[12.09.82] - Tom Marvolo Riddle [24.о2.2017]
[15.09.82] - Amaryllis Sayre [24.о2.2017]
[23.09.82] - Bellatrix Lestrange [27.о2.2017] (посл. пост)
[29.09.82] - Beatris Todorova [24.о2.2017] (посл. пост)
[11.10.82] - Dracula Vieru [24.о2.2017]
[3.10.1982] - Ellins Longbottom [24.о2.2017]
[13.10.1982] - Beatrice Small [24.о2.2017]
[3.10.1982] КАРАНТИНУ ....БЫТЬ?.. [НАБОР ММ АНГЛИИ]
[11.10.1982] СПОКОЙНОЙ НОЧИ, ГОСПОЖА ТОДОРОВА. [НАБОР ММ БОЛГАРИИ, ПМ]
[13.10.1982] ДАВАЙ СЫГРАЕМ В ИГРУ. [НАБОР ОФ и ПС]
00949
04350
00295
00820

Не бойтесь... администрации, котики. Администрация вас любит. [Роман]
Знаешь, говорить девушке, что ей что-то не идет, опасно – может очень плохо закончиться

Прорыв недели
Tom Marvolo Riddle

Активист недели
Benedict Yaxley

Лучший эпизод
This is not a dress
Лучший игровой тандем
Asen Kostadinov & Jordan Ognev
Лучший пост
Remus Lupin,
Торжественно клянусь...
Нет в жизни места случайностям. Ничего не происходит просто так. Люди, книги, встречи, испытания и успехи – всё это появляется в нашей жизни тогда, когда необходимо. Появляются, чтобы вложить в наши головы определенные мысли, а в душах посеять зерна будущих перемен.
“20.10.82. Англия скорбит. 20 октября 1982-го года, от драконьей чумы скончалась Миллисент Бегнольд - Министр Магии. В стране объявлен траур, и Министерство готовится к досрочным выборам на пост Министра.”
18.10.82. Парад Мира на саммите Международной Конфедерации Магов получил свое новое название "Парад смерти". Сотни магов пали жертвой террора темных волшебников. 18.10.1982. стало днем траура всего мира, в каждой стране оплакивают погибших, тех, кто никогда не вернется домой, тех, кто погиб во имя "мира". Метка Пожирателей Смерти и Последователей Геллерта Гриндевальда, стали новыми символами нашего мира.
Ради общего блага”.
АДМИНИСТРАЦИЯ ФОРУМА

ROMAIN
РОМЕЙН ВАГНЕР
она же Рома Вагинян - хозяйка шашлычных и соляриев. Главный администратор, дизайнер и мать форума.
icq - 389-181-471 : skype - shur.ik.
. BART
БАРТЕМИУС ВАГНЕР
он же джигит. В админку попал через постель и за красивые глазки. Любит тещу, жену и борщ. Суровый "батька" форума.
. STEPH
СТЕФАН ВАГНЕР
прекрасная блондинка и домовой эльф семьи Вагнер. Занимается орг вопросами и сразу ВСЕМ. Знает 100500 способов убийств ракеткой.

MATVEY
МАТВЕЙ ДРАГАНОВ
местная Белль форума, обожает немцев, Люмьеров и убивать людей. Грозный и жестокий (это на вид он такой милый, на самом деле нет).
. AMA
АМАРИЛЛИС СЕЙР
охотница за артефактами и неприятностями. Орг темы и пинание игроков - ее конек. Вы еще не получили аваду за просроченный пост? Тогда Ама идет к вам.
. FRY
ФРИДОЛИН ЗАБИНИ
главный зельевар форума, отвечает за прием игроков и очень строгую проверку анкет. Форумный Гендальф с криком "ты не пройдешь" стоит на страже логики и адекватности.
.

Don't Fear the Reaper

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Don't Fear the Reaper » Волшебные похороны и бальзамирование » [12.09.82.] Тот-кого-нельзя-называть вернулся


[12.09.82.] Тот-кого-нельзя-называть вернулся

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Все та же старая война
http://38.media.tumblr.com/f393d915e294943a54755f4c4888c286/tumblr_n53mh2cQbc1spkoqho2_500.gif

Пожиратели Смерти

[12.09.82]. Англия, Малфой-Мэнор

Конец августа 82-го.
У всех Пожирателей Смерти, спустя пол года проявилась метка. Та самая, на предплечье. Та самая, что стала символом кровавого режима наполненного ужасом и страхом. Проявилась тогда, когда все думали, что Тот-кого-нельзя-называть навсегда умер. Темный Лорд повержен мальчиком-который-выжил, и он исчез. Но так ли это?
Почему вернулась метка - вопрос тревожащий многих. Некоторым это стало надеждой, некоторые были напуганы, некоторые просто растеряны, но каждый знал - что-то грядет.

12 сентября метка дала о себе знать, опалив болью кожу своих хозяев. Метка вернулась, созывая всех в Малфой-мэнор.
Кто ждет их там? И все ли вернуться сегодня домой, ведь вернувшийся хозяин не прощает ошибок.


Очередь: Tom Marvolo Riddle, Bellatrix Lestrange, Fridolyn Zabini, Willard Selwyn, Narcissa Malfoy, Morton Crane, Lucius Malfoy, Сamilla Bones

0

2

Заливаясь смехом, сквозь пространство черным облаком по ночному небу, пролетая над холмами и равнинами, минуя города, взирая сверху на множество ярких огней, пылающих ярче, чем звезды, я мчался, широко расправив руки. Мысли были только об одном — живой. Горечь поражения, кошмаром поглотившая мое сознание, целую вечность терзала мой рассудок, вынуждая переживать события той роковой ночи снова и снова. Теперь же она отступила, позволяя мне наслаждаться жизнью, восхвалять свою гениальность и сладостно вспоминать тот миг, когда я сотворил первый крестраж, переживать события другой ночи — ночи своего триумфа.

Маленькие каменные домики с маленькими глупыми маглами, не подозревающими о грядущих переменах, сменились пастбищами, когда я пересек границу Уилтшира. Мне открылся вид на бескрайние просторы; лишь редкие фермы, которых полвека назад здесь еще не было, портили общее впечатление от картины. Поместье Малфоев было уже близко, скрывалось от глаз в лесной чаще к северу — я скорректировал направление, слегка подался влево и по дуге обогнул деревянный амбар, взмыл повыше, вдыхая воздух полной грудью; устремился к плотной стене деревьев, проскользнул между стволами и вырвался на темную лужайку, замерев перед кованными чугунными вратами. Была бы палочка, мне не пришлось бы так грубо вламываться к моему дорогому Люциусу, однако… петли издали раздирающий тишину скрип и, вторя моим пальцам, словно детский пластилин отлепились от железных столбов и в одном порыве отправились в лесную бездну; позади меня взлетела в воздух стайка раздраженных птиц. Решетка с лязгом упала на каменную тропу, ведущую к дому; я вихрем пронесся над ней вдоль живой изгороди, не касаясь ногами земли. Павлины в саду зашевелились. Дубовая дверь бесшумно отворилась внутрь, когда я коснулся ее ладонью. Защитные заклинания, должно быть, уже…

На лестнице, выпятив грудь, стоял Люциус, пряча за собой напуганную Нарциссу. Его палочка была обнажена и смотрела мне прямо в грудь; черная трость скатилась по ступеням, с каждым ударом отдаваясь эхом в полупустом зале. Я приземлился босыми ногами на холодный мрамор, в тот же миг факелы на стенах вспыхнули пламенем, озаряя комнату желтоватым тусклым светом. Глаза Малфоя расширились от удивления; казалось, в тот миг он продемонстрировал всю свою эмоциональную палитру: удивление сменилось озадаченностью, озадаченность — недоверием, недоверие — смирением, смирение — ужасом. Рот волшебника приоткрылся, беззвучно изрекая: «этого не может быть». Уголки его губ поползли вверх, палочка скрылась в одном из потайных карманов среди множества складок ее мантии. Я пришел поздно, однако недостаточно поздно, чтобы застать его в пижаме. По какой-то причине сей факт меня позабавил.

— Люциус, это ведь… — полушепотом, прижимая к груди маленькое ворочающееся во сне тельце первенца четы Малфоев, молодая женщина запнулась, получив подтверждающий кивок своего мужа. — Повелитель, — оба склонились к полу, — мы счастливы, — по щеке урожденной Блэк ручьем текли слезы. Слезы горя, вопреки ее словам. Ведь она знала, что возвращение Темного Лорда сулит лишь неприятности, боль, смерть — много смертей среди друзей и близких, среди любимых. Эта маленькая женщина даже не представляла себе, как повелитель вернулся, однако сам факт того, что Волдеморт сейчас стоит пред ней, делал его в ее глазах еще куда более могущественным.

— Рад видеть вас, Люциус, Нарцисса, — мой голос прокатился по особняку, словно кто-то наложил Сонорус на мои голосовые связки. — А это маленький Драко? — бесшумно ступая по мраморным плитам, я преодолел разделяющее нас расстояние и потянулся своими тонкими пальцами к младенцу, заключившему в себе мощь двух древних чистокровных родов. Совершенен с рождения, каким никогда не был я, он, пробудившись, безмолвно взирал на меня своими маленькими глазами. Он не таил в себе ужаса, лишь не понимал, что происходит — а происходило нечто великое. Вернулся самый могущественный волшебник двадцатого века, который поведет свою армию против грязнокровок, против Министерства, против всех, кто порочит имя волшебника и, будучи недостойным, использует магию.

— Дай свою руку, Люциус, — волшебник опешил, его правая рука выскользнула из-под мантии, но я остановил его жестом. — Другую руку, Люциус.
— Да, мой повелитель, — он понял, закатывая рукава, понял, что мне необходима метка; указательным пальцем касаюсь бледной кожи, и черная змея, извиваясь, наливается краской и выползает из черепа; мужчина, сцепив зубы, корчится от боли, как в эту минуту делает каждый из Пожирателей. Они знают. Они придут.
— Где моя палочка, Люциус? — отпуская его руку, я отряхиваю мантию, поднимаюсь на второй этаж и, обернувшись, бросаю напоследок, — Буди эльфа. Мы ждем гостей.[AVA]http://sd.uplds.ru/t/gOIX6.jpg[/AVA] [NIC]Tom Marvolo Riddle[/NIC]

Отредактировано Tom Marvolo Riddle (01.12.16 20:57:30)

+7

3

Это был спокойный вечер - насколько спокойным можно было назвать вечер, проведенный у постели Беллатрикс Лестрейндж. Недавно сбежавшая из Азкабана, женщина еще ни разу не выходила из дома самостоятельно - все вечера она провела в постели, борясь то с бредом сознания, изрядно расшатанного соседством с дементорами и атмосферой Тюрьмы, то с бронхитом и пневмонией, что пришли после. Все это время Фридолин не покидала Лестрейндж-холла, считая своим главным долгом быть рядом с некогда леди Блэк - и стремление Фриды быть рядом являло собой не только пустое бахвальство и игру на дружеских чувствах - нет, прежде всего она могла быть и была полезна для Беллатрикс, почтуя ее снова и снова самыми разнообразными зельями, которые явственно облегчали ее состояние. Бред отступал, и порой Белла могла даже проспать спокойно целую ночь; Лающий кашель сменился на что-то мягче, и уже не нужно было волноваться, как бы леди Лестрейндж случайно не выплюнула свои легкие; Жар потихоньку спадал, и этот вечер был первым вечером за все последнее время, когда Фрида не бегала, постоянно меняя компрессы на горячем лбу подруги - нет, Беллатрикс лежала в кровати, такая красивая со своими растрепанными волосами и кружевной ночной рубашкой, а Фрида, сидящая в кресле рядом, увлеченно листала лежащую на коленях книгу, принесенную из библиотеки - тем особенно примечательны были для нее дома древних семейств, что в их книгохранилищах можно было найти редкие экземпляры книг по зельеделию и, особенно - по ядам.

Это был спокойный вечер, когда неожиданно Беллатрикс хрипловато закричала от боли. Книга упала на мягкий ковер, когда Фридолин бросилась к женщине, судорожно сжимавшей свое левое предплечье. Левое... предплечье. Внутри Фриды что-то словно заледенело. Этого не могло быть, совпадение, что угодно... Слишком свежи еще были раны, оставленные лордом Волдемортом. Он был мертв, его тело не нашли, но он исчез, но парадоксом сейчас на руке Беллатрикс, которую Фрида с трудом разжала, змеилась Темная Метка - его тайный знак, призывающий тех, кто ему верен. Беллатрикс была готова смеяться от радости в голос, в то время как Фрида лишь крепко зажмурилась, не веря в происходящее. Всеми силами отказываясь верить.

Это был спокойный вечер, когда неподалеку от Малфой-мэнора раздался хлопок аппарации - наскоро кое-как одетая, Беллатрикс практически тащила за руку Фридолин по мощеной дорожке к дому, а Фрида понимала, что в нынешнем состоянии шока не узнает даже так хорошо знакомые места. Эти дорожки, по которым она ходила сотню раз, эти павлины, степенно шагающие вперед - все было знакомым, но, в то же время - новым.

Он был для нее кем-то вроде Лидера. Человек, который нес самые правильные и самые верные идеи чистокровности, превосходства, неравенства - знамена, под которые когда-то Фред и Фрида Забини встали, не задумываясь даже долго. Они были молоды, и им обоим было нечего терять - кроме собственных жизней. Он - хороший воин и тактик, она - великолепный зельевар, равных которому - еще поискать даже несмотря на то, что мадам Забини не пересекла еще и отметку тридцати лет. Они не боялись, когда присягали на верность, но Фрида стала бояться тогда, когда осталась совсем одна - когда не стало брата, когда не стало Алана, и она осталась одна, совершенно одна с крошкой Блейзом на руках, который для нее стал - всем. И если в те времена, когда имя Волдеморта гремело на страницах всех газет, лояльность Фриды вряд ли вызывала у него сомнение - даже несмотря на то, что Забини предпочитала оставаться в тени - то сейчас, вкусив другой жизни, открестившись от грехов прошлого, перестав... почти перестав бояться, Фридолин и подумать не могла, что в один день жизни без войны может прийти конец.

А он пришел. Очевидно, пришел. Под звуки шагов по каменной дорожке, под смех и сбивчивый шепот - вперемешку с кашлем - Беллатрикс, под стук входной двери дома Люциуса и Нарциссы, и молчаливый вопрос Фридолин взглядом в глаза младшей из сестер Блэк. Беллатрикс рассмеялась, Нарцисса плотнее прижала к себе Драко, а Фрида лишь вздохнула, чтобы совладать с лицом.

Это был спокойный вечер - по крайней мере так можно было сказать, взглянув на лицо Фриды Забини, что входила в гостиную - именно туда указал домовик. Здесь были зажжены все камины но, кажется, все равно было холоднее, чем обычно - или ей так только казалось? Забини садится в одно из кресел у стола, стоящего неподалеку от огня - кладет руки на колени и смиренно ждет... вероятно, своей участи.

+4

4

Уж в чем в чем, а в прозорливости Гриндевальду отказать было нельзя. Его верным прислужникам и делать ничего не пришлось, люди сами одну за другой сорвали печати, и вслед за войной выпустили на свободу его вечных спутников. Голод, мор и смерть победоносно шествовали по земле. И хоть София находилась в стороне от боевых действий, горожане с первых дней ощутили на себе тяготы новых реалий. Город стал похож на встревоженный пчелиный улей. Каждые несколько дней жаждущие славы юнцы вступали в ряды последователей Герельта Гриндевальда, не понимая на что подписывают себя, а следом за темными магами в город потянулись толпы распутных девиц, гоблинов, тварей вытиснутых из других городов. Публичные дома процветали — к счастью для распутных мужиков и к ужасу благочестивых горожан, коих с каждым днем оставалось всё меньше.

     Каждую ночь улицы содрогались от топота танцующих, а из окон старых особняков доносились плачущие мелодии скрипки, фортепиано и пения, заставлявшего увлажниться девичьи очи, еще не познавшие всей глубины истинного несчастья, а каждое утро плясавшие накануне надевали траурные облачения, оплакивая очередного родственника, знакомца или друга. С молчаливым безразличием  в душе Рейни Шутер наблюдал за трагедией целой нации, пытаясь пережить свое собственное горе, но все его усилия терпели крах на корню. Мортон Крейн, после выпуска из психиатрической лечебницы практически не появлялся. Предложение сделанное Рейчел Дениелс, казалось практически пустым, если бы не те редкие моменты в часы полного умиротворения, когда ученый соизволял появится то в Болгарии, Лондоне или  в собственном особняке. Но за месяц, проведенный в Мунго на лечении и тех минутах свободы после выпуска… Мортон Крейн был лишь пару дней (а может и часов) от силы. Сколько бы Рейни не пытался его позвать или вытащить, ученый не откликался.

      Приятная поездка в Азкабан закончилась больше месяца назад, а маг так и не получил ни единой весточки из мира, где некогда правили чистокровные волшебники под гнетом Темного Лорда. Роковая дверь закрылась, оставив на той стороне и Белатрис, и Уиларда и Лукаша, и его собственное сердце, которое рвалось на части от неразрешимых противоречий. Не понаслышке зная о том, сколь изменчивым может быть течение времени, мужчина  пытался смириться с собственной участью и даже найти поддержу на стороне другого темного повелителя, но с каждой минутой это становилось все тяжелее и тяжелее. Будучи не в состоянии верить в лучшее, он полностью утратил связь и с домом Крейнов и со всем миром в Целом, свою магию и внутреннее равновесие. В психиатрическом отделении было слишком скучно для такого темного мага и единственной кто скрашивала хоть как-то одиночество, была Рейчел Дениелс с новой партией в шахматы. Пока однажды руку снова не обожгло, оставляя на предплечье клеймо. Столь желанное и важное, что темный маг вновь возжелал встать в ряды Пожирателей Смерти. Будем честны, он никогда до этого (впрочем и после) не испытывал к Темному лорду трепетного восхищения, но то что Лорд вернулся с того света выжгло в убийце не столько любопытство, сколько удивительную заинтересованность и важность этого человека. Но человека ли?

      Впрочем, с того дня, момента сокрушительной боли в области предплечья ничего особенно важного не случилось. Кроме редких вылазок и попыток помочь тем, кто все еще свято лизал пятки змеиноподобного лорда.

      Так что, в остальное время,  целые дни Рейни проводил безвыходно, один в огромном особняке, заживо похоронив себя в мрачных стенах; обдумывал все возможные сценарии появления Того-кого-в-принципе-нельзя-никак-называть, и каждый был хуже предыдущего. Ел через силу, хотя кусок не лез в горло, тут же вызывая рвотный позыв и сильную слабость, да и сон его стал тревожен, а потому вскоре он начала походить на бледное привидение: длинные волосы спутались, а лицо стало напоминать восковую маску с ввалившимися щеками и отяжелевшими веками. И лишь глаза его по-прежнему сияли каким-то таинственным светом, рождавшимся в недрах несчастной души. Книги по психиатрии никак не могли понять такого странного не дуга, но скорее всего дело было в медленной смерти Мортона Крейна. Хоть в науке Рейни был и не силен, но она все равно мало могла в чем помочь. Есть не хотелось, жить в принципе тоже. Раньше Рейни очень сильно желал избавиться от назойливого мага, от его безумных выходок, этой несмолкаемой болтовни, но сейчас, когда его не стало, Рейни чувствовал странную… скуку? Он по настоящему скучал по веселому смеху сожителя по разуму и этим сумасбродным идеям. Сам же социопат ничего толком сообразить не мог.

    Что ж, у высших сил было специфическое чувство юмора. Вот она – истинная война и корень всех бед, а люди-то в незнании своем уверовали в то, что это они вершители судеб и способны что-то изменить в собственных глупых жизнях … До сего дня верил в это и Рейни. На деле же оказалось, что он не мог ничего. И магия, и решимость оставили его в тот момент, когда были нужны больше всего. Два дорогих ему существа канули в безвестность, а он даже не смог разделить с ними их участь. Разум, терзаемый мрачными мыслями и чувством вины, рисовал в сознании ужасные картины, но страшнее всего были вопросы, так и оставшиеся без ответов. Что произошло на самом деле? Что будет дальше? Всё это сводило бы мужчину с ума, бы… потому что на самом же деле мужчина просто скучал, заполняя собственные мысли хоть чем-то. Рассудок совершенно переклинило, а голова болела так, словно готова была разорваться в любой момент. И ничто не помогало.  Мужчина не знал чем себя занять и кажется скука постепенно его сводила с ума, как некогда свела с ума ученого.

И так продолжалось, пока руку снова не обожгло, пока боль не начала сводить судорогами пальцы и присущая мужчине бледность не превратилась в легкую синеву. Боль была адской. Но стоит сказать, Рейни Шуттер был рад такой боли.  Он был несколько встревожен до этого, что Лорд излишне медлит после того как открыто заявил своим предшественникам и поклонникам о прибытии, но так и не соизволил собрать всех вместе. Впрочем, будем честны, Рейни Шуттер не видел в Темном Лорде будущего бога и единственная причина, по которой, на его предплечье извивалась змея – интерес. Темный Лорд мог дать Рейни то, что он хотел получить, и то что не мог ему дать кто-то другой. Авроры для этого слишком правильные, как и нынешнее правительство в целом. А Рейни желал ощутить в своих венах бурлящую кровь, от истинного созерцания искусства.

Именно поэтому волшебник постарался привести себя в должный вид, натягивая на плечи черную мантию. Ему  бы хотелось снова скрыть лицо за черепом-маской, но в этом не было никакого интереса, а потому мужчина только натягивает на голову шляпу, привычно кладет в карман футляр от очков (хоть Мортон и не появлялся уже неделю, Рейни в тайне все же надеялся, что тот соизволит посетить приглашение Лорда. Ведь мало ли, тот мог сделать дельное предложение по созданию или же поиску чего-то важного, даже интереснее чем все три дара смерти).

К сожалению, часами маг воспользоваться не мог, из-за сложных чар, которые слушались лишь артефактолога, а потому американец поспешил аппорировать в Англию до того как ребенок соизволит проснуться. Мару темный маг любил, но и не желал, чтобы девочка в очередной раз видела чужие глаза.

Путь по Англии в поисках Малфой-мэнора оказался несколько дольше, чем ожидалось, но в принципе приемлемо. Волшебник прибыл последним.
Показав извилистую метку зачарованным воротам, он прошел прямиком сквозь них, пока павлины, эти горделивые и прекрасные создания, пушили разноцветные хвосты перед вошедшим.  Тропинка от ворот до особняка была не столь длинной сколько в поместье Крейнов, но все  же достаточной, чтобы заставить компанию завсегдатаев Малфой-мэнора соскучиться по чеканившему шагу убийцы.  Когда дубовая дверь отворилась, впуская американца  в чужой дом, он даже не соизволил снять шляпу.

[Кто вы мистер Крейн?]

[Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо.]

      Так он всегда говорил, и сейчас, следуя за эльфом Рейни Шуттер ощущал себе тем же Мефистофелем, чем и Мортон Крейн Фаустом. А потому, он служил тьме, как и Мефистофель самому дьяволу.  Двери снова отворяются, легким дуновением заставляя свечи  на стенах танцевать свои хрупкие танцы. Еще одно – и они потухнут. Практически все места уже были заняты, лишь несколько, включая кресло самого Рейни по левую сторону пустовали. Единственное на что надеялся Рейни, даже не на благосклонность и милостливость, а на то что еще ничего не начали без него. Слишком глупо было бы пропустить важную просьбу об уничтожении Бруклинского моста.

- Сэры, мэм- он чуть приподнимает приветственно шляпу, говоря на чистейшем американском. Румынский ему давался, честно говоря, с трудом, - прошу прощение за опоздание, - секундная заминка перед  Тем-перед-кем-лучше-целовать-ноги и склонил голову чуть ниже чем перед остальными, выказывая собственную благосклонность.

Рейни в принципе было плевать на понятие чистоты крови, ибо его мать была маглой, но все же, сидеть с темной стороны луны несколько приятнее, чем с осветлённой.  Тем более в столь благородном обществе. Одно жаль, что Якен, отец Морта предпочел отказаться от выбора сторон. По мнению Рейни это был крайне глупый поступок, ведь победив можно было получить приятное вознаграждение за верность. А Рейни был верен до последнего.

Именно с такими мыслями темный волшебник опустился в собственное кресло. Профессиональный убийца и маньяк так ни разу и не улыбнулся ни одному из знакомых лиц, предпочтя, посидеть вердикта в молчаливо-нагнетающем ожидании. Стоит ли говорить, что страха и трепета волшебник не испытывал? Наверное не стоит, Темный маг в принципе не боялся ни смерти ни унижений, да и ему то что? Тело все равно принадлежит другому. Поэтому со скучающим выражением лица и натянув шляпу обратно, американец продолжил рассматривать серебряные столовые приборы.
В его семье таких видите ли не держали…

«бедная покойная матушка. Надо было тогда взять тесак…»

+3

5

- У вас тоже? - с порога спросил Лайонел, во взгляде его читалась смесь волнения и недоверия.
Отец, сидевший в кресле, с "Ежедневным пророком" в руках, молча кивнул.
- Это значит?
- Не знаю.
Хотя говорили они обрывочными фразами, по которым было сложно понять, о чем идет речь, Камилла ни секунды не сомневалась. Потому что у нее на левой руке было точно такое же клеймо, как у них. Потому что клеймо это напомнило о себе, напомнило о том маге, чьим символом являлось, впервые с того дня, когда, как считалось, он погиб. Спустя восемь месяцев тишины.
Значит ли это, что он жив, вопреки всеобщему убеждению, что, направив смертельное заклятие в мальчика-который-выжил, он, вместо того, чтобы убить годовалого ребенка, сгинул сам.
Значит ли это, что он снова призовет своих соратников, своих слуг.
Значит ли это, что в Великобританию вернулась война. Не успело минуть и года с тех пор, как волшебники наконец смогли вздохнуть с облегчением. С того дня, когда они, ликуя, праздновали воцарившийся мир.

Пару недель ничего не происходило. Лайонел, похоже, был разочарован. Время от времени смотрел на метку, потом раздраженно опускал рукав и замыкался в себе. Дома почти не бывал, предпочитая, чтобы под горячую руку попадали чужие, а не близкие. Что чувствовал отец сказать было сложно. Он был умудрен годами, и потому, похоже, его одинаково устраивали как возвращение Лорда, так и его отсутствие. Камилла почему-то чувствовала облегчение, оттого что их лидер не давал о себе знать. Почему? Ведь она сама захотела присоединиться к рядам Пожирателей Смерти, так сказали ей отец и брат, когда она очнулась, ничего не помня о своем прошлом. Среди Пожирателей было не так уж много девушек, тем более таких юных. Есть чем гордиться, говорили отец и брат. Она кивала. Стараясь не обращать внимания на ощущение разверзнувшейся в груди бездны. Почему? Почему ее рука дергалась в судороге, когда она поднимала палочку, чтобы атаковать маглорожденных магов, отребье, не имеющее право творить волшебство, а так же на их защитников, глупых рыцарей из Ордена Феникса, решивших занять место врагов Пожирателей. Ее врагов.

Ближе к концу второй недели сентября, неожиданно, предплечье пронзила боль.
Камилла, стоявшая у окна в своей комнате, дернулась. Было желание подуть на руку, как в детстве, когда, бегая с братом, упала и разбила колени и ладони. Правда, Камилла не помнила о своем детстве не только этого, но и вообще ничего. И не только о детстве. Память ее о собственной жизни ограничивалась приблизительно последним годом. Но тело помнило больше, чем разум. Когда распахнулась дверь, рука девушки неуверенно застыла на пути к губам.
- Одевайся. Идем.
В глазах брата снова горел огонь.
Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Между ними лежало столько всего, о чем помнил он, но не имела ни малейшего представления она.
Он сглотнул и улыбнулся, немного неестественно.
- Милли, представляешь, он выжил! Все-таки выжил!
Камилла кивнула.
- Я буду готова через пару минут.
- Хорошо. Мы ждем тебя в гостиной.

Когда он вышел, Камилла какое-то время смотрела на закрывшуюся за ним дверь. Почему-то ей казалось, что между ними лежит пропасть. Пропасть, от которой неприятно саднит и к глазам предательски подступают слезы. Должно быть, это от того, что болит рука, подумала Камилла. Мотнув головой, она стала одеваться. Тело, казалось, с трудом соглашалось повиноваться. Хотелось лечь в постель, укутаться с головой в одеяло и заснуть. Только чтобы не видеть кошмаров. Лучше один из тех снов, которые на утро улетучиваются из памяти, но оставляют непонятное ощущение нежности.
Но ее ждали, и она поборола себя.

Тенью Камилла проследовала за отцом и братом к Малфой-Мэнору, затем внутрь, туда, куда им указал дорогу домовой эльф, туда, где за столом сидели другие Пожиратели Смерти. И он.

+3

6

насилуй меня или плетью секи
пусть грязное небо разбрызгает гной
пусть кровью стекают с меня все грехи
и лорд воландеморт снова живой

там было про  ленина, но стало про лорда

Никто никогда не ответил бы в этом мире на вопрос «в чем смысл жизни?» в масштабном плане, чтобы это распространялось на каждого человека. Пусть некоторые кричат о репродуктивной функции, Селвин знал, что это вопрос индивидуального порядка. И на данном этапе жизни у него не было ответа. Когда Темный Лорд был рядом, Уиллард чувствовал, что его задача в этой жизни – служить Воландеморту верой и правдой. Вы только посмотрите на этого мужчину, робеющего под взглядом своего повелителя! Его руки дрожат, а голова мгновенно опускается в знаке повиновения. Кому-то это будет казаться жалкой картиной, кто-то изобразит на своем лице подобие улыбки из-за понимания и поддержания данного поведения. Но Уилларду было все равно, потому что он давно выжег на своем сердце клеймо истинного Пожирателя, который не изменит своим взглядам и идеалам до конца жизни.

После смерти Темного Лорда жизнь Селвина стала совершенно, безнадежно пустой. Он лишился того, кого считал своим героем, отцом, покровителем и примером. Наверное, его мать бы с ума сошла от такого выбора своего сына. Хотя мужчина этого никогда не узнает.
Уилл даже устроил небольшое путешествие, насобирал еще больше редких камней, сервизов и украшений, но ничего не помогало. Его не интересовали ни вещи, ни люди, ни он сам. Селвин погрузился в апатию, которая грозила стать пожизненной. Это было совершенно бесчувственно до колющего чувства в груди. Противоречие, на котором построилась новая жизнь волшебника. Каждый день он просыпался без чувства, что должен куда-то идти и что-то делать. Он лишился всего. Поэтому богемный мир волшебников лишился его. Мужчина перестал выходит в свет на светские вечера, перестал искать физическое удовольствие, которое теперь не ублажало его. Все это можно обозвать фразой гораздо проще – Селвин лишился вкуса к жизни.

За окном тьма уже поглотила город, а Уиллард сидел в своем кабинете и читал книгу посвященной рунам. Это было его одним из последних увлечений, которым Селвин пытался найти внутри себя все то же старое желание заинтересованности, стремления к узнаванию большего. Но вот уже полмесяца он подробно изучал руны и натыкался на одну и ту же мысль «Это бессмысленная безвкусица». Захлопнув книгу, Селвин потер глаза и закрыл лицо ладонями. Усталость медленно легла на его плечи, из-за чего Уиллард уже хотел было подняться с кресла и направиться в сторону спальни, как острая боль пронзила предплечье.
Сначала ничего не сообразив, Уиллард схватился за руку и стал жмуриться, не понимая, из-за чего эта боль пришла. Но спустя мгновение осознание того, что произошло, как молния, пронзило Селвина. Мужчина вскочил на ноги, чувствуя, как сердце бешено бьется в груди, а в висках щемит. Это не может быть.
Он вернулся. Он вернулся. Он вернулся. Он вернулся. Но как?!
Внутри у Селвина играла гамма чувств, которая сменялась и переливалась различными оттенками. Недоумение, восторг, радость, испуг, злость, преданность, обида, страх, трепет. Нельзя было сказать, какое именно чувство доминирует над всеми, потому что такой всплеск давно не ощущал Уиллард. Впервые за долгое время он осознавал, что он живой, что он нащупывает душу, какой бы она ужасной не была, но она есть.
Темный Лорд своим появлением сделал то, что Уиллард не мог сделать с собой на протяжении года. Дрожь прошлась по телу Селвина, и он рванул к выходу из дома. Его цель - Малфой-Мэнор. Навстречу к своему Повелителю. Навстречу к тому, что способен вселить в Селвина ощущение жизни.

Он летел к дому Люциуса, оставляя за собой след из тьмы. Уиллард искренне улыбался, не веря в то, что он вновь имеет возможность без очередной наигранности быть тем, кем он является, - Пожирателем Смерти. Селвин опустился перед крыльцом роскошного дома, подчеркивая про себя, что это поместье определенно сделано человеком с потрясающим вкусом, и зашел внутри. Сердце билось на уровне гортани, а внутри все сводило от кипящего котла чувств. Его шаги эхом раздавались по корриду, что очень нравилось Уиллу. То, что он идет, услышат заранее.
Раскрыв очередные двери, перед Уиллардом предстали остальные Пожиратели, которые не сильно сейчас волновали Селвина, и Темный Лорд, который стоял в центре стола и смотрел на новоприбывшего.
Уголки губ дрогнули на лице волшебника, борющегося с желанием упасть на колени перед своим Повелителем.
Он вернулся. Он живой. Он стоит передо мной.
- Доброго вечера, господа- склонив голову, спокойно произносит Селвин, голосом совершенно не выдавая свои чувства и эмоции перед остальными Пожирателями, - я очень рад Вас видеть вновь, Повелитель - искренне говорит Уиллард, поднимая голову и обращаясь к Темному Лорду.
Сохраняя внешнее спокойствие и хладнокровие, Уиллард уверенным шагом прошел к своему креслу и опустился в него. Сейчас, видя перед собой Господина, Селвин чувствует уверенность в своем жизненном пути, крепчающую внутри. Он вновь пойдет за Лордом и сделает все, что ему прикажут, без сомнения.

Отредактировано Willard Selwyn (19.12.16 11:33:37)

+3

7

Наверное, Нарцисса всегда знала, что он вернётся. Шестое, седьмое, восьмое, материнское - Мерлин знает какое чувство подсказывало, что истории похожих на неё людей никогда не заканчиваются так просто. В реальном мире не существует младенцев, способных спасти мир, не шевельнув и пальцем. Не бывает избавления, если сам ты ничего не делаешь - только прижимаешь к груди годовалого сына, желая уберечь хотя бы его.

Восемь месяцев мирной жизни текли медленно, нудно. Нарцисса разучилась жить без страха, разучилась расслабляться и не держать спину, каждую минуту опасаясь предательского удара. Она ждала этого - вспышки неподдельного ужаса, тугого узла в груди, ноющей боли в сердце, накрепко сжатых кулаков. Ждала, прижимая Драко к груди. Ждала, засыпая в пустой постели. Ждала во время редких вылазок в Косой переулок, встреч с немногочисленными друзьями. Маленькая напуганная девочка, видевшая наяву каждого монстра из своих кошмаров.

Тот день был таким же, как предыдущие. Она проснулась сама - не от детского хныканья, не от плохого сна, не от предчувствия. Привычно привела себя в порядок: умылась, собрала волосы в узел на затылке, надела простое домашнее платье и туфли. Подошла к кроватке, где мирно посапывал Драко - милейший ребёнок, единственное чистое, непорочное существо в окружающем её мире. Он был смыслом её существования - единственным, ради кого она оставалась в Малфой-мэноре сейчас, когда мнение матери и общества стало таким незначительным, глупым. Его победы, неуклюжая речь, неловкие шаги доставляли Нарциссе больше радости, чем всё, что она сама делала на протяжении этих восьми месяцев. На протяжении последних десяти лет.

Поэтому, когда за ужином Люциус выругался от пронзившей предплечье боли, Нарцисса сначала удивилась. Страх пришёл долгие мгновения спустя, когда Люциус затравленно-испуганно глянул на неё и, наконец, закатал рукав. Они подорвались с места одновременно - ножки стульев с мерзким скрипом проехались по полу, задрожал стол, жалобно звякнули тарелки. Люциус кинулся вниз, зная, что неизбежное близко. Нарцисса бросилась в детскую, где под присмотром матроны-гувернантки игрался Драко.

- Аппарируй, живо, - прошипела она женщине, хватая малыша на руки и сжимая так крепко, что тот попытался захныкать.

Нарцисса успела в последние секунды - защитные заклинания уже вовсю сигналили об опасности, когда она сбежала вниз по лестничному пролёту. Поскользнулась на последней ступеньке, но Люциус каким-то чудом удержал.

- Это ведь... - она хотела сказать «неправда», но слова застряли в глотке неловким, дурацким всхлипом.

Хотелось плакать от злости, потому что всё было правдой. Лорд Волдеморт вернулся, и Нарцисса вновь ничего не могла с этим поделать. Она была слишком слаба - сил хватало, только чтобы сдерживать все разом вернувшиеся эмоции, пока лорд разглядывал её сына. Когда он отошёл, проследовал в привычную залу для их собраний, стало легче. Когда она вернулась в детскую и прошептала над Драко усыпляющее заклинание, стало ещё чуточку проще. Но только когда последний из незваных ею, но званных Тёмным Лордом гостей сел за стол точно напротив Люциуса - отпустило.

Она снова была той Нарциссой, что с облегчением исчезла восемь лет назад. Прямая осанка, мёртвая улыбка, ничего не выражающий взгляд и плечо, едва касающееся плеча Люциуса -  мнимое ощущение поддержки, которой они не могли дать друг другу.

- Добро пожаловать, господа и дамы, - улыбка стала чуть живее при взгляде на Фридолин, но быстро потухла.

Это началось. Снова и опять.

+2

8

Пожиратели смерти наполняли Малфой-мэнор, словно муравьи — муравейник, покорно следуя зову их предводителя, подавляя в себе инстинкты, механизмы самосохранения, страх, ужас, испуг, и прочие эмоции. Сколько из них желали здесь присутствовать? Единицы. Большинство последователей идеи чистоты крови, к превеликому моему сожалению, уже привыкли к спокойной размеренной жизни, которую могло нарушить… нет, уже нарушило мое возвращение. За аристократичными восковыми лицами бушует эмоциональный шторм, а вопросы так и вертятся на их языках — то и дело, кто-нибудь приоткрывает рот, но тут же закусывает губы, не смея нарушать тишину без позволения повелителя. Я наслаждаюсь послушанием, и мне не важно, что руководит этими напуганными овцами — страх или преданность. Пастор здесь. Он напомнит о великой цели, сплотит стадо и отыщет, вернет на свою сторону отбившихся овец. А если нет… Что ж, гнев пастора столь же велик, сколь его власть.

Стоит отдать должное тем, кто все еще видит во мне великого лидера, предводителя, вождя — того, кто приведет их к победе, превознесет их идеологию и позволит получить то, что принадлежит по праву. Тем, кто с восхищением следит за каждым моим движением, не отводя глаз смиренно ждет приказов, кто волей и правдой желает служить и положить свою голову на плаху не во имя великой цели, а во имя меня. Но их мало. Всех же Пожирателей так много, и мотивы у каждого свои — однако я улавливаю настроение каждого; я вижу, что скрывается за их масками — нет, не стальными масками Пожирателей, а за масками светских леди и джентльменов, носить которые они учились всю свою сознательную жизнь, чтобы скрывать за ними истину. Лорд видит. Лорд знает каждого из них; знает, чего ожидать; знает, как вернуть расположение; знает, что им уже никуда не деться. Лорд сладко улыбается, протягивая руки к своим детям; черная ткань соскальзывает с мертвенно-бледных конечностей, кисти рук обращаются ладонями к фигурам в черных балахонах.

— Добро пожаловать, мои дорогие. Рад видеть каждого из вас, — они вздрагивают, когда внезапно леденящий кровь, спокойный шипящий голос проникает в их головы сквозь чувствительные слуховые рецепторы, обострившиеся от царящей тишины. Я начинаю свое шествие вокруг собравшихся, лично приветствуя каждого, выражая соболезнования утратам, подмечая индивидуальные перемены, вежливо интересуясь различными подробностями их жизни: как дети? как поживает отец? уже глава отдела в Министерстве? Они должны видеть, что я ценю каждого из них, что они — не шестеренки в механизме, а важные элементы общего целого. Я не упускаю ни одного, подолы моего одеяния волочатся по холодному мрамору; кладу руку на плечо Люциуса, и мужчина сильнее вжимается в кресло, лишь на миг теряя самообладание.

— Я хочу, чтобы твой мальчик лично обучался у меня, когда придет время, — шепчу ему на ухо так, чтобы слышала сидящая рядом Цисса, и следую дальше, к моему чудесному кровожадному бойцу — Рейни. Пальцы смыкаются на спинке его кресла, слегка склоняясь, я заглядываю в глаза убийцы и замечаю неподдельный интерес.
— Тебя ждет кровавая бойня — мои слова, минуя губы, эхом раздаются в голове талантливого волшебника. Я устремляюсь дальше, миную Беллу, лишь нежно погладив ее по щеке тыльной стороной своей ладони; Роулы — прекрасные Роулы не поддались влиянию испорченной министерской шавки и почтили меня своим присутствием. Я улыбаюсь им, кратко киваю, подтверждая, что каждый получит то, чего хочет; что они сражаются не зря. Уиллард приветствует меня, не скрывая своей искренней радости. Это приятно и, честно сказать, в значительной степени подпитывает мое самолюбие и чувство собственной важности. Фридолин, обворожительная Фридолин за время моего отсутствия, вероятно, сменила уже с два-три супруга. Я подхожу сзади и кладу руки ей на плечи, задаю несколько вопросов о здоровье ее ребенка, намекаю, что от него, как и от всех детей присутствующих здесь людей, я ожидаю великих свершений.

Мое шествие заканчивается во главе стола. Я тихо опускаюсь в мягкое кресло и, облокотившись на стол и сомкнув пальцы, замираю в молчании. Возрождение. Палочка. Предатели. Бессмертие. Поттер.

— Возрождение. Палочка. Предатели. Поттер, — я выношу на повестку дня неполный список тем, и начинаю с самой волнующей: «Как Темному Лорду удалось вернуться?». — Мои дорогие друзья, я отсутствовал довольно долго — больше, чем мне бы хотелось. Однако я снова здесь, с вами, и мы можем продолжать то, что начали: сражаться за наши идеалы, обрести уважение и власть, принадлежащие нам по праву крови. Вас могли побеспокоить слухи о том, что ваш повелитель — Темный Лорд — мертв… побежден неразумным младенцем, сражен своим же проклятием… ЭТО ЛОЖЬ! — гневный рев, сопровождаемый резким ударом по столу, гулом пронесся по залу, звоном отдаваясь в стеклах окон. — Ваш Лорд, ваш повелитель, — манера речи снова стала спокойной и непринужденной, — вечен. Ваш Лорд непобедим. Если вы сомневались в этом, — небольшая пауза, чтобы нагнать напряжение, — этот небольшой инцидент стал свидетельством того, что я поборол смерть; надеюсь, сомнений в могуществе Темного Лорда больше не будет. Как избежал печальной участи? Придет время, и я разделю с вами это знание. А пока… Где моя палочка? Также, как вы могли заметить, некоторые места за этим столом пустуют. Кто-нибудь знает, что случилось с несчастными?
[AVA]http://sd.uplds.ru/t/gOIX6.jpg[/AVA] [NIC]Tom Marvolo Riddle[/NIC]

Отредактировано Illusive Man (30.12.16 11:54:46)

+4

9

Знакомые лица, знакомые голоса, знакомые поклоны и реверансы - все люди, постепенно наполняющие зал, были поразительно спокойны, рассаживаясь за столом, занимая привычные для них места. Они словно бы не понимали, что на самом деле произошло. Они как будто бы не понимают, что на самом деле значит этот вечер для всех. Для нее, для Фриды, которая только-только перестала просыпаться в тревоге по ночам. Для малышки Нарциссы, ребенок которой был еще таким крошечным и совершенно, совершенно не виновным в ошибках его отца, сделанных когда-то давно. Для всего мира, который снова был под угрозой уничтожения, под угрозой для их спокойной жизни, под угрозой для жизни вообще. Будет кровь. Будут целые кровавые реки, и полагать, что методы Темного Лорда в этот раз неожиданно станут мягче - было бы, наверное, самой большой глупостью и проявлением самой откровенной наивности.

Они все были здесь - те, кто был ей знаком, те, с кем когда-то они с братом встали под одни знамена - но не было уже самого Фредерика, но был - страх. Страх даже не за себя - нет, страх за сына, за Беллатрикс, которая, на самом деле, наверное, сочла бы счастьем погибнуть в этой войне - желательно еще и у ног своего Господина, за Нарциссу, которая, Фридолин была уверена, сейчас испытывала то же самое, что она сама, и за Люциуса, змеиные телодвижения которого по окончанию Первой войны вряд ли останутся Лордом незамеченными. Он не знает, он еще, наверное, не знает.

Фридолин сидела, оперевшись локтем за поручень кресла, а рукою - в подбородок, и смотрела на огонь, когда - сопровождаемый каким-то инфернальным могильным холодом - появился он. Забини мелко вздрогнула, идеально выпрямила спину и всмотрелась в это лицо, которое оказалось совершенно ей не знакомым.

На нее смотрел не красивый прежде молодой мужчина, глядя на которого было сложно даже определить его возраст - можно было смело предположить, что ему от двадцати пяти до сорока - нет, на нее сквозь маленькие красные глаза смотрела самая настоящая змея, даром что в человеческий рост. Темный Лорд, прошедший через объятия смерти и каким-то чудом вернувшийся, выглядел уже совершенно не как человек - и это пугало, от этого кровь стыла в жилах - но Фрида взяла себя в руки, склоняя голову в приветственном поклоне. Почти десять лет назад она вошла в эту игру, и теперь пути назад уже не было. Ни для нее, ни для ее сына, который оказался попросту жертвой обстоятельств, ни для Нарциссы, появившейся в комнате минутой назад - Фрида этого даже не заметила, и только сейчас коротко посмотрела в глаза принцессы. Она была все так же красива, но теперь, в готических сводах этого зала, в кромешной, осязаемой темноте, ее красота не казалась и на толику такой же безмятежной, какой она была все эти долгие месяцы спокойствия и счастья.

Все вернулось на круги своя и так же неибежно - изменилось. Хотим мы этого или нет.

Впрочем, нужно было слушать. Нужно было слушать Темного Лорда, который, войдя в комнату, принеся с собой холод, словно в склепе, и ощущение легкой дрожи в пальцах - Фрида быстро его уняла - начал говорить. С каждым по-отдельности. Фрида едва заметно усмехнулась - что ж, своих методов общения с соратниками Милорд, определенно, не менял. Ему было свойственно знать все о каждом. Он знал все самые сильные места, он угадывал самые болезненные точки, он узнавал каждого, кто стоит под его знаменами, до самой скрытой подноготной. Магглы назвали бы его умелым психологом и искусным манипулятором - что ж, в этих умениях некогда Тому Марволо Реддлу отказать было нельзя.

Он так рядом, что Фрида, кажется, может прислушаться к его дыханию. Женщина берет себя в руки - конечно, как же иначе, не в первый ведь раз - и правда прислушивается, сомневаясь, дышит ли он, на самом деле. С медицинской точки зрения перед нею был оживший труп - в этом сомневаться не приходилось. Но он дышал. От него исходило слабое, едва-едва уловимое, тепло. А значит - он был жив. Жив, возмутительно спокоен и крайне доволен собой.

Его руки на ее плечах. Дыхание Фридолин ровное, чересчур даже.

- Благодарю за интерес, Милорд. Блейз в полном здравии и смышлен не по годам. И, разумеется. Для нас будет честью.

Фридолин захотелось громко засмеяться, на самом деле. Настолько абсурдны были эти слова, если вспомнить, кто был отцом этого ребенка. Молодой чиновник, борец за равенство всех волшебников, Алан Форсби не знал о темном прошлом своей супруги, и Фрида не выдала тайны даже тогда, когда ее возлюбленный сошел в могилу. Блейз был копией отца, но теперь - теперь он тоже, как и малыш Драко - потенциальные солдаты. Когда-то все присутствующие присягнули на верность Темному Лорду, сделав собственный выбор. Они, пусть даже, некоторые, молодые и горячие умом, могли подумать, взвесить все "за" и "против", подумать о последствиях, принять решение. У детей всех, здесь присутствующих, выбора не было с самого начала.

Но выпадать из канвы происходящего было нельзя - в конце концов, нужно иметь полную картину настоящей действительности, чтобы принимать решения о том, как действовать дальше. Не склонная к авантюрам, Фридолин, впрочем, рассматривала лишь два варианта - бежать, или же не предпринимать ничего. Первый вариант был опасен и сродни тому, чтобы прямо сейчас назвать Темного Лорда отвратительной змеей и полукровкой - решиться на такое мог только самый безумный идиот. Второй вариант, пусть и был путем наименьшего сопротивления, в то же время был и единственно разумным - по крайней мере, так можно было остаться в хотя бы относительной безопасности. Безопасности для себя и сына. Сердце больно кольнуло одно единственное имя - Беллатрикс. Та, которая точно больше никогда не будет в безопасности. Та, которая, наверное, никогда не захотела бы быть в безопасности, зная, что есть Он - тот человек, за которого она готова пасть в бою. Сколько раз они разговаривали об этом? Сколько раз она, горячечная и безумная, заявляла Фридолин, что та - совершенно ничего не понимает? Сколько раз Фридолин закусывала губы, чтобы только не разреветься, отпуская ее на очередное задание. Сколько раз Фрида зализывала ее раны, стирала кровь с ее рук и лица, сколько раз Фрида молилась о спасении души единственной ее - Беллатрикс Блэк.

Вслушиваясь в слова Лорда, Фридолин чуть наклонилась вперед, выдавая свое желание ответить. Голос ровный, низковатый, как и всегда - и немножко рычит "р" в ее южном, итальянском акценте.

- Я думаю, Вам уже известно, Милорд, о судьбе большинства Упивающихся после Вашего... исчезновения. Практически все - заключены в Азкабан. Но, как я вижу, - Фридолин обвела глазами всех присутствующих - Те, что отрицали причастность к нашему общему Делу во время следствий, кому удалось избежать Тюрьмы - практически никто не пришел сюда сегодня даже несмотря на призыв. Здесь самые лояльные - остальные... Судьба остальных остается лишь на Ваше усмотрение. Практически все остались живы, немногие - погибли или сбежали. Ваши боевые единицы разбросаны по всей Европе - собрать всех снова будет не самой простой задачей. Вещи... Многие вещи изменились.

+5

10

Холодок пробежался по спине от слов Лорда, обращавшегося к ней и не к ней одновременно. Он явно показывал Нарциссе, что она здесь на правах гостьи – бессловесной, не имеющей права голоса, не могущей ни согласиться, ни сказать что-либо против. Она могла только слушать, внимать, впитывать каждое обещание расплаты, на которую Тёмный Лорд был так скор. Отмщение ждало и её саму – за чистые предплечья, за предусмотрительность Люциуса, за откровенное желание уберечь Драко от войны.

Тёмный Лорд уготовил изворотливым, ходившим на грани предательства Малфоям не гибель, а особую участь. Он покушался на беззащитного, невинного, искренне любимого обоими родителями Драко – того самого, которого в день рождения Нарцисса пообещала защитить любой ценой. И теперь не могла исполнить данную от всего сердца клятву.

Снова вопрос и снова дарованная лишь ей возможность молчать. От остальных Тёмный Лорд ждёт ответа, остальных буравит леденящим, пробирающим до костей взглядом. Отворачиваться нельзя, а слово сказать – страшно. Потому что неизвестно толком, что именно ждёт заговорившего – некое подобие уважительного кивка, благодарная улыбка или скривившийся в недовольстве тонкий, почти змеиный рот.

Нарушить напряжённую тишину решается Фридолин – по-южному горячая, смелая, порывистая. Облегчение остальных неслышно прокатывается по залу, когда она ловко отводит беду. Нарцисса прячет неуместную улыбку в уголках глаз, когда Фрида уверенно называет собравшихся «самыми лояльными». Она избегает громкого «самые верные» – таковым здесь можно назвать разве что Уилларда. У остальных иные мотивы. Люциусом движет безысходность, Фридолин ведёт предусмотрительность, Нарцисса ужасно боится, а о том, что творится в голове у Крейна, и вовсе лучше не знать.

«Многие вещи изменились», – говорит Фрида, и Нарцисса молчаливо склоняет голову. Жест покорности одновременно означает и согласие. Мир действительно стал другим с тех пор, как Тёмного Лорда провозгласили побеждённым. Но особенно – с тех пор, как на доске появилась ещё одна фигура немалой величины и силы, способная сражаться наравне и с Лордом, и с Дамблдором. Гриндевальд делал борьбу неравной, путанной, непредсказуемой, и оттого мнившейся почти бесконечной.

Но не стоит отвлекаться на мысли о третьем, когда во главе твоего стола сидит тот, о ком по-прежнему принято говорить, с опаской оглядываясь по сторонам. Тот, кого не отваживаются называть по имени даже «лояльные» Пожиратели, ждёт ответа на ещё один вопрос. И, к сожалению, ответ известен Нарциссе.

– Вашу палочку, мой лорд, в доме Поттеров не нашли. Вероятно, её забрал Питер Петтигрю.

Она не желает быть гонцом, несущим плохие вести, поэтому не говорит очевидного. Ни Питера, ни палочки в Малфой-Мэноре нет.

Отредактировано Narcissa Malfoy (15.01.17 09:31:25)

+2

11

Рейни постукивает по столу длинными чужими пальцами. Очки спрятаны в мантии и мужчина лишь натягивает шляпу ниже, прикрывая чужие, покрытые смолою глаза. Ему не нравилось приходить в теле Мортона Крейна. Ему не нравилось, что люди смотря в лицо Рейни Шуттера видят глаза другого. Некоторые, лишь некоторые, те кто когда-то служил под началом Лорда и ныне перешли к Гриндевальду, а таких было по считать по длинным изрисованным пальцам, даже называли Рейни чужим именем и хмурились, задаваясь вопросом, почему артефактолог просит называть себя в их кругу детским прозвищем. Но в слух ничего не говорят. Наверное думают о конспирации, о том что предатели вполне могут разнести в пух и в прах итак пошатнувшееся имя ученого.

А некоторые, большинство в своем, считали Рейни Шуттера живым человеком. Убийцей и психопатом, которого не стоит злить. Мужчина редко появлялся на собраниях со своей собственной внешностью, амулет созданный Мортоном Крейном срабатывал лишь в определенное время, а потому легенда с чужим лицом так же схватывалась на лету: оборотное зелье. И как бы это не смешно звучало, но даже сам Лорд не знал о том что тело разделяют двое.

Смешно, думает Рейни, когда рука опускается на спинку стула за спиной. Он даже не вздрагивает, когда по змеиному шипящий голос проносится вихрем в мужской голове. Голосов в голове итак было достаточно, а потому Рейни отчасти даже нравится это проникновение в мозг и жалкие попытки разгрести тот хаос, что творится в раздробленном подсознании.

Глупости.

Даже медикам не удавалось разобрать эти мертвые земли чужой головы. Слишком много дверей, что никогда не откроются без ключей. Рейни поднимает взгляд этих чужих черных и таких пустых глаз, чтобы внимательно рассмотреть того, кого зовут своим повелителем остальные.

— Тебя ждет кровавая бойня — шепчет голос внутри головы.

Как же вы близки, думает Рейни, отстукивая навеки застывший в голове ритм колыбельной. Сегодня, особенный вечер, как и последующие дни.

Бойни Шуттер не любит. Он любит скальпель в руках. Любит отрезать кожу тонкими, полупрозрачными слоями, разглядывая через них яркий свет солнца. Рейни любит играть, честно, с изюминкой и горчинкой, наблюдая как борются внутри одного человека столь различные желания: выжить самому или защитить других. А бойни, это для трусливых крыс, думает Рейни, но не спорит, зная что хоть одна из миссий, но будет интересной. Ведь все они заполняли тело памятью, кровью и чужим теплом.

- Надеюсь, - произносит темный маг, надеясь избежать больших потасовок и окунуться в ночные посиделки с кем-нибудь из этих хранителей огненных куриц.

Американец, следит внимательно за тем как развивается черная мантия, как покрывается дрожью сидящее рядом тело. Тело. Они вес обычные тела, которые следует немного украсить и показать, что жить как они не следует. Маг встречается взглядом с голубыми.. небесно-синими глазами и думает, что они прекрасно подойдут к его коллекции «тыкв».
Рейни склоняет голову набок, не моргая, вглядываясь в легкие искры и светлые разводы расширевшихся зрачков. Можно взять ложку, думает Рейни, щелкая челюстью. Длинные волосы Мортона Крейна падают на заостренные скулы, а мужчина уже знает чем лучше привязать длинные руки сидящего рядом мага.

А пальцы стучат по столу все быстрее и быстрее.

Ликом пригож, а речами умилен
Только в глазах стоит холод могильный

Мужчина не моргает, чувствуя кожей, холодной, прозрачной с выступами вен-рек, как напряжение сковывает горло соседа, как холодные, невидимые шипы, такой же невидимой проволоки впиваются в шею.

Он даст тебе успех и достаток
Щедро одарит и сребром и златом

Рейни представляет эту голову в своей коллекции и голос Темного лорда уже превращается в тихий шепот внутри головы, превращаясь в слова колыбельной. А пожиратель смерти, попавший в ловушку черных глаз мужчины не отводит взгляда, держит его, словно мышь попавшая к коту.

Только не даром так добр он к людям
Время придет по счетам платить будешь

— Возрождение. Палочка. Предатели. Поттер, - гремит голос Повелителя под сводами обеденной залы.

Сокровища враз тебе станут постылы
Навек в кандалы тебя заключит он.

Рейни коротко цокает языком и поворачивает голову к владельцу всех собравшихся душ.
Пальцы останавливаются и взгляд мага, скользнув по собравшимся, натыкается на хозяйку дома. Она смотрела внимательно, и будто бы единственная заметившая игры одного из самых жестоких приближенных лорда. По крайней мере, Рейни отвечал за пытки и отличался от прочих убийц, тем что был обладателем поразительного хладнокровия. Скорее даже некой замороженностью. И сейчас, девушка была практически единственной кто заметила, по крайней мере на это надеялся Рейни, что именно хотел сделать маг. И то что из-под рукава мантии уже был виден конец палочки. И Шуттер склоняет голову на другой бок, прикладывая палец к губам. Не стоит и остальным знать, что если бы не Волан-де-Морт,  то их компания была бы укорочена ровно на одного человека. А может и больше, в зависимости от ситуации.

Впрочем, в то что говорил Реддл, маг не вслушивался. Скажем предельно честно, ему было все равно о том что Повелитель вернулся. Американца скорее больше волновал вопрос самой идеологии и возможность приносить людям «добро» и наличие какой-то цели. Ведь убивать просто так, без смысла, это глупо и совершенно не интересно. В отличии от того что предлагал этот прекрасный манипулятор и кукольник. Ведь Лорд говорил верно. Он говорил людям то, что они желают услышать. И дарит то что они хотят. Власть, свободу, интересы, деньги, силу… Пусть говорит, думает Рейни, потому что понимает, чем больше людей будут верить тем меньше становится шанс попасть вновь в Азкабан. Оказаться там снова, не самое лучшее что творилось в жизни мага. А кем там был Лорд побежден это мелочи. Главное, что сейчас он снова в строю и Рейни надеялся, что сила темного волшебника не покосилась. Потому что именно на ней держалась вся власть. На страхе и трепетных вздохах из расколотых грудных клеток.

Впрочем, похоже, что состояние Лорда пошатнулось. Судя по тому с какой он яростью и остервенением пытался доказать всем, что остался таким же сильным.

Ну да, это, наверное, ужасно обидно быть побежденным жалким младенцем.

Именно поэтому я использую магловские способы убийства, - Думает Рейни Шуттер, раскачивая вилкой словно маятником, пока витражные окна за их спинами не прекратили дрожать. Какая экспрессия! Какая  попытка самоутвердится! Просто поразительная, - вздыхает социопат, попутно думая, что неплохо было бы подать хотя бы десерт. Слушать все эти споры было скучно, а вмешиваться маньяк не собирался.

- Ваш Лорд, ваш повелитель, — все же жаль что в школах Англии есть все, кроме драмкружков — вечен. Ваш Лорд непобедим. Если вы сомневались в этом, — Скольких бы жертв избежали. Возможно даже Рейни бы предпочел не ездить в Лондон. -этот небольшой инцидент стал свидетельством того, что я поборол смерть;

Но с другой стороны, хорошо что Темный Повелитель в свое время не пошел в театральный, а предпочел изучать темную магию. Хорошо для Рейни, плохо для остальных.

Маг снова возвращает взгляд к ускользнувшей добыче и коротко усмехается. Интересно, а если все же к следующему собранию недосчитаются одного? Это будет ли предательством? Все же найти подходящую пару глаз для своей коллекции трудновато, а тут так близко.

- …погибли или сбежали… - звучит голос Фриды на другом конце, вынуждая темного мага вновь отвлечься от своих мечтаний.

- скорее не сбежали, а погибнут, - произносит внезапно тихий голос Шуттера с явным американским акцентом. Он высказывался крайне редко, но промолчать в данном контексте не мог. Потому что каждый знал, насколько сильно Рейни ненавидит предателей. Впрочем, взгляда от вилки в руках он так и не отвел, вновь за хлопнувшись в свою раковину.

Потому что было кое-что, что расстраивало Рейни Шуттера сильнее, чем простые предатели, маглы и орден курицы. То, что среди знакомых лиц, он не видел тех с кем проводил большую часть своего времени (а точнее, тех с кем в принципе соизволил маньяк общаться, если так можно сказать в контексте Рейни) он не видел Драганова. Не видел многих других, а от этого злость в крови начинала бурлить и только тихий прошедший между людьми шепот, моментально остудил волну ярости. Напоминая, что в любой ситуации нужно действовать мозгом, а не эмоциями.

Но Фрида была права. Мир изменился. Изменился сам Рейни, потеряв частицу себя за желтыми, мягкими стенами Мунго. Наверняка изменились и те кто не пришел сегодня и чьи свечи потушат боги в ближайшее время. Но социопат все же надеялся, что его никогда не пошлют за теми, кто оставил свой след в душе одного из  них. Что те, кого помнит Мортон Крейн не будут похоронены заживо. Что те кого отметил сам Рейни, не будут гореть огнем и падать под тяжелыми лапами лигра. Потому что те кто оставляют свой след в наших сердцах должны расцветать пионами в пышных садах. Чтобы следующее поколение могло наслаждаться останками интересных людей.

Вилка в руках замерла. Говорить американец не любил, но тишину заполнившую комнату после последних слов Фриды он не любил еще больше. Потому что мир изменился. Потому что изменились мы сами. И даже те, кто собрался сейчас здесь были не так верны, как раньше.

Потому что вы все сошли с ума - думает Рейни, - потому что у каждого появилось та самая драгоценность, что отдавать в лапы коварному Румпельштильцсхену не хочется. И даже у него, у Рейни, было то самое небольшое сокровище. Сокровище что потерялось в недрах безумного мозга. Сокровище, ради защиты которого маг пойдет на все.

- Начинается война, сэр, - вновь нарушает тишину ломанный голос Рейни, - пешки сменяются более крупными фигурами. Более серьезными противниками, чьи головы снести намного интереснее, чем ходить по… - вилка опускается в стол, пробивая дерево, - разложившимся трупам прошлого.

+1


Вы здесь » Don't Fear the Reaper » Волшебные похороны и бальзамирование » [12.09.82.] Тот-кого-нельзя-называть вернулся


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC