[12.09.82] - Morton Crane [18.о1.2017]
[15.09.82] - Amaryllis Sayre [15.о1.2017]
[23.09.82] - Amelia Bones [17.о1.2017]
[29.09.82] - Tomash Draganov [22.о1.2017]

[11.10.82] - Beatris Todorova [18.о1.2017]
[3.10.1982] КАРАНТИНУ ....БЫТЬ?.. [НАБОР ММ АНГЛИИ]
[11.10.1982] СПОКОЙНОЙ НОЧИ, ГОСПОЖА ТОДОРОВА. [НАБОР ММ БОЛГАРИИ, ПМ]
[13.10.1982] ДАВАЙ СЫГРАЕМ В ИГРУ. [НАБОР ОФ и ПС]
00200
00595
00215
00165

Не бойтесь... администрации, котики. Администрация вас любит. [Роман]

Прорыв недели
Anna Podzemna

Активист недели
Сonstantine Movilă

Лучший эпизод
Молли и Артур Уизли
Лучшая пара
Morgana Carrow и Amelia Bones
Лучший пост
Trevor Nash,
Ох, нелегкая это работа - феникса окружать заботой!
В одном из торговых портов Лондона Тревор оказался сегодня около полудня неслучайно. Закончив сегодня утром с инспекцией одной из лавок в Лютном переулке, Нэш отправил двух молодых стажеров, что были сегодня с ним, в Министерство, будучи уверенным, что к обеденному перерыву они успеют набросать план отчета, а непосредственно в обеденный перерыв, когда в кабинете никого не будет, волшебник успеет сам довести все до ума. Впереди выходные, сегодня – четверг, а в этот день у стажеров Тревора, относящегося к своим людям очень бережно, настоящий праздник, поскольку их непосредственный начальник отпускает их в предпоследний и последний день рабочей недели на пару часов раньше. Не без причины, конечно же, правда, ведь никто не знает о том, что Тревор и только Тревор сам должен перед выходными проверять свой кабинет и мастерскую на наличие замков и запирающих чар на всех сундучках, шкафах и ящиках. И ему польза, и подчиненным радость, и зарплата целее.
“20.10.82. Англия скорбит. 20 октября 1982-го года, от драконьей чумы скончалась Миллисент Бегнольд - Министр Магии. В стране объявлен траур, и Министерство готовится к досрочным выборам на пост Министра.”
18.10.82. Парад Мира на саммите Международной Конфедерации Магов получил свое новое название "Парад смерти". Сотни магов пали жертвой террора темных волшебников. 18.10.1982. стало днем траура всего мира, в каждой стране оплакивают погибших, тех, кто никогда не вернется домой, тех, кто погиб во имя "мира". Метка Пожирателей Смерти и Последователей Геллерта Гриндевальда, стали новыми символами нашего мира.
Ради общего блага”.
АДМИНИСТРАЦИЯ ФОРУМА

ROMAIN
РОМЕЙН ВАГНЕР
она же Рома Вагинян - хозяйка шашлычных и соляриев. Главный администратор, дизайнер и мать форума.
icq - 389-181-471 : skype - shur.ik.
. BART
БАРТЕМИУС ВАГНЕР
он же джигит. В админку попал через постель и за красивые глазки. Любит тещу, жену и борщ. Суровый "батька" форума.
. STEPH
СТЕФАН ВАГНЕР
прекрасная блондинка и домовой эльф семьи Вагнер. Занимается орг вопросами и сразу ВСЕМ. Знает 100500 способов убийств ракеткой.

MATVEY
МАТВЕЙ ДРАГАНОВ
местная Белль форума, обожает немцев, Люмьеров и убивать людей. Грозный и жестокий (это на вид он такой милый, на самом деле нет).
. AMA
АМАРИЛЛИС СЕЙР
охотница за артефактами и неприятностями. Орг темы и пинание игроков - ее конек. Вы еще не получили аваду за просроченный пост? Тогда Ама идет к вам.
. FRY
ФРИДОЛИН ЗАБИНИ
главный зельевар форума, отвечает за прием игроков и очень строгую проверку анкет. Форумный Гендальф с криком "ты не пройдешь" стоит на страже логики и адекватности.
. TREVOR
ТРЕВОР НЕШ
выручай-палочка администрации. Полу-админ, полу-модер. Помогает со всем и одевает весь форум в свою графику.

Don't Fear the Reaper

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Don't Fear the Reaper » Лавка древностей » Тяжело в учении


Тяжело в учении

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Тяжело в учении
i don't wanna go to school, i just wanna break the rules

http://s3.uploads.ru/Mfil3.gif

Ян Мрачек, Миклош Дракулешти Басараб

5 курс Дурмстранга, ноябрь 1971г.

– Какой же ты задрот, Дракулешти.
– Какой же ты тупица, Мрачек.

Отрицание. Гнев. Торг. Депрессия. Принятие.

Отредактировано Miklós Drăculești Basarab (2017-01-08 17:29:42)

+5

2

пятый курс Дурмстранга;
конец ноября 1972 года;
небольшой кабинет для самоподготовки.


   «Est enim volubilis pedibus et riunquam recto itinere» – девиз факультета Гласиас, выученный уже через несколько дней после поступления. Разумом петлял Миклош вдохновенно, уверенно и гордо, давно вырвавшись в пятерку лучших учеников своего факультета. Но петля на его шее (метафорическая, конечно же) затянулась столь же неумолимо, сколь потребовал его помощи отстающему ученику профессор Трансфигурации. Вот оно, бремя всезнайства, вот где они проклюнулись, зёрна излишней самоуверенности, ведь теперь Дракулешти совершенно не имел права отказаться, а утверждать, что он столь же хорош в педагогике, как в Трансфигурации и Чарах, было бы немного преждевременно. Но никто не мешал попробовать, правда? 
Все студенты в Дурмстранге одаренные сверх меры, и только один Мрачек – идиот, – ворчал Миклош, собирая в огромную стопку учебники, пока не совсем представляя горизонты, которые им предстоит постигать эти несколько недель. Как говорится, пахать от забора да заката, пока уровень владения Трансфигурацией Яна станет относительно нормальным, его крысо-бокалы перестанут пытаться вцепиться в горло преподавателям, а иголко-спички – прожигать всё вокруг даже без применения к ним Инфламмаре.
Лишь бы метлу задницей протирать, а учёба что, для слабаков? – сидящий на жердочке Лучан, будто бы соглашаясь, хрипло каркнул и сделал попытку клюнуть хозяина в плечо, за что немедленно огрёб по клюву, ласково, любяще, но неумолимо.
   Собрав необходимое, Миклош почти нежно обхватил угрожающую стопку учебников и проверил время. Как раз достаточно для того, чтобы заскочить в библиотеку за книгой со смешным названием «Трансфигурация для чайников» – учебник для дошкольного изучения азов предмета, где на примере чайника объяснялись основные постулаты и законы.

   Надеюсь, хотя бы это он читал, иначе я просто вскипячу его сегодня, – хмурился Дракулешти, забрасывая необходимую книгу на самый верх стопки и выходя из библиотеки. Теперь главной целью было добраться до кабинета, ни с кем по пути не столкнувшись и не уронив книги. Можно, конечно, было их левитировать, но парочка старых книг, возможно, в момент применения к ним магии попытались бы сожрать его палочку или, например, благоразумно взлететь, но затем со всей присущей замковым учебникам дурью упасть ему прямо на умную голову. Шествуя по длинному коридору от библиотеки, Миклош размышлял о том, какую же стратегию ему следует применить, чтобы уроки прошли максимально плодотворно и без особых проблем.
   Сухо. Строго. Соблюдая субординацию.
   Повторять эти три правила про себя каждый раз перед тем, как заговорить с Мрачеком. Ведь сейчас Миклош выступает не его однокурсником, а его репетитором, с которым шутки плохи. Чем больше знаний удастся вбить в рыжую голову, тем быстрее закончатся эти навязанные им обоим «свидания» и тем приятней станет похвала профессора по итогу. И вот ведь не то, чтобы Ян раздражал Миклоша – нет, он даже не испытывал к чеху особых эмоций, просто бесила сама необходимость тратить своё время на какого-то недоумка, неспособного просто сесть за учебники, потратить время и во всем разобраться. Обращаться за помощью не было стилем Дракулешти, да он бы и не принял чужую помощь, ведь учёбу как таковую он считал абсолютно своей епархией. Примет ли помощь Мрачек – тоже вопрос, но в данной ситуации у них не было особого выбора. Так что…
Ну здравствуйте, герр Мрачек, – коротким кивком поздоровался Миклош с Яном, который выскочил из-за поворота в библиотеку, словно чёртик из табакерки. Смерив его цепким взглядом,  Басараб заметил и грязь на квиддичной мантии, и счёсанную щёку, и явный запах пота, и биту, зажатую подмышкой. Просто восхитительно… – он поморщился, но с явным усилием промолчал.
   Не накалять ситуацию. Не комменитровать. Не выражать недовольство.
Нам выделили класс для занятий, так что прошу проследовать за мной, – подчёркнуто официозно, что ещё больше усугубляла наглухо застёгнутая мантия и белоснежная рубашка с галстуком: Миклош крайне редко давал себе возможность расслабиться.
   Всё, что он мог себе позволить – появиться в кругу близких друзей (которых пока толком-то и не было) без мантии и галстука, но всё же в рубашке, пусть и с расстёгнутой верхней пуговичкой. Но это ведь неподобающий вид, не правда ли? И тем сильнее сегодня его взбесил тот факт, что чех явился на их урок сразу после квиддичной тренировки, даже не побеспокоившись о том, чтобы переодеться. Про царапину на щеке он даже не думал, хотя мог залечить её одним движением палочки, благо, полгода назад увлекался простейшими колдомедицинскими заклинаниями.
   Басараб никогда не был особо эмоционален, но то ли звёзды на небе сегодня так сложились, то ли просто день оказался неудачным с момента их встречи с Мрачеком, то ещё что повлияло… Не суть важно, главным было то, что закипать начал уже Миклош, то и дело косо переводя взгляд с угрожающе покачивающейся стопки книг на рыжего чеха, идущего то рядом, то слегка впереди. Будто бы он знает дорогу, – думал Дракулешти, поглядывая на чёртову мятую мантию, испачканную грязью и, кажется, полиролью для метлы, и на алеющую с мороза веснушчатую щеку, обращенную к нему, с этой раздражающей ссадиной.

Отредактировано Miklós Drăculești Basarab (2017-01-12 21:58:33)

+5

3

.   Ян успел только забросить в чулан за полем метлу и оставить там перчатки квиддичные, по инерции не расставшись с битой, он пулей вылетел со стадиона, потому что с Басараба сталось бы наябедничать профессору, за что чеху обязательно бы накрутили лишнюю недельку в компании румына. А на носу несколько важных игр, от которых, весьма вероятно зависит будущее парня, если он и дальше будет думать о спортивной карьере. В итоге чуть ли не на каждом повороте Мрачек сверялся с серебряным хронометром, который был подарен дедом перед началом пятого курса, и вылетел из-за поворота , едва не столкнувшись с источником "бесконечных страданий" - Басарабом. На деле, Ян собирался положить большой болт на Трансфигурацию – за некоторые предметы подающей большие надежды квиддичной звезде факультета ставили завышенные оценки, лишь бы его не отстраняли от тренировок. Но новый профессор, чью фамилию Ян до сих пор не запомнил, орал благим матом, когда крыса как-то не совсем превратилась в бокал, а незадачливый ученик прошептал: «Упс...». Препод что-то орал про то, что это программа первого года обучения, и что рыжий совершеннейший придурок... Но Ян благоразумно отключал мозг в такие моменты, иначе, восприняв все всерьез, можно было схлопотать очередной приступ, а держать каменное лицо перед всем классом, когда жгучая боль будет тихонько расползаться по телу, было безумно сложно. Как декан уговорил этого старикана не отстранять загонщика от тренировок – загадка, но в кабинете у главы факультета Яну сообщили, что к нему в помощь прислали румынского задрота – Дракулешти Басараба.
   И вот, после тренировки, на которой рыжий вымотался по самые уши, еще и репетиторство, и Ян понятия не имел, что за предмет он снова спустил ниже плинтуса. По правде говоря, всего на паре предметов Мрачек знал не только какого цвета учебники и как зовут преподавателя, но и показывал какие то успехи – Темные искусства, например, боевая магия... Все, чем потенциально можно убить, причем максимально скоро.
   Если завалить этот чертов предмет – рыжий вылетает из команды со скоростью неосторожно пущенного заклятия. Так что придется максимально напрячься. Парень, которого Яну прислали в помощь, был, предсказуемо с факультета «ботанов». Весь такой... правильный, аж противно. Белая рубашка, на все пуговицы. Идеально отглаженная мантия, сверкающие ботинки. И Ян: грязная тренировочная форма, черная с красным и золотой застежкой у ворота, такие же грязные брюки, кое-как зашнурованные сапоги, все еще оставшиеся с тренировки наколенники и раздражающие половину преподавателей тонкие, но очень плотные перчатки, скрывающие то, что могло появится в любой момент – следы проклятия. Ян выглядел идейной противоположностью Миклошу. К тому же еще ссадина на щеке, которую ни капитан, ни тренер команды не успели залечить пулей вылетевшему из раздевалки Яну. На лице у чеха сейчас было буквально написано то самое «упс», которое он произнес на злополучном занятии.
   Лучше б прогулял, ей-богу. Ну написала бы какая-нибудь девочка, которые резко заинтересовалась им, после попадания рыжего в команду, «штрафное сочинение». Ну и не было бы этого позора на уроке. Все, абсолютно все посмеивались, когда профессор предложил им превратить крысу в кубок. Нет, что-то такое на первом курсе действительно было. Но у рыжего была феноменальная способность забывать все, что ему важным не казалось. Превращение крыс в кубки выглядело бесполезным. Ну и на это великодушно был положен болт. Предыдущий профессор выводила кое-какую среднюю оценку, исходя из спортивных успехов и того, что мальчик-то талантливый. И никаких проблем у Яна с учебой не было раньше.
   Будь Мрачек чехом чуть в большей степени, на обращение «герр» он бы обиделся. Но его мать была немкой, немецкий был ему, как говорят жители Германии «Материнским языком». Возможно, Миклош знал, что Ян частично немец, а может это была шпилька, но париться о подколках от того, кого студент факультета Фламма мог бы в одну секунду двинуть симпатичной мордой об дверной косяк, стол, стену да много чего еще, было глуповато.
И тебе привет, хер Басараб, – а вот Ян уже совершенно откровенно подкалывал. В чешском, да и в русском, который знали очень многие в Дурмштранге, слово «хер» имело весьма определенное значение. Чех растянул губы в привычно-нагловатой ухмылке и, когда он добрались до кабинета, ногой распахнул дверь класса.
Проследовать за тобой? Да ты с этой стопкой и дверь открыть не можешь. Ты всерьез веришь, что вся эта кошмарная куча книг нам пригодится? – о своих способностях Ян был вполне справедливого мнения, четко зная, что на середине первой же книжонки мозг отключится.
   Расположившись в классе друг напротив друга, молодые люди представляли собой забавное зрелище, если бы кто-то решился зайти к ним: двое совершенно не заинтересованных в этой встрече людей, вынужденных тратить свое время на абсолютно бесполезное занятие. И, в интересах обоих, кажется, было вдолбить к Яну в голову какие-то сведения, чтобы все это закончилось побыстрее. Придется поработать.

Отредактировано Jan Mráček (2017-01-02 02:46:15)

+4

4

.   Не комментировать. Держать себя в руках. Не психовать.
   Эти мантры помогали с трудом, ведь, казалось, Мрачек старается изо всех сил, чтобы довести Миклоша до ручки: раздражающим казалось даже то, что он, вместо того, чтобы для открывания двери воспользоваться ручкой дверной, предпочел отвесить несчастному куску древнего, как и весь замок, дерева пинок, открыв дверь с ноги. Ты что, в лесу родился? Тебя горные тролли воспитывали? – так и рвалось с языка, но воспитанный мальчик Дракулешти сжал зубы, не выпуская на волю ехидные слова, и негромко прокомментировал:
Спасибо за предоставленную заботу, но я бы вполне справился самостоятельно, – после чего неласково грохнул стопку книг на стол, жалобно застонавший под их весом. Конечно же, не специально, не сомневайтесь – просто это, как ему показалось, помогло пресечь болтовню пышущего самодовольством Мрачека хоть на пару мгновений.
   Хватило минуты, во время которой он кожей чувствовал наглый взгляд чеха, наблюдающего за ним из-за стола, чтобы принести рабочий инвентарь: бокал, клетку с парой крыс и горсть спичек. Подобрав мантию и поправив идеально выглаженные брюки со стрелками, Миклош сел за стол напротив Яна, захватив лежащий на самой верхушке книжной башни учебник для начинающих. Чуть сморщив нос, он мгновение разглядывал обложку, где был изображен чайник, пар из носика которого переползал по всей поверхности книги, образовывая причудливые картинки. Вспоминая, как он за пару дней осилил весь материал, законспектировал и запомнил его, кажется, на всю жизнь, Миклош негодовал: как вообще можно не знать фундаментальные основы Трансфигурации?! А потом перевёл взгляд на Мрачека, надеясь разглядеть в его лице крохи узнавания.
   Ничего. Пустота, щедро сдобренная скукой. Вздохнув, юноша достал из сумки пергамент и самопишущее перо.
Для начала нужно понять, над чем нам стоит поработать наиболее усердно. Нужно разработать программу, составить план и придерживаться его, только в таком случае наши занятия будут максимально плодотворны, что позволит нам в кратчайшие сроки достигнуть наилучшего результата, – в этот момент у Дракулешти появилось отчетливое ощущение, что Мрачека накрывает невидимый купол, крепкий, как сталь, и обладающей великолепной звукоизоляцией, потому что он не видел в действиях и мимике собеседника какого-то согласия, одобрения, желания приступить к учёбе, рвения, чего угодно…
   Слегка растерявшись, Миклош совершенно невпопад заметил:
А перчатки тебе зачем? Мы, в конце концов, не на официальном мероприятии, да и фрака я на тебе что-то не замечаю, – в этот раз сдержать подколку не вышло, потому что Мрачек уж слишком странно выглядел в своей квиддичной форме, находясь в старом кабинете в окружении книг. – Ну да ладно, лучше расскажи мне, чего ты не знаешь, чтобы мы приступили к непосредственному изучению предмета… – его прерывает деликатное покашливание.
А что за предмет?
   Искра. Буря. Безумие.
   Минута молчания.
   Миклош делает глубокий вдох, но успокоиться не получается. Хочется наорать на чеха, выставить его за дверь, выставив попутно полным идиотом, коим тот, по сути, и является. Так выбесить всегда спокойного Миклоша ещё нужно очень постараться, учитывая то, что чаще всего он не особо-то реагирует на внешние раздражители, предпочитая спрятать эмоции за обложкой очередной книги, отгораживаясь ею от внешнего мира. Ледяной столб – ни радости, ни тоски, ни ярости, только спокойная полу-улыбка и абсолютная вежливость.
То есть, ты пришёл на дополнительные занятия по предмету, не зная даже, куда идёшь? Ты вообще нормальный, Мрачек? Перед кем я тут распинаюсь? – с каждой минутой он всё больше распалялся от осознания того, что его усилия ни во что не ставят и, видимо, не будут, а ещё от того, что есть в этой школе люди, которым плевать на учёбу, которые неизвестно как вообще прошли испытания и которых здесь держат, видимо, специально для того, чтобы у отличников не было свободного времени на всякие глупости и внешкольные проекты.
   Нет-нет, зачем Миклошу свободное время. Лучше он тут будет танцевать перед идиотом, который название предмета на горе учебников неспособен прочитать, какое там колдовство, какая магия, какие чудеса, творимые магом посредством волшебной палочки и толики знаний и усилий. Нет-нет, зачем стараться, когда можно летать на палочке и бросать мячики в колечки, а потом припираться на дополнительные занятия в грязной форме, вонять потом и раздражать одним своим внешним видом. Для этого ведь мозгов не нужно, правильно, Мрачек?
   Только после того, как Басараб сделал паузу, чтобы отдышаться, наступило осознание, что на волне злости всё это он не подумал, а вывалил вслух. На мгновение ему стало стыдно, захотелось остановиться и извиниться, но ему не позволял бушующий поток злости не только на Мрачека, но и на нового профессора Трансфигурации, на стиль преподавания школы, на отца, в конце концов – именно из-за вечного стремления быть идеальным сыном, лучшим учеником и так далее и тому подобное Миклош не могу отказаться от навязанного репетиторства. Никто его раньше таким не видел, и он не знал, что теперь с Мрачеком делать – распустит ещё по школе слух, что такой спокойный и адекватный наследник благородного семейства Дракулешти Басарабов – на самом деле чокнутая истеричка…

Отредактировано Miklós Drăculești Basarab (2017-01-12 21:58:56)

+5

5

.   Когда невменяемо огромная стопка книг грохнулась на стол, Ян даже обалдел на секунду от столь громкого звука в исполнении столь тихого парнишки.  На столе появились очень странные предметы вроде клетки с крысами, бокала и спичек. Логически предметы вообще не взаимосвязаны. Этот зануда всем своим видом, всеми гримасами показывает, как ему не хочется тут находится, хмурится, кривит нос… Он что о себе возомнил вообще? Со стопки с книгами Басараб достает учебник с чайником, словно намек на уровень познаний. Но да ладно, познания действительно крайне скромны. Пар из его носика застилает название. На самом деле Ян понятия не имел, чем его послали заниматься. Доподлинно он знал имена и места в расписании только боевых предметов. Чего он прицепился, ей-богу? Ну не интересует его всякая теоретическая магия.
   Программа, план, составить, наилучшего результата… Все слова по отдельности понятны, а вот вместе – как-то не очень. А вот вопрос, пусть и мимолетом, про перчатки заставил Ян мгновенно изменить выражение лица, и всё последующее уже воспринималось в штыки: рыжий привык защищаться ото всех при малейшей просьбе показать руки. Для парня это была одна из самых больных точек, и Миклош только что протоптался по ней с сомнительной грацией горного тролля. Это самое уязвимое место в тщательно выстроенной за годы жизни с этим сомнительным "подарком" обороне. Кожу бы и на лице хотелось прикрыть, но обычно, в минуты самых сильных приступов, когда иней заползал на лицо, рыжий ухитрялся скрыться в какой-нибудь темный угол.
   Ян не был аристократом, в отличие от Басараба, и сильно имел ввиду, носят ли перчатки в подобных обстоятельствах «в приличном обществе». Семейные тайны и проклятия хранят шкафы не только у аристократии. И если Миклош не потрудился заметить то, что никто с самого первого курса не видел ни рук, ни хотя бы части обнаженного тела Яна даже летом – то это не его, Яна проблемы. Рыжий старался держать себя в руках. Потому что любые сильные эмоции могли дать толчок проклятию, а отрицательные эмоции вроде гнева. Ян сдержался. Не стал ничего говорить. Дождался конца тирады и вопроса в конце.
А что за предмет? – лицо румына видеть надо было. На нем отражалась странная смесь всей скорби еврейского народа и какого-то хтонического ужаса. И все, по-моему , его понесло. Похоже, Ян вышел на новый уровень излюбленного занятия их семьи – бесить окружающих. Одной фразой. Высший пилотаж. Парень выдал серьезную тираду о своем времени и это начало напоминать истерику. У Яна с детства был иммунитет к истерикам, он абстрагировался. Пока Миклош высказывал все это, Ян лишь приподнял одну бровь с каменным выражением лица, притом. И вот, когда он наконец закончил, Мрачек встал со стула, чтобы не создавать визуально эффект проштафившегося котенка.
Ты закончил? – ответом ему послужил кивок. – Хорошо, у меня всего два вопроса и один ответ. Начну с ответа. Мои перчатки – не твое собачье дело. Тема закрыта, – в противовес румыну, рыжий говорил подчеркнуто холодно, но не для того, чтоб унизить или оскорбить. Ян в этой ситуации заботился исключительно о себе. Чем спокойнее он, тем меньше шансов, что иней расползется болезненным узором по телу.
Вопрос первый: ты вкрай охренел? – нет худших загонщиков, чем вчерашние жертвы. Мрачек подсознательно настолько боялся вернуться в то время, когда им с Матвеем приходилось драпать по долгим коридорам от очередного возжелавшего самоутвердится за их счет, что теперь в целях самозащиты становился ничуть не лучше, чем вчерашние обидчики.
Вопрос второй: ты меня учить собираешься? Мне абсолютно наплевать на то, какого черта мы тут делаем и зачем мне вся эта бесполезная ересь. Если я не сдаю то, с чем ты мне помогаешь, я вылетаю из команды, лишаюсь возможности через пару лет играть в сборной Чехословакии и… Ну, в общем, тебе это не понять. Но я сделаю все, чтобы эту ересь сдать, так что прекращай орать, объясняй, желательно максимально просто, то, чего я не знаю, и чем быстрее это закончится, тем лучше для нас обоих. Ты ведь абсолютно не рад меня видеть? – как минимум, чех обладал одним бесспорным достоинством – умел дослушать собеседника. Оценил ли это Миклош – было на совести Миклоша, но Ян собой гордился.
   И теперь дыхание переводит уже рыжий, потому что свою речь он выдал на одном дыхании. Мрачек садится, и достает свою палочку, работы деда. Таких в школе немного – в основном у немцев из той же местности, что и семья Шрёдер, или у тех чехов, что ценили хорошую работу вне зависимости от того, что произвел этот шедевр немец. А палочка Яна действительно была шедевром – виноградная лоза, рукоять из слоновой кости, которую почти не достать уже, тонкая и изящная, и если б не рукоять была бы подобна девичьей. Сделанных с такой любовью палочек в школе всего пять. Трое кузенов Яна – Шрёдеры и они с Иржи. Анна школу уже окончила, и палочкой этой работы стало в школе меньше.
Так и будешь тормозить? У нас одна цель: закончить с этим как можно скорее. Ты объясняешь, я запоминаю, мы расходимся. Так что за предмет ты мне преподаешь, морда вампирская? – о родстве Басарабов с тем самым Владом Цепешем не знал только ленивый, и подколоть румына этим чех считал своей прямой обязанностью.

Отредактировано Jan Mráček (2017-01-04 23:16:26)

+4

6

.   Именно в подобные моменты Дракулешти больше всего жалел о том, что в Дурмстранге нет старост, префектов и системы баллов как таковой. Так как с его успеваемостью, дотошностью, перфекционизмом и исполнительностью место старосты со всеми привилегиями явно было бы обеспечено. В ситуации же сложившейся в данный момент у него не было совершенно никакой власти. И это – невероятно, правда? – тоже раздражало. Потому что в нос дать противнику Миклош бы даже не пытался – смешно бы смотрелся его тычок худой рукой, а потом красивый полёт в стену от хука спортивного Яна. Рост пусть и одинаковый, зато комплекция разная. Занятия фехтованием пусть и помогли развить неплохую координацию, но не дали особых сил, мышечной массы и тому подобного. Румын всегда больше предпочитал тренировать мозг, нежели мускулы.
   Мрачек, оказывается, тоже умел вдохновенно хамить, распалившись, хоть и вёл себя до удивительного холодно, что слегка отрезвило, позволив не перебивать, а относительно спокойно кивнуть в ответ на первый вопрос. Даже в состоянии слепой ярости мозг Дракулешти работал на полную, подмечая и усваивая любую доступную информацию, не упуская из внимания даже какие-то мелкие детали. А резкий ответ про перчатки только заставил задуматься – ведь действительно, когда это он видел рыжего с голыми руками? Не то, чтобы они слишком часто пересекались в повседневной жизни, но, по крайней мере, у них были общие приёмы пищи и, изредка, общие потоковые занятия. И уж если у преподавателей не было претензий к неуместному аксессуару в любое время года – была здесь какая-то тайна. А вот это уже даже любопытно, обязательно нужно узнать, в чём, собственно, загадка, – Басараб мысленно сделал себе небольшую пометку.
   «Тебе не понять» чуть было не вызвало приступ истерического хохота. Действительно, Миклошу, который каждый день воспитывал в себе того сына, которого так желал видеть в нём отец, взращивал в себе умницу-всезнайку, талантливого мага, воспитанного мальчика и сильного лидера (последнее получалось хуже всего), не понять метаний того, кто планирует связать свою жизнь со спортом. Учитывая, что карьера профессиональных игроков в квиддич редко когда длится до появления первых седых волос. И куда потом? В обозреватели? В отдел Магических игр и спорта в Министерстве? Не имея денег, высокого положения в обществе, талантов умственных и багажа знаний, приобретаемого ещё в школе и накапливаемого всю жизнь, далеко в жизни не улетишь пусть даже на самой дорогой метле – максимум в булочную за углом, официантом, делающим ставки на спорт после окончания своей пусть даже и искрометной карьеры.
Ты абсолютно прав, я был бы куда больше рад увидеть дементора, чем твою веснушчатую физиономию, – поморщился Миклош, – и, знаешь, я явно не тот человек, которого волнует твоё место в квиддичной команде. Можешь пойти поплакаться об этом на плече своего дружка Драганова, – фыркнув, он вполне очевидно продемонстрировал своё отношение к этим Шерочке с Машерочкой. Хотя Драганова он, пожалуй, уважал куда больше, чем Мрачека – болгарин явно прикладывал немалые усилия, в отличие от чеха, который, видимо, считал, что квиддич вкупе с боевой магией поможет ему выехать из любой передряги.
   Видимо, виновато положение звёзд на небе или слишком ветреная погода, но именно сегодня в голове появилась сияющая и зловредно подмигивающая надпись: «Ты. Никому. Ничего. Не. Должен». С его репутацией хорошего мальчика можно попробовать отделаться от этих занятий, оправдываясь тем, что Мрачек необучаем, агрессивен и неадекватен. Или же просто попробовать переложить это на кого-то из однокурсников – тоже, скорее всего, получится. Главное, знать, что именно пообещать в качестве награды.
Хотя постой, у меня кое-что есть специально для тебя, – Миклош начинает рыться в школьной сумке, которую притащил с собой – кучу мелочей вроде запасных перьев, чернильницы, каких-то тонких методичек так просто по карманам не распихать. – Знаешь, что, Мрачек, – он снова делает паузу, полностью увлеченный поисками необходимого, а потом, ухмыльнувшись, всё ещё в сумке складывает длинные аристократичные пальцы в кулак и изящно оттопыривает средний палец, – а вот, что, – упрямо вскинув подбородок, демонстрирует чеху средний палец. – Иди-ка ты нахуй, Мрачек, я отнюдь не скорая колдомедицинская помощь для идиотов.
   С этими словами Миклош резко прокручивается на каблуках начищенных туфель (мантия красиво развивается за спиной, отрастающие кудри выбиваются из аккуратной причёски), распахивает дверь в коридор и выходит из кабинета, с грохотом захлопнув дверь за своей спиной. Чертовски невоспитанно, неаристократично, непозволительно нагло, но от этого ещё более правильно. Отходит на пару шагов от кабинета, но потом быстро оборачивается, на ходу доставая из кармана волшебную палочку и мстительно, мелочно накладывает на дверь обыкновенный Колопортус. Басараба так и подмывает попробовать трансфигурировать дверь в стену, чтобы показать рыжему придурку пользу этой дисциплины, но он прекрасно отдает себе отчёт в том, что такое ему вряд ли под силу. Сейчас. Но это ведь значит, что всегда есть, куда совершенствоваться, правда? Да и зачем ему вообще перед кем-то петушиться? Достаточно одного осознания, что Миклош во многом одарённее Яна.
   Главное – не забыть потом вернуться за книгами. В этот кабинет редко кто заглядывает, так что они там будут в безопасности. А Мрачеку не помешает посидеть и подумать о своем поведении, хотя понятно было, что он всё же не первокурсник и уж Алохомору применить явно в состоянии. Поэтому Дракулешти, спокойным шагом шествуя по коридору в сторону лестниц, ведущих к комнатам факультета Гласиас, не спешит убирать палочку – мало ли…

Отредактировано Miklós Drăculești Basarab (2017-01-12 21:59:08)

+4

7

.   Да ладно? Серьезно? По-хорошему, стоило двинуть в смазливую мордашку, еще когда предлагали поплакаться Матвею. Квиддичная бита так соблазнительно стояла у одной из ножек стола. Прям призывно стояла. Но холод и расчетливость. И уж чего-чего, а холода у Яна всегда хватало. Руки начали мерзнуть, что вообще было ни разу не хорошим знаком. Себя надо срочно брать в руки, иначе пузырек с зельем в потайном кармашке опустеет раньше, чем сестрица пришлет «ежемесячную» дозу. Сам сварить довольно трудоемкое в приготовлении зелье, восстанавливающее ткани, Ян не мог. Его потолком в лечебных зельях была мазь от ожогов, чуть получше , чем готовят симплексы. С зельями у чеха все было с переменным успехом, полезность этого предмета он усвоил с детства, но внимательности и тщательности все же не хватало на отличные показатели. Так, средненько, благо, котлы не взрывает.
   Пока Миклош снова возмущается, рыжий позволяет себе только глубокий вздох. Хрен бы с ним, только пусть уже что-нибудь покажет-расскажет и отвалит в свою оранжерею. В крайнем случае, Ян отловит шустрого гения Иржи, и тот, матюкаясь, через затрещины и заверения в том что «я помню, мама тебя роняла», все же объяснит. Но идти к старшему брату рыжий предпочитал в последнюю очередь. Иржи действительно искренне не понимал, как можно ничего не понимать (а, главное, не желать понимать) в каком-нибудь очередном «очень простом предмете», так что проще было терпеть того, кого прислала школа, чем родную кровь. Справедливости ради, стоит сказать, что и Иржи Мрачек клал огроменный болт на учебу, но брату одно прочтение учебника помогало, а Яну нет.
   Но вот когда Дракулешти показал средний палец – модный на Западе жест «пошел ты», – чех сначала даже прибалдел от чужой наглости, инстинктивно потянувшись за битой, но не сводя при этом взгляда полного изумления с румына. Совсем страх растерял, вампиреныш. Да имел Ян это все сильно ввиду: его происхождение, титулы и прочие «проблемы белых людей». Семья Шрёдер тоже, между прочим, не черти-кто. Они делали волшебные палочки уже около пятисот лет, и пользовались вполне себе сообразным их заслугам уважением.
   Так куда ему там идти? Миклош вышел из кабинета, хлопнув дверью. И, похоже, наложил запирающие чары на дверь. Во всяком случае оный предмет не поддался на вышибание с ноги сразу. Ладно, хорошо. Ян мог бы открыть простенькой Алохоморой, да и еще десятком чар отпирающих. С колдовством активного типа все обстояло неплохо, чего проще – запомнить верное движение и правильные слова. Но, по расчету рыжего, Миклош не отошел далеко. Можно повеселится. А считал Мрачек отлично, хотя скорее просчитывал – бесценная способность для загонщика в квиддиче.
Бомбарда! – дверь разносит в мелкую щепку, часть стены тоже. Грохот неимоверный. Басараб оборачивается, явно не ожидая такого.
   Действительно, расчет оказался верен. Наглый румын все еще в коридоре и взрывом его не задело.
А я был готов сыграть по твоим правилам, – руки уже похолодели весьма значительно, но до онемения еще не дошло, а значит, заклинаний пять в запасе есть, чтоб уложить гада на обе лопатки. На худой конец, семь – столько он продержится, пока рука не онемеет настолько, чтобы это мешало колдовать? Успокоиться уже не вариант. Хотя этот гнев был не клокочущим вулканом – скорее, он ровной пленочкой покрывал каждую клеточку тела, это была боевая ярость.
Но не свезло, тогда сыграем по моим, – и с этими словами он стягивает левую перчатку и бросает ее к ногам мальчишки с Гласиаса. – Я выигрываю – мы занимаемся, я проигрываю – и ты узнаешь зачем перчатки, идет? Защищайся, – Ян наставил палочку на соперника, вообще не дожидаясь на ответ о результате дуэли.
   Он слукавил, Миклош в любом случае видит обнаженную руку, которая скоро покраснеет, потом по ней поползет очень красивый узор, потом кожа под узором потемнеет, хотя, до этого дойти не должно. Но, может у него со зрением так себе? Но все было неважно. Потому что дуэль – это то, в чем он хорош. Он выходит на ничьи с братом, который на два года старше, гениален и вообще противник, каких поискать. Так что тут уж что-нибудь выйдет. Холодная ярость – лучшая подруга братьев Мрачек, и сейчас она уже обнимала Яна со спины, шепча о сладости победы, да и самого боя.

Отредактировано Jan Mráček (2017-01-04 22:56:53)

+4

8

.   Шаг. Тишина. Ещё пара шагов. Всё ещё тишина. Видимо, даже с пустячковым Коллопортусом Мрачек справиться не в состоянии. Бедный мальчик, и как он только дожил до пятого курса Дурмстранга? – Миклош усмехается издевательски своим мыслям. Шаг. Стук каблуков гулко разносится по пустому коридору – до экзаменов далеко, библиотека ещё не изобилует толпами учеников, да и кабинет, выделенный для занятий, находится в одном из редко посещаемых коридоров. Ещё пара шагов.
   И тут раздаётся дикий грохот, из-за которого Миклош инстинктивно вжимает голову в плечи и быстро оборачивается, замерев на месте. Мрачек выглядит весьма… мрачно, выходя из кабинета сквозь образовавшийся на месте двери проём, окутанный каменной пылью от разнесенной части стены. Дракулешти хочется удивленно присвистнуть, а также прокомментировать ситуацию как-то вроде «Сила есть – ума не надо», но он сдерживает столь неблагородные порывы, молча наблюдая за тем, как Ян с легкостью покоряет груду мусора, образовавшуюся на полу. Зрелище, нужно заметить, впечатляющее – юные фанатки бы уложились штабелями под его квиддичными ботинками, только поймав этот тяжелый взгляд, полный решимости. Но Басараб не похож на юную фанатку, так что он крепко стоит на ногах, ожидая шоу, и его надежды оправдываются – он выслушивает пламенную речь, в ответ на которую хочется фыркуть и предложить разыгравшейся деточке лопатку и ведерко, чтобы было куда собрать камушки – вон он какой беспорядок устроил. А всё из-за нехватки широты кругозора, так-то.
   Ян вещает про перчатки, и Миклош думает, что это весьма сомнительная награда в дуэли с фламмовцем, от которого можно (в теории) знатно огрести и потом (опять же, в теории) попасть на больничную койку. На практике же он поступил немного несвойственно себе самому, но не будем снова о звёздах, сложившихся на небосклоне в издевательское «бокс!»
В случае моей победы я узнаю, зачем тебе перчатки, и отказываюсь от этого фарса. А ты идёшь к преподавателям, признавая собственную тупость, и просишь избавить меня от обязательства тебя чему-то обучить, – уточнил на всякий случай Миклош, пусть и неуверенный в своей способности одержать победу в дуэли. – Идёт, – крайне быстро ему удаётся трансфигурировать из обнаруженного в кармане мантии куска пергамента перчатку и заклинанием швырнуть её прямо Мрачеку в лицо.
   Да-да, конечно, это только кажется, что защита – основной стиль кажущегося исключительно практиком, вечно такого осторожного всезнайки Дракулешти. Пока немного дезориентированный (по крайней мере, Миклош на это надеялся) рыжий заносил палочку, он выпалил, не желая знать, какое мерзопакостное заклинание он получит первым в случае промедления:
Думаю, немного красноречия пойдёт тебе только на пользу. Версус! – изящный взмах палочкой, и вот произнесенное заклинание с убийственной точностью летит в Мрачека. А сразу же за ним отправляется ещё одно: – Таранталлегра! Потанцуем, моя леди?
   Эти чары, скорее, хулиганские, нежели способные серьёзно навредить, и применяет их Дракулешти совершенно преднамеренно, желая таким образом показать, что Мрачек его путь и бесит, но всё же не настолько, чтобы устраивать тут показушную порку (хотя Вариари Виргис получается у него идеально, стоит заметить). И теперь ему очень интересно, чем ему ответит чех – на всякий случай, Протего, Рефлекто и Аверто кружатся в голове, готовые при малейших признаках опасности быть примененными. По-хорошему, стоило бы держать себя в руках и не хамить явно начавшему кипеть, как тот чайник на учебнике по Трансфигурации, Мрачеку. Но в стрессовых ситуациях ежовые рукавицы сползают с рук, которыми в обычное время Миклош цепко держит себя за горло, и включается защитный механизм – колкие фразочки, прячущиеся за вежливой улыбкой и спокойным тоном.
   Миклош понимает, что Ян, пусть и ведет себя, как полный раздолбай, всё же учится на Фламме, где на боевую магию обращают куда больше внимания. Но и Басараб не полный профан в этом вопросе, уже долгое время они с двойняшками Мовилэ уделяют достаточное количество внимания и свободных от учёбы минут дуэлям друг с другом, отрабатывая всё новые заклинания и доводя их до совершенства. Не будучи особо осведомленным в успехах Мрачека в этой сфере, румын всё же опасается его, не желая нарваться на что-то темномагическое и потенциально могущее отправить его в могилку вслед за старшим братцем. Пусть отца и не совсем устраивал такой наследник, но было бы крайне неудобно, умри и он, правда? Да и в случае внезапной кончины, как моментами искренне верил Миклош, отец его сначала похоронит, а потом выкопает, отряхнёт, оживит и снова убьёт. За неоправданные ожидания.
   А останкам даже места в семейном склепе не найдётся – недостоин.
   Лучше бы он сразу применил мощный Ступефай…


Versus – заставляет постоянно говорить стихами.
Tarantallegra – данное заклятие заставляет ноги неконтролируемо «танцевать», напрочь отсекая всякую возможность нормально перемещаться.
Variari virgis – заклятие розги. Невидимый хлыст бьет по телу противника при взмахе палочкой.

Отредактировано Miklós Drăculești Basarab (2017-01-12 21:59:19)

+4

9

Идёт, – с легкой усмешкой произносит рыжий, выслушав требование Миклоша.
   Перчатка врага летит в лицо, но игроки в квиддич отличаются хорошей реакцией, особенно ловцы и загонщики. Потому что в случаях загонщиков реакция – единственный шанс не лететь с метлы долгие 30 метров с лицом всмятку. И Ян ловит перчатку, которую только что превратили из огрызка пергамента, бросая ее себе под ноги. В голове некстати заиграла фраза из одного романса: "Не отступить, мной брошена перчатка, не отступить – вы подняли её." Боевая стойка принята, и парень с факультета воинов и головорезов как-то сразу почувствовал себя несколько увереннее. На Версус Ян нарвался вполне осознанно, то ли желая продемонстрировать Миклошу, с какой легкостью способен вывернуться из этой гадости, то ли в попытке продемонстрировать красноречие, которым его все боги Хаоса не обделили.
Я говорю все прямо в лоб, как бы со мной не поступили, ведь, избегая острых углов, рискуешь остаться с тупыми! – знай рыжий, что это называется рэпом, может быть бы и больше практиковался в поэзии обстёба и ругательства. Но это было то, что пришло в голову как-то само. Но цирк пора было заканчивать. Мрачеку было свойственно некое брутальное изящество, так что обычный фините он вплел с легким матерком:
Иди-ка ты нахер, говорю я тем, кто заебал меня, Фините Инкантатем! – что-что, а ругаться при старшем брате вроде Иржи не то чтобы даже необходимость, но своего рода святая обязанность. Так же, как иметь крепкие кулаки и парочку неплохих, а, главное, отточенных заклинаний.
   Вообще Ян мало задумывался о том, что почти все заклятия, что он использовал в бою – темномагические, и все потенциально убивают, но, как любил говорить Иржи – все убивает, главное, правильно  использовать. И только Мрачек собирался применить костедробящее, как пришлось уворачиваться от хулиганских чар танца. Ну как "уворачиваться" – сделать шаг в сторону. Руки уже потихоньку начал обжигать холод. Использовать щиты против таких глупостей было бы идиотизмом и тупой тратой сил, которых, стоило отметить было не так уж много. Настолько немного, что ни один волшебник в своем уме не стал бы бросать вызов. Но когда это хоть кто-то из его семьи был "в своем уме"?
   Но вот на фразу про "леди" Ян всерьез разозлился. И выбросил вперед заклинание, которое не просто способно убить, а делает это самым ужасным из возможных образов.  Заклятие внутреннего кровотечения было вычитано в одной из книг, а потом успешно применено на одном из уроков Темных искусств. Профессор был в восторге, не ожидая от талантливого, но откровенно ленивого чеха подобных фокусов, но одно дело урок, другое дело реальные нервы и реальный адреналиновый раж боя. 
   Стеллаж, посвященный боевой магии и темным искусствам, вернее, доступная студентам его часть, был облюбован Яном и Иржи уже очень давно. Братья Мрачек, четырнадцати и шестнадцати лет, нередко получали нагоняй от профессуры за дуэли на заднем дворе. На их стороне неизменно оставались преподаватели Темных искусств и Боевой магии, а потому все вопли про "исключим", оставались не более чем воплями. Действительно, какой там исключить?  Звезда спорта местной величины и в общем-то гений, будущий то ли аврор, то ли ученый были не совсем теми мальчишками, которых школа хотела бы терять. К тому же дрались они не на смерть, не забывая, что вообще-то братья, и все последствия ликвидировали сами же, на месте.
Дерись, будь добр, как полагается. Мортиферум! – рыжий не дожидается ни попадания, ни реакции, а просто бьет дальше, широким жестом,  наотмашь. Мортиферум вырывается из палочки снопом черных искр, и ничего. Они просто не долетают до цели, истлевая на полпути. Так бывает, когда пытаешься применить что-то новое в дуэли.
Лазум Бонум! – все же без костедробящего заклятия сложно было чеху представить дуэль. Этой "пакости" его научил, предсказуемо, старший брат. Анна им тогда чуть уши не оборвала, потому что У Яна оказалась сломана левая нога, а у Иржи в трех местах – правая рука. Тогда первый раз победил младший брат. С тех пор костедробящие чары – любимая часть дуэли у Мрачека.
   Нет, голову держать в холоде ну никак не выходило. Зато этот самый холод бодро и весело расползался от плеч на грудь, сковывая льдом не голову, а сердце. Ведь должно быть наоборот: голова в холоде, горячее сердце. Но должно быть так у всякий светлых ангелочков. Ян к ним явно не относился. До ангела ему было как пешком до Венеры, а дальше на перекладных. Поэтому с пугающей регулярностью его сердце обращалось в лед. И будь он чуть-чуть пометче – он бы убил Басараба следующим заклятием:
Венатикус Хаста! – десятки чрезвычайно острых кинжалов летят вообще к потолку.
   Жест вышел смазанным, Мрачек допускает ошибку, снова же, поверив в чудодейственную теорию, вообще ни разу не примененную на практике. Ну, выглядит хотя бы острым. Руки уже обжигало так, что промахи были неслучайны. Ян лишь привычно стискивает при этом зубы, при этом его губы превращаются в тонкую полосу, а кожа заметно бледнеет. Еще немного и губы посинеют, а руки обледенеют, и палочка окажется на полу. Но не сейчас. Ян почти уверен, что после потока пакости, впущенного в противника, бить будут всерьез. Его хватит на один щит, а затем либо попадет заклятие, либо он упустит палочку. Следовало бы сдаться, но… дурацкий немецкий комплекс неполноценности и рьяное желание победы в любом бою не дают это сделать. Судорожное движение, и палочка словно прирастает к руке. Удивительно, как с таким-то характером его выбрала лоза. Палочка, которая просто не бывает жесткой, которая подходит тем, кто способен договорится, тем, кто идет на компромиссы. Но палочки не выбирают волшебники, все происходит ровным счетом наоборот. И семье Шрёдер это было известно отлично.


Mortiferum – из палочки вырывается насыщенный черный луч, который не оставит никаких следов на теле, но зато начнется очень сильное внутреннее кровотечение.
Lasum Bonus – ломает кости.
Venaticus hasta – вызывает появление жидкой стали, которая застывает и превращается в очень острые кинжалы.

Отредактировано Jan Mráček (2017-01-08 17:45:18)

+4

10

.   Честно говоря, Миклош ожидал от Яна куда большего красноречия – ведь не просто так тот специально не стал блокировать Версус. Но даже после выданной яростно строки это прозвучало достаточно… Как? Наверное, слово «круто» будет уместнее всего. Так что Миклош сначала думал было вежливо похлопать резиденту Камеди Дурмстранг, но потом решил – как обычно, да – выпендриться и проявить своё знание особо никому не интересных и не слишком часто используемых в повседневной жизни чар:
Plausus, – и каменный коридор взрывается шумом апплодисментов.
   Миклош негромко смеется – да, он, наконец, начал наслаждаться ситуацией. Для полноты картины не хватало того, чтобы Ян поклонился, завершив своё «выступление». Но смех Дракулешти резко оборвался, как и заклинание аплодисментов, когда в ответ он получил отнюдь не поклоны, улыбки и расшаркивания, а заклинание, явно относящееся к тёмной магии.
   С тёмной магией у Дракулешти были очень сложные отношения. Его, безусловно, интересовали те разделы магии, которые признаны были запретными не столько из-за того, что были и правда тёмными и страшными, нет – скорее, неизведанными. Миклошу было интересно читать о создании големов на примере знаменитого происшествия в Праге, после которого, кажется, эту практику и запретили. Имея достаточно знаний, он бы, пожалуй, всерьез этим увлекся после окончания школы – что ещё может быть высшей мерой волшебства, как не создание мыслящего существа? Но данные о големотворчестве были слишком обрывочными, так же, как и сведения о некромантии и демонологии – больше похожие на языческие сказки, чем на научные исследования. И не разобрать, было ли это на самом деле или это просто иллюзии, наведенные талантливыми магами для того, чтобы попугать или взбудоражить доверчивых симплексов. Кстати, вопрос симплексовой религии тоже оставался открытым – чем, например, вызваны мифы об Исусе, если не тем, что он был просто талантливым магом? А почему же, в таком случае, маг попытался стать божеством среди симплексов, как Мерлин у британцев?
   В любом случае, Миклош слишком лихорадочно хватался за информацию, чтобы остановиться сейчас на детальном изучении чего-либо вне школьной программы, но это и логично – в четырнадцатилетнем возрасте он и так знал слишком много, от чего страдали его коммуникативные навыки. Такой взрослый, если судить по багажу знаний, и такой мальчишка, если отобрать у него умные книги и просто предложить провести время со сверстниками... Если же говорить о той части тёмной магии, что относилась к боевым заклинаниям, то здесь уже дела обстояли сложнее. Учитывая, что отец с детства рассказывал страшные вещи из своей рабочей практики о пагубном влиянии использования подобных чар, о постепенном разрушении души и тела волшебника, практикующего тёмную магию – отходить далеко от школьной программы его наследнику не очень-то и хотелось. О существовании души, как некой метафизической величины, Миклош не слишком часто задумывался, но вот тело его и так было слишком хрупким – куда его ещё разрушать? Так что все хоть приблизительно темномагические боевые заклинания, которые если и попадались в его планы изучения, то практиковались единожды-дважды (естественно, без достижения эффекта) просто для закрепления материала, но в дальнейшем не использовались вовсе. Потому что Миклош по сути своей был трусом и боялся гнева отца примерно настолько же, насколько смерти.
   Увидев сноп чёрных искр и услышав «Мортиферум», Миклош успел немного испугаться, вспомнив эффект этих чар – совершенно не хотелось скончаться от внутреннего кровотечения, пока идиот Мрачек будет злорадствовать и попирать носком ботинка его бледнеющее тело без намерения отволочь к колдомедику. И тем сильнее было его облегчение, когда чары даже сформироваться не смогли, не то, чтобы попасть в цель. Это дало его самоуверенности новый виток, и колкие фразочки уже готовились слететь с языка, но сменились стоном боли – Лазум бонум попал точно в цель, вызвав ужасающе громкий хруст в запястье, на которое теперь даже смотреть страшно было. Уверенность в себе и в том, что Мрачек просто выпендривается, не умея ничего по сути, сыграло с Басарабом злую шутку.
Мрачек, ты больной?! – успел крикнуть испуганно Миклош, прежде чем чех отправил в него очередное заклинание, к счастью, бодро вильнувшее серебристым потоком жидкой стали куда-то в потолок, в полете превращаясь в острейшие лезвия.
   Хорошо, теперь понятно было, что чех не шутит. А вот Дракулешти очень хотелось пошутить от нервов, что они договаривались на обучение Трансфигурации, а в процессе Мрачек делает всё, чтобы учить его стало некому. Непонятно было, как вести себя с разбушевавшемся фламмовцем, который бодро бросался темномагическими, пусть и большая часть из них не достигла нужного эффекта. Он был опасен, и сейчас необходимо было максимально быстро заканчивать дуэль. По пальцам левой руки начинали мерзко сползать тонкие ручейки крови, что значило одно – перелом открытый, осколки кости пропороли кожу и не факт, что крупные сосуды остались в порядке, а он сам не умирает понемногу от кровопотери.
   Паниковать было не лучшим вариантом, поэтому Миклош взял себя в руки (одну руку, если задуматься), и покрепче сжал палочку,
Ян, – как редки те мгновения, когда он называет чеха по имени, – предлагаю завершить нашу дуэль ничьей, – ответом служит резкое «Нет». – Хорошо, как пожелаешь. Ступефай! – Миклош нервно усмехается и с идеальной четкостью выписывает палочкой пусть не настолько выпендрежные, а вполне так распространенные, но от этого не менее мощные оглушающие чары.
   Ступефаю его научил Константин путем долгих и зачастую не самых приятных тренировок, зато теперь он получался у Миклоша практически идеально в любом, даже самом сонном, усталом, разбитом состоянии. Повинуясь его воле, алый луч заклинания летит в противника, однако эффекта не даёт – Мрачеку удаётся блокировать чары, и тут Миклош без долгих пауз отправляет следующее, шепнув, чтобы его не было слышно:
Силенцио, – уж что-что, а невербальные чары уж явно были чеху пока недоступны, учитывая, что научиться им будет посложнее той же разнесчастной Трансфигурации.
   Вот это заклинание как раз попало в цель, и Миклош с широкой улыбкой поинтересовался:
Ну что, Мрачек, больше не хочется поделиться с миром своей нелюбовью ко мне, или выругаться, например, как ты любишь? – осознание, что чех так легко не сбросит чары и что у него есть хотя бы минут десять тишины, возвращало на место пошатнувшееся самообладание и позволяло больше не бояться за свою жизнь. – Что такое? Хочешь что-то сказать? Ой, как жаль, что я тебя совсем не слышу! Думаю, дуэль можно считать завершенной, согласен? – не дождавшись ответа или хотя бы кивка, Миклош пожал плечами, – хорошо, молчание твоё я восприму как знак согласия.
   Сломанное запястье беспокоило его достаточно сильно, но не настолько, чтобы не обратить внимание, что с Яном происходит что-то явно незапланированное.
Эй, ты в порядке? – с долей беспокойства спросил Дракулешти, делая пару шагов по направлению к чеху.
Кстати, с тебя причитается награда за мою победу – зачем тебе перчатки? – уже спросив, он посмотрел на голую руку рыжего, держащую палочку.
   И она выглядела уж слишком странно как для того, чтобы быть в порядке.


Plausus – заклятие аплодисментов.
Stupefy — оглушающие чары — заклинание, оглушающее и ошеломляющее (а зачастую и сбивающее с ног) противника.
Silencio — чары тишины — заклятие для устранения звуков, издаваемых определенным объектом.

Отредактировано Miklós Drăculești Basarab (2017-01-14 03:34:32)

+3

11

Мрачек, ты больной...
   Пожалуй. Ян слышит хруст ломающейся конечности оппонента, видит кровь из открытого перелома, видит торчащую кость. Скорее всего, им оторвет голову директор и будет абсолютно прав. Сейчас в голову пришло запоздалое понимание того, что узнай кто-то серьезной дуэли между двумя школьниками, они оба могут вылететь. И, если Миклош, в общем-то, не выходил за пределы школьной программы, и проверка Приори Инкантатем это докажет, то палочка Яна выдала полноценный список на вылет. Маленький Геллерт Гридевальд, черт побери.
   Оставалось лишь верить, что страх перед тем, что обычно устраивают ябедам в школе, сильнее, чем желание таким вот образом отомстить. Потому что все было в семье Шрёдеров, а вот из школы еще не вылетали её представители. Ян запоздало испугался того, как именно оборвет ему уши дед. Отец то что, ну может, изобьет, но все ерунда. Один раз сделает и забудет. А вот дед... Дед будет методично бить по самолюбию, выносить мозг и заставлять учиться самостоятельно – лучше уж убиться, чем возвращаться домой из-за исключения.
   Румын предлагает завершить дуэль ничьей, но, рыжие придурки умирают стоя. Стоило бы принять предложение, разойтись, отправится к Иржи и попросить помощи с предметом. Осталось только выяснить, что за предмет, но Ян уже живо представлял гениальную морду старшего брата, который сначала нещадно его стукнет, раз так двадцать, а потом попробует догадаться по описанию, что за предмет.
   Холод сковывает движения, не позволяет двигаться так, как привыкли фламмовцы: четко и грациозно, без лишних движений. Судорожно сжимая палочку, Ян практически инстинктивно отражает Ступефай. Банальным Протего, который уже шепчет посиневшими губами. Он здорово замерз, и даже стоять на ногах было огромным усилием. Каждое, даже мимолетное движение вызывало ужасную боль, драться, справедливости ради, при начинающемся приступе рыжий еще не пробовал. Если это проклятие сегодня убьет его, чех даже не удивится. Ведь в основном магическим резервом и сдерживалось происходящее с его телом каждый раз.
   На шее болтался пузырек с зельем от обморожения, на который были наложены чары уменьшения. Но прямо сейчас в него летит какая-то пакость, и Ян может и мог бы уклониться, но ноги уже не гнулись, и не хватило буквально доли секунды, чтобы сделать спасительный шаг в сторону. Силенцио, просто восхитительно. Дуэль торжественно проиграна, потому что последний раз на то, чтобы снять это заклятие ему понадобилось два часа. А предпоследний раз понадобилась Анна. Вообще сестра была отличным контрзаклятием, пока училась в этом же замке. А теперь, когда Иржи делал младшему гадости, выкручиваться приходилось самому.
   И если бы не было так мучительно больно, Ян бы просто заехал кулаком по лицу Басарабу, но палочка летит на пол, пока Миклош откровенно стебет его. Ян медленно движется к стенке, в то время как каждый шаг, словно в датской сказке о Русалочке, отзывается дикой болью в ногах, словно бы он поменял их с рыбьего хвоста на человеческие. И, дойдя до стены, он прислоняется к ней спиной, медленно сползая на пол. Хотя бы сидя.
   Приступ тем временем и не думал утихать. Хотелось бы закричать, но Силенцио подоспело как раз вовремя. Палочка так и лежала на полу в паре шагов от Мрачека. Морозный узор на коже начинал чернеть по краю, правую руку фламмовец уже практически не ощущал. Такой же болью отзывала и грудная клетка и ноги, и вообще все тело. Благо, шея и голова вроде не пострадали. Тяжелый выдох и взгляд на румына. Он опускается рядом, и, кажется, забыл про свой перелом. Ян смотрит на руку противника и понимает, что та выглядит кошмарно. Взглядом он показывает:«вали» в сторону лазарета. Было бы здорово, если бы никто не связывал между собой бардак в коридоре и перелом Дракулешти. Потому что этот приступ покажется Яну лучшим, что с ним происходило. Он мог убить придурка, который оставался единственным наследником своего отца. Учитывая, что собой представлял папочка Миклоша, исключение – лучшее, что грозило Яну.
   Чех пытался нащупать левой рукой, которой тоже коснулось проклятие, бутылек с зельем на шее. Во всяком случае, левую руку он чувствовал, пока что. Плюнув на это, после бессмысленных попыток, он уставился взглядом «Почему я до сих пор тебя вижу» на румына. Если тот рассчитывал получить ответ о перчатках, то момент сейчас так себе. Невербальное «Фините» сейчас слишком большая роскошь для вымотанного организма Яна. И если он выживет сейчас, то он больше не станет бросать вызовы на эмоциях, особенно если уже будет чувствовать начала приступа.
   В идеале – это немного пройдет, и Ян сможет доползти до их с Иржи комнаты в галерее факультетских спален. А там братец уже не в первый раз будет оказывать помощь. Потому что за всю свою жизнь в лазарете с обморожениями Мрачек так и не побывал, предпочитая старательно скрывать свой недуг. Преподаватели были в курсе лишь того, что ему позволено носить перчатки, дед каким-то фантастическим образом донес до директора школы необходимость содержания этого семейного секрета в тайне.
   Но придурок Басараб по какой-то причине продолжал топтаться рядом.

Отредактировано Jan Mráček (2017-01-13 20:47:34)

+4

12

.   Мрачек ничего не отвечает, а просто отходит назад на пару шагов и медленно сползает вниз по стеночке, оказываясь на полу и прислоняясь к ней спиной. По его рукам начинает расползаться иней. Иней? После банального Силенцио и так и не попавшего в цель Ступефая? Да не бывает такого, Дракулешти, конечно, был весьма талантливым магом, но такой эффект не могло вызвать ни одно из примененных им или самим Мрачеком заклинаний. Вот тут-то Миклош и вправду испугался.
   Обмороженные пальцы слепо шарят по груди, где под квиддичной формой угадываются очертания какого-то кулона на цепочке, но попытка оказывается тщетной, и Ян в буквальном смысле слова опускает руки. Пусть он не говорит ни слова, но по его мимике явно видно: чех испытывает дикую боль. Скорчившись возле стены, Мрачек угрюмо глядит на него исподлобья, всем своим видом вызывая внезапную жалость. Хотя, скорее не жалость – сочувствие. Равных не жалеют, пусть и несколькими минутами раньше Дракулешти поносил почем зря несостоятельность фламмовца в учебе, в этот момент они были в равной степени пострадавшими после этой неуместной, на эмоциях проведенной дуэли.
   Садистом Миклош не был никогда, поэтому, как бы в глубине души ему, возможно, не хотелось стоять над поверженным противником и гомерически хохотать, как злодеи в театральных пьесах – в любой ситуации он остается, прежде всего, человеком. А первое, что любой адекватный человек делает в подобном случае – попытается выяснить уровень опасности и насколько это угрожает жизни пострадавшего. Но первым делом следовало вернуть возможность говорить Яну, который сейчас что может делать, так это лишь хмуро пялиться на него и не шевелиться, видимо, в надежде, что дела станут лучше сами собой.
Финита, – направляет Миклош палочку, которую все ещё сжимает в пальцах здоровой руки, на Мрачека. – А теперь быстро объясняй, что с тобой и как мне тебе помочь, – по рыжему видно, что он явно собирается сказать какую-то гадость или попытаться избавиться от ненужного свидетеля его… Чего? Болезни? Проклятия? Но Миклош резко качает головой, перебивая его на полуслове:
Нет времени спорить, Мрачек, что с тобой? Хотя упустим это, расскажешь позже. Что на шее висит? Лекарство? – благодаря своей наблюдательности Дракулешти умеет быстро делать выводы и может сориентироваться в критической ситуации.
   Все их разногласия и споры резко отходят на задний план, потому что морозные узоры и чернеющая под ними плоть выглядят достаточно пугающе, чтобы собраться и начать срочно что-то делать. Надеясь, что не получит потом в морду за переход всех возможных границ, Миклош плюет на все и бухается на колени перед Яном. Мелкое каменное крошево, разлетевшееся по всему коридору в результате Бомбарды, неприятно колет колени сквозь тонкие брюки, и Миклош думает мимолетно, что одежда после сегодняшнего будет совершенно испорчена. Пачкая кровью, капающей с пальцев левой руки, квиддичную форму чеха, он запускает правую руку ему за ворот, нащупывает тонкую цепочку и осторожным движением вытаскивает на свет маленький бутылек с зельем.
   Гениальным зельеваром Миклош никогда не был, поэтому понять, что за зелье находится в бутыльке, не представляется возможным. Но, судя по виду противника, он прекрасно знает о его действии и вообще о своем… Недуге? Басараб всё ещё не может подобрать слово, каким можно назвать происходящее.
Увеличить… Нужно… – неразборчиво хрипит сквозь зубы Мрачек, настолько невнятно, что Миклош не сразу понимает, чего от него хотят.
   Но потом, сориентировавшись, он понимает, что вряд ли это зелье, чем бы оно ни было, настолько мощное, что пары капель, содержащихся в малюсеньком кулоне, хватит, чтобы остановить кошмар, происходящий с фламмовцем. И снова достает палочку, которую успел не особенно аккуратно сунуть в карман мантии.
Энгоргио, – немного сомневаясь, все же произносит он, рисуя палочкой незавершенный круг над пузырьком, и тот под действием магии увеличивается в размерах до нормального такого вместилища нескольких миллилитров лечебного зелья.
   Удовлетворенно кивнув, Миклош выдергивает пробку и приставляет горлышко к губам Яна. Холодные, – случайно коснувшись их пальцем, отстранённо думает он. Пока чех с явным трудом делает пару глотков зелья, его невольный колдомедик разглядывает красивые морозные узоры на руках, окаймленные потемневшей плотью, и представляет, как сейчас горит у Яна все тело от холода. Не обладая глубокими познаниями в колдомедицине, он только и может, что ждать действия зелья, не зная, чем ещё помочь пострадавшему. А ещё он пялится на веснушки, которыми усыпано все лицо чеха, рыжие волосы и эту дурацкую ссадину на покрасневшей коже лица, которая почему-то так взбесила его буквально парой десятков минут раньше.

Ты как? Жив? – через пару наполненных звенящей тишиной минут, прерываемых хриплым дыханием Яна, спрашивает Миклош. – С такими спецэффектами ты, кажется, не на тот факультет угодил – был бы Снежной Королевой, талисманом Гласиаса, – хмыкнув не от того, что шутка смешная, а от её неуместности, он машинально тянется поправить волосы, давно лезущие в глаза, сломанной рукой. Из-за чего кость смещается ещё больше, вызывая острую боль от кончиков пальцев практически до локтя.
   Шипя от боли, Миклош осторожно опускает руку вниз. Кровь всё ещё не останавливается.

+2

13

Мельница - Любовь во время зимы
   Сначала Ян хотел просто ругнуться и послать Миклоша к черту. Во всей школе о его проклятии знали лишь Матвей и Иржи. Да и то, Матвея бы Ян предпочел не посвящать. Хотя бы потому, что чувствовал свою вину перед тем, кто был как брат, за то, что ему приходится порою оказывать рыжему помощь, вместо того, чтобы заняться чем поинтереснее. Но сам рыжий был не способен что-то сделать со своим телом. Как и банально дотянуться, не померев от боли при этом, до  пузырька с целебной жидкостью. И потому все гадости Ян засунул себе туда, откуда взял.
   Когда Миклош падает перед ним на колени, Ян удивляется, но сил на то, чтобы продемонстрировать это уже нет, каждое движение все еще отдается невыносимой болью. Это определенно сильнейший приступ за последние пару лет. Еще ни разу Ян не доводил себя добровольно до такого магического истощения во время того, как иней полз по коже. Маленькие приступы гасились очень просто. Перетерпеть, когда руки стремительно охлаждаются – и даже кожа может не почернеть. Затем просто выпить зелье. Глоток – и все сойдет. Последний раз чернела кожа тогда, когда это увидел Драганов. Тогда Ян так отчетливо испугался потерять того, кто стал другом, первым и единственным, что приступ лишь усилился за счет волнения и паники. Но это было когда им было по 10. Сейчас он взрослый парень и должен был понимать предел сил. Хотя в бой он старался идти на холодную голову, но, следует отдать себе должное, – он был зол. Да что там – в ярости. Это и позволило, напополам с истощением сил, выдать такой "восхитительный" эффект.
   Когда от резкого движения поднимается каменное крошево, он невольно закашливается, что добавляет новой боли. Грудная клетка, движущаяся рефлекторно, да и такие же точно инстинктивные попытки выкашлять лишнее лишь тревожили поврежденную кожу. Там, где пошел некроз, правда, было все равно. Этих участков Ян уже просто не чувствовал. Но вот израненные спина и грудь вволю получили новых ощущений.
   А если там под сердцем лёд, то почему так больно жжёт? Румын нащупывает на шее цепочку с зельем. Надежда на то, что он сам догадается увеличить, была призрачной, а без зелья становилось с каждой секундой все сложнее. Это было бы похоже на ломку, как при зависимости, если бы не "спецэффекты". На форму падает несколько капель крови Басараба, что вдвойне иронично, учитывая, от кого происходит его род. Некоторые сказки говорят, что кровь вампира делает того, кто ее попробует, вампиром. И если бы не было так больно, рыжий бы пошутил на эту тему.
Увеличить... нужно... – голос не похож на его собственный, недавно сломавшийся голос, скорее, это хрип агонии, издаваемый умирающим зверем. Но никак не человеческий голос, если бы не слова. Дыхание буквально звенит в воздухе. Потому что каждое движение грудной клетки – это новая жгуче-режущая боль по всей коже. Каждая клеточка словно разрезана острым краем такой красивой, но такой холодной снежинки. Если кто-то любил зиму – то точно не Ян. Ян зимы боялся. Боялся, что когда-нибудь в одну из снежных зим за ним придет она, вся в белом. Мрачек боялся смерти. Снежной королевы. Боялся до замерзающих слез на щеках, до морозных узоров по телу, боялся осколков зеркал, того, что один из них может попасть в сердце. И тогда не только тело покроется инеем. Замерзнет сердце. Холодная голова, но горячее сердце. Глупо и по-детски, но Ян боялся тройки коней, из-под копыт которых вырываются вьюга и метель. И боялся того, что их хозяйка придет за ним. Сколько раз он видел ее во сне. Такую прекрасную, обнимающую его. Но он знал кто эта женщина с лицом ангела. Смерть.
   И вот спустя мучительные секунды, холод уходит. Анна доводила зелье до совершенство который год, и вот сейчас оно удалось ей лучше. Буквально минута, и возвращается возможность шевелить конечностями. Остаточно, "метка снежной королевы" все еще оставляла низкую температуру сомнительным бонусом. Все еще нещадно мерзли руки, но можно было хоть двигаться. Миклош шутит так, что аж передергивает. В самую точку. Парнишка с Фламмы и талисман ботаников.
Жив. Спасибо, – это произнесено отрывисто лишь потому, что от приступа чех еще не до конца отошел. Но он попытался вложить максимальную благодарность в эту короткую фразу. Басараб тянется, видимо, автоматически, поврежденной рукой к своим волосам и резко шипит от боли. Что ж, долг платежом красен. Ян, еще немного пошатываясь встает и подбирает свою палочку.
Энхаэмон, – он наставляет палочку на руку румына. Это, собственно, было любимое заклятие капитана команды. Ондраш порывался так же убрать нелепую ссадину сегодняшней тренировки, но Ян унесся из раздевалки, не переодевшись, венгр просто не успел подлатать своего загонщика. Но вот кровеостанавливающее не проходит. Ян снова произносит заклятие, одними губами, и только на третий раз кровь останавливается.
Мы идем в лазарет, Дракулешти, сейчас же. И упаси тебя все боги Хаоса сказать хоть кому-то там, что произошло со мной. И да, по дороге объясню про перчатки, ты победил, как-никак.

+2


Вы здесь » Don't Fear the Reaper » Лавка древностей » Тяжело в учении


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2016 «QuadroSystems» LLC