело ждать, Мина, или ты сейчас расскажешь где мы найдем наших беглецов, или умрешь от удушья, - сама Вагнер понятия не имела, в ее ли это силах, резкий взгляд в сторону Матвея, мальчишка должен понимать, что если он как-то вмешается, девчонка умрет. - У тебя две минуты, пока у меня не замерзнет рука держать палочку, и чем дольше ты будешь тянуть, тем сложнее будет дышать, - спокойно заметила Ром, опуская волшебную палочку вниз, наблюдая как Мина падает на колени, сжимая руками невидимые путы на шее. - Время пошло, - под все усиливающийся хрип продолжила Вагнер, краем глаза следя за Матвеем, мальчишка был достаточно не глуп, и должен был понять, что лучше стоять рядом и не вмешиваться, ну... или помочь своей сестре, которая вот-вот задохнется не выполнив приказа.
- Протего**, - чье-то заклинание, выпущенное откуда-то из темноты леса, едва не попало в Мину, к своему стыду Ромейн потеряла бдительность, что едва не стоило девчонке жизни, пусть она лучше умрет от заклятия Ромейн, чем от мелкого недоумка, что от страха перепутал своих с чужими. - Матвей, - убивать детей весело, особенно тогда, когда они пытаются убежать. Громкий хруст веток дал понять, что не состоявшийся Последователь намеревается удрать, сама же Ром повернулась к Мине, - мне продолжить твое медленное убийство, или тебе уже есть, что мне сообщить? - кончик палочки приподнял девушку за подбородок, только зря, в слепые глаза совершенно не интересно смотреть, они пусты.

*заклинание удушья.
**щит, который защищает колдующего от вредоносных заклинаний, отбивая их обратно к цели.

+7

9

Иногда очень интересно — стоять в сторонке и следить за тем, как веду себя в толпе женщины и мужчины. Женщины очень живые и крикливые, они могут поссориться, тут же помириться, а следом снова поссориться. А мужчины откровенно страдают. Они делают вид, что оказались тут совершенно случайно и никакого отношения к этому сборищу не имеют.
    Вокруг нас одни мужчины и многие из них стараются не попадать в поле зрения Ромейн, хотя вначале они пытались произвести на нее хоть какое-то впечатление. Теперь они тупо бояться стать жертвами ее разочарования. Но все они продолжают поклоняться своей выдуманной религии.  У людей могут быть всякого рода укоренившиеся убеждения о мироздании в целом, которые оказываются крайне неудобными, когда требуется приложить их к своей собственной жизни. Немногие допустят, чтоб нравственность стала помехой их выгоде. Или даже удобству. Человек искренне во что-то верящий, невзирая на сопряжённые убытки — редкий и опасный тип. Мине всегда казалось, что их состояние чем-то сходно с одержимостью. Человек будто бы впускает в себя постороннего духа, который на время властвует над ним. Не всегда это плохо, — дух может и помочь в чём-то. Например, жестокость часто принимают для обретения смелости.
  Гриндевальд верит в её видения, хотя сама Мина им не доверяет. Или тупо проверяет одного из своих соратников на веру. Пожертвует Вильгельм ради « Мастера» своей плотью и кровью? Конечно, как может быть иначе? Ей не хочется быть орудием в руках безумной ведьмы. Разве ей мало?!!
Конечно, мало… Ромейн никогда не утолит свою жажду крови. Чем больше она будет утопать в ней, тем больше ей будет мало.
- Что вы хотите от меня? Я не властна над своими видениями. – может обман удержит ее.
Сувари нарочно тянет время, чем больше злит Вагнер. Мина ненавидит себя за то что не смогла удержаться на ногах, когда путы сковали ее горло, с каждым разом все сильнее и сильнее сжимающие горло.
- Стой на месте, Матвей.Нет! Не надо!
Ей не страшно. С самого рождения Мина  привыкла, что вместо  объятий родных — нежных, любящих, спасительных, руки пытаются урвать от нее кусок, да побольше. Они не защищают и благословляют, не утешают и не исцеляют. Девочка засыпает и просыпается в этих спасительных кругах, живет и дышит ими. Она не знает, что этот миг оборвется, эти спасательные круги когда-нибудь оборвутся и, взмахнув высвобожденными крыльями, унесутся в безмолвное небытие. Девочка еще слишком мала, чтобы уметь распознавать течение времени. Каждый миг для нее — бесконечность. Каждый миг для нее — вечность. Вечность –агония.
Что я могу дать этому миру? Я никому не нужна… Никто ничто не потеряет…
Мина уже смирилась с неизбежным, как пришло осознание другого.
А если она убьет Матвея? Боже, прости меня! Я не могу поступить иначе.
- Дай.- каждый вздох отдается адской болью.- Дай, свои ладони.
Больно дышать, но она поднимается на ноги. Мина берет в ладони руки Ромейн и ее тут же охватывает чужое прошлое и будущее. Все злодеяния что она совершила и совершит. Все то что было совершенно против нее и почему Ромейн такая, какая есть.
- Черные врата. Они верят, что там найдут спасение.

+5

10

На войне нет места манерам, Матвей, – где-то за спиной раздаётся голос последовательницы, вынуждая Драганова кое-как ослабить закостенелые пальцы, доселе сжимавшие волшебную палочку с чрезмерной силой. Болгарин делает полшага назад и губы его трогает едва заметная, горькая усмешка.

Он привык убивать и мужчин и женщин, но последних предпочитал лишать жизни достаточно быстро, без лишних прелюдий. Делало ли это ему честь? Конечно, нет. Но то было его собственное правило – негласное, внутреннее, нерушимое. Возможно, причиной тому правилу стало воспитание, а быть может, дело скрывалось за чем-то большим. Но Матвей не любил трепаться, а желающих спросить с каждым разом становилось значительно меньше. Правда так и оставалась нераскрытой загадкой.

...Тебе повезло, что на ее месте не ты.

Усмешка становится почти явной.

Сколько раз Матвей хотел подставиться под непростительное заклинание, покончить с душевным абсцессом – и столько раз, поддаваясь инстинктам, уворачивался; продолжал отчаянно цепляться за жизнь. Ещё одна привычка. «Вредная?».

Где-то на заднем плане сумбурных мыслей вновь возникает желание покурить. Болгарин в который раз нервно облизнул губы и поднял глаза на кузину. Именно сейчас, Драганову как никогда казалось, что Мина ясно видит его опустошённый взгляд, который когда-то до чёртиков пугал Уэйн. Взгляд человека, которому уже нечего терять.

Драганов и Сувари... – последователь поворачивается к Вагнер всем телом, молча выслушивая дальнейшие слова ведьмы. Обсуждать приказы не принято, но в юноше закрадывается едва уловимое сомнение. «Зачем куда-то идти?». Матвей не до конца понимал смысл. Впрочем, Ромейн была женщиной непредсказуемой, а тут уже ничего не оставалось делать, кроме как отставить раздумья и просто повиноваться.
«Вся твоя жизнь состоит из подчинения кому-либо, да, Матвей?».

***

Воздух в лесу стоял густой и влажный. Под ногами шуршали опавшие с деревьев листья и хрустели мелкие ветки. Все трое шли быстро и молча, только Ромейн периодически подгоняла Матвея и Мину, выглядя довольно воодушевленной. Но чем дольше они шли, тем меньше оставалось в женщине запала. Драганов вдруг вспомнил, что оставил на поле маску. После, он обязательно за ней вернется или приманит магией, если они не сильно далеко уйдут. Впредь стоит быть внимательней, думает он.

Несмотря на хорошую выносливость, потрепанная сигаретами дыхалка постепенно начинала подводить. Болгарин стал дышать чаще и временами, чтобы было хоть немного легче, глубоко втягивал носом воздух, наполняя им грязные лёгкие, а после, размеренно его выдыхая. Мина выглядела куда живее и проворнее, но Драганов все равно, то и дело посматривал на неё, готовый, в случае чего, помочь. Иногда он забывал о слепоте кузины, а иногда зацикливался на ней, включая переизбыток опеки над Вилл, который её, похоже, только раздражал. 

Ромейн вдруг остановилась и Матвей осторожно придержал кузину за руку. Судя по всему, Вагнер нужно было перевести дух. Последовательница хотела от Сувари ее видения, сказать по правде, болгарин плохо представлял как это работает. Прежде он никогда не сталкивался с даром провидения. И даром ли, вообще, он был?
У них с Миной не было случая поговорить на эту тему. А, пожалуй что, стоило. По крайней мере, так подсказывал Драганову его внутренний голос.

То, что произошло дальше – Матвей предугадать был не в силах, если только Сувари могла что-нибудь увидеть. «Какого черта?!». Матвей дернулся вперед, но благоразумно решил остановиться, встретившись взглядом с последовательницей. Он никогда не сражался с Вагнер, не знал, на что она способна. Но раз Мастер поставил её во главе, напрашивался вывод: противником, Ромейн, была опасным. И, самое главное, он мог только ухудшить положение Мины, которая теперь хрипела от заклинания удушья.

Ромейн, не делайте этого, – максимально спокойно проговорил Драганов, нервно сжимая в руке палочку. Он буквально заставлял себя стоять на месте. — Она нужна Мастеру живой, – на самом деле Матвей того не знал, но если это могло хоть как-то вразумить последовательницу – попытаться стоило.
Но, женщина, похоже, и слушать и не хотела.
Болгарин перевел взгляд на кузину и поджал губы. Ощущать себя беспомощным – мерзко. Он чувствовал ответственность за Мину, он пообещал её матери, что с ней всё будет в порядке. «И что теперь? Что ты будешь делать?». Юноша делает глубокий вдох.
Мы можем... – его слова обрывает вспышка заклинания, едва не угодившего в Сувари. Последователь резко оборачивается в ту сторону, откуда оно прилетело и видит фигуру парня из его отряда. В голове проскальзывает множество нецензурных слов, парочку из которых, Драганов озвучивает тихим шёпотом сквозь зубы.
Матвей, – юноша понимает, чего хочет Ромейн, но продолжает стоять на месте, беспомощно смотря на кузину. Секунда, две... Где-то в сознании возникает единственно-верная мысль: его неподчинение тоже могло сыграть на жизни Мины.

Проклиная всё на свете, Драганов срывается с места, будто пёс получивший команду «взять». Разум снова охватила слепая ярость. Он должен быть там, с Вилл... он должен придумать хоть что-нибудь! Но вместо этого, нагоняет ошалевшего парня.
Инкарцеро! – рычит последователь в спину юнца – той же секундой шею его и плечи крепко опутывают веревки. Парень пытается освободиться, беспомощно ловит ртом воздух, но всё это оказывается бесполезным. Матвей медленно подходит к своей жертве, отмечая про себя, что половину отряда, возможно, перебьют только они сами.

Здесь, Драганову уже не нужна палочка. Здесь хватит и ножа. Такие идиоты, как этот – просто не имеют права называться «Последователями». К тому же, он чуть не убил Мину. «Одна допущенная ошибка...».

Возвращается Матвей несколько взъерошенным. Правая рука его была в крови и все ещё сжимала нож.
Черные врата. Они верят, что там найдут спасение.
«Умница...»
Вы получили, что хотели, Ромейн, отпустите её. Она может пригодиться, – юноша судорожно дышал.
Я сейчас же соберу отряд и мы отправимся к вратам... времени у нас мало.

+6


Вы здесь » Don't Fear the Reaper » Волшебные похороны и бальзамирование » [5.09.82] Все та же старая война


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC