[СЮЖЕТНАЯ ОЧЕРЕДНОСТЬ]
[00.00] NAME NAME [00.00]
[00.00] NAME NAME [00.00]
[00.00] NAME NAME [00.00]
[00.00] NAME NAME [00.00]
[СКОРО БУДУТ ОТКРЫТЫ НАБОРЫ В СЮЖЕТНЫЕ КВЕСТЫ!]



Matvey Reinhard Amelia
Не бойся смерти, мой дорогой друг. Она может быть неслышной, может ослеплять зеленым светом Авады, может таиться в крохотном сосуде, а может настигнуть тебя немощным стариком в твоей постели. Одному Богу известно, когда и как ты станешь ее жертвой. Ей не важно кто ты - Пожиратель Смерти, или член Ордена Феникса, даже последователи Даров Смерти не смогут избежать своей участи. Альбус Дамблдор начинает новую шахматную партию со своим излюбленным партнером, только в этот раз на шахматной доске не фигуры, а человеческие жизни и судьбы.
о
п
р
о
с
к
о
н
к
у
р
с

Don't Fear the Reaper

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Don't Fear the Reaper » Лавка древностей » not by choice, but by chance


not by choice, but by chance

Сообщений 1 страница 30 из 56

1

not by choice, but by chance
Stone Sour - Wicked Game

http://sd.uploads.ru/7kN42.gif  http://s8.uploads.ru/Cb6Ee.gif
http://s5.uploads.ru/VkdqU.gif  http://s0.uploads.ru/isUMK.gif

Rainer Thorsen, Arnbjørn Thorvaldsen

9.12.1979, Норвегия, шаманское поселение

Зима - время спячки для медведей. Однако человеческому организму не объяснишь, почему он должен проспать несколько месяцев к ряду, звериная же часть шамана злится, что не удается последовать заложенным инстинктам. Медведи-шатуны, как правило, опасны, слишком раздражительны, агрессивны.
Бедные лисы.

+2

2

- Том, высади меня здесь. Я списывался с главой общины, он знает о моём приезде, так что оставь вещи в его доме.
Водитель, который и сам жил в этом поселении, и которого Райнер так удачно нашёл в городе, когда искал попутчика, понимающе хмыкнул в свои усы, замечая голодный блеск в глазах Лиса. Райнер смотрел на укутанные в снежные шубы деревья, замечал тонкие цепочки звериных следов по выпавшему прошлой ночью свежему снегу, и безумно хотел оказаться на улице, размять лапы и наконец-то дать лисёнку волю. В городе особо по улицам в пушистой шкурке не побегаешь, а здесь была его родная стихия. Райнер был лишён леса почти одиннадцать лет - большую часть своей жизни.
- Видишь дымок над тем кедром, парень? - машина остановилась, и Том указал на тонкую струйку дыма, рядом с которой Лис заметил ещё несколько, едва различимых на фоне ясного неба. Вероятно, кто-то растапливал печь, чтобы согреться или приготовить еду.
Он помнил, как вместе с братьями отправлялся в лес за хворостом, как помогал остальным тащить срубленное дерево, а потом складывал порубленные старшими дрова в поленницу. Сам Райнер в то время и топор поднять не мог - тот был просто тяжелее худощавого мальчишки, который вечно хотел есть.
Воспоминания как хорошие, так и плохие, смешивались словно в калейдоскопе, воскрешая в его голове подробности, о которых парень не помнил или пытался забыть. Лес словно узнал его, и пусть это была не родная деревня Лиса, лес словно был живым организмом и напоминал Райнеру о том, кем он был. Высокие деревья шептали, как сильно они соскучились по нему, и парень отвечал им взаимностью.
- Через пару часов доберусь, Том. Хочу размять лапы.
Отправив с водителем свой скудный багаж, состоящий из одного единственного чемодана с одеждой и некоторыми дорогими парню безделушками, Райнер выбрался из машины, полной грудью вдыхая морозный свежий воздух. Когда пикап, гружёный продуктами и вещами, закупленными в городе, отъехал, Том заметил в зеркале заднего вида деловито направляющегося в лес рыжего лиса.
Райнер дождался, когда машина скроется из виду, мягко ступая по снегу, под верхним пушистым слоем которого скрывался более утрамбованный, превратившийся в корку, способную выдержать не только лиса, но и, наверное, даже волка. Деловито принюхиваясь, Райнер углублялся в лес, теперь безошибочно чуя общину и не рискуя сбиться с направления. Он не спешил к домам, лес пьянил его, и вскоре парень, отдавшись охватившему его пьяному восторгу, кувыркался в снегу, прыгая и резвясь как маленький лисёнок и наверняка своим поведением сбивая с толку наблюдавших за ним с верхушек деревьев птиц. На какое-то время он полностью отдал своё сознание лису, ощущая его бесконечную радость, не ограничивая в направлении и позволяя как следует размять лапы. Они бежали в самую чащу, ныряли в сугробы, больше пугая притаившихся под снежной коркой мышей, чем действительно охотясь за ними. Заметив мелькнувшего за чёрным стволом дерева зайца, лис погнался за ним, заставляя душу ушастого уйти в пятки. Они петляли между деревьями и голыми кустарниками, пока Райнер наконец не загнал бедного зверька и, наклонившись над ним, несколько секунд наслаждался своей победой, а потом просто ушёл. Парализованный от ужаса беляк не сразу поверил в свою удачу, а затем драпанул так, что брызги снега, взметнувшегося вокруг него, долетели даже до Торсена.
"Живи, ушастый, сегодня твой день".
Мысленно посмеиваясь, Райнер проверил направление деревни и, поняв, что несколько отдалился от неё, вернулся на прежний курс. Всё-таки ночевать в лесу ему не хотелось, да и в доме главы общины, возможно, будет накрыт стол, и проголодавшийся с утра лис наконец поест. Он надеялся, что правила гостеприимства в этом селении не отличаются от его родного.
Поваленное дерево на его пути дерево вынуждало парня сделать небольшой крюк - с одной стороны от него рос густой кустарник, а с другой располагался обрыв, в котором было столько снега, что Райнер наверняка утопнет в нём с головой. Но лис решил поступить иначе и, потоптавшись лапами на небольшой прогалине, оттолкнулся и перелетел через толстый ствол, плюхаясь в очередной сугроб и взметая вокруг себя столб снега, почти такой же большой, как от зайца, который недавно убегал от него. Фыркая и стряхивая с усатой мордочки налипшие снежинки, Райнер едва не оказался под копытами драпающего лося, который, должно быть, мирно выковыривал из-под снега мох и никак не ожидал, что на его обеденный стол свалится сумасшедший лис.
Этот лес определённо не привык к таким неадекватным обитателям, но Райнеру было плевать. Выбравшись из сугроба и отряхиваясь, он потянул носом, чуя дым уже близко. К нему примешивался запах лося, какой-то птицы, оставившей на снегу цепочку своих следов.
И медведя.
Возмущённый рёв огласил чащу раньше, чем Райнер понял, что влип. И когда он заметил бурого медведя, было уже поздно.
"Ой, ой".
Попятившись, лис попытался забиться в дыру под поваленным стволом, откуда медведь мог его не достать.

Отредактировано Rainer Thorsen (28.04.17 16:05:38)

+2

3

Воздух был неподвижным, прозрачным, какой бывает только зимой, в сильные морозы, а снег блестел на солнце так ярко, что глазам было больно – погода была прекрасной. Он вышел из дома рано, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить жену и дочь: Астрид и так уставала с неугомонной малышкой, пусть отдохнет, пока Беата спит. Девочка еще ночью забралась к ним в постель, чего-то испугавшись или же увидев дурной сон, и спала, прижимаясь к ним обоим. Из-под одеяла пришлось выбираться очень осторожно, аккуратно расцепляя детские ручки, обхватывающие его.
Чуть улыбнувшись, он погладил дочь по светлой макушке и все же ушел. Этот день он собирался целиком посвятить своей животной ипостаси.
Медведь уже давно недовольно ворчал, ворочаясь колючим комком где-то в подсознании, желая вырваться на волю, не ограниченную человеческими условностями. Он никогда не оставался в человеческом облике долгое время, слишком сильно был привязан к своим животным сущностям – порой ему казалось, что он может услышать их голос, тихо шепчущий на ухо о каких-то своих переживаниях, доступных только им.  Он прекрасно понимал и беркута, и медведя, и старался никак не ущемлять их, находить какую-то гармонию с животным обликом. И если медведь хотел размять лапы – шаман шел в лес.
Ему пришлось взять машину, чтобы отъехать подальше от поселения: не хотелось случайно наткнуться на человека, потому что первым, что он ощутил, когда обратился, был голод. Дикий, прямо-таки зверский голод – теперь он диктовал шаману то, как ему поступать, а вовсе не человеческие, разумные суждения.
Постепенно пришла и злость, свойственная тем медведям, которые так и не впали в спячку. С этим Бьорн не мог ничего поделать, и хотя зимой он действительно спал дольше обычно, уснуть на несколько месяцев он точно не мог, и это именно то, где два сознания вступали в конфликт. Невозможность получить то, что предписывалось ему самой его природой, делала медведя более агрессивным, раздражительным, потому он и решил уехать подальше.
И все же несмотря на чувство голода, которое как будто разъедало его желудок, сейчас он был доволен. Холода он не ощущал, надежно защищенный толстой шкурой, а запахи леса, его звуки приносили удовольствие, учитывая, что в последний раз он так выбирался целых несколько недель назад. Было приятно снова получить такую свободу.
Медведь неспешно шагал под деревьями, оставляя глубокие следы в свежевыпавших сугробах, принюхивался к каждой коряге и кусту, надеясь чем-нибудь поживиться. Под слоем снега нашлась пожухлая трава и осенние желуди, да и то всего несколько штук – медведю это не слишком-то помогло. Дичь была более вероятным вариантом, и он попытался уловить след, водя носом по воздуху.
Запахов других животных было действительно много, но, поразмыслив, хищник выбрал тот след, который принадлежал лосю. Крупная добыча, можно будет наесться, к тому же он знал эти места, подобраться к нему будет несложно, и он был недалеко. Облизнувшись, медведь аккуратно потопал к своему обеду, двигаясь на удивление тихо.
К лосю он подбирался аккуратно, чтобы не вспугнуть раньше времени. Если удастся подойти достаточно близко, прежде чем тот даст деру, он сможет его догнать, и медведь уже почти что чувствовал на языке пресный привкус крови травоядного, вспоминал, какого это, впиваться клыками в мясо, еще теплое, сочное. Он высунул язык, пробуя воздух – как будто мог так ощутить желанный вкус, насытиться.
Он уже видел лося, до того оставалось всего ничего, и пока он не заметил шамана. Добыча была практически в его лапах, еще несколько шагов, и он перешел бы на бег, но вдруг прямо перед лосем на снег упал лис. Медведь учуял его еще давно, однако счел недостойным пристального внимания – много шерсти, мало мяса, скорее застрянет промеж клыков, чем действительно позволит наесться. Он никак не ожидал, что шебутное зверье плюхнется прямо перед его обедом, пугая его так, что он сразу же рванул глубже в лес.
Это его взбесило. Все равно что помахать тарелкой со стейком перед голодным человеком, а потом убрать еду – и все только потому, что какому-то лису вздумалось поиграть в сугробах. Недовольный рык быстро перерос в настоящий рев, и теперь уже этот рыжий комок шерсти был испуган.
Медведь поднялся на задние лапы, чтобы казаться больше, следуя инстинктам, хотя перед маленьким лисенком он и без того выглядел бурой громадиной. Когда же он рывком опустился на все четыре, когти одной чуть не задели лиса – тот только чудом успел вовремя убраться, забившись в щель под дерево, сам себя загоняя в угол. Бежать ведь было больше некуда.
Разъяренный хищник, издав еще один рев, толкнул бревно, сдвигая его лишь на несколько сантиметров, и тут же сунул морду в нору. Хоть на что-то это комок шерсти сгодится, станет аперитивом, но юркое животное сумел как-то проскользнуть мимо него – тем самым зля его еще сильнее. И пока он тут возился, лось уходил все дальше и дальше, а он не терял надежды догнать его, потому он попросту махнул лапой, пытаясь добраться до лиса.
В этот раз он попал – длинные когти лихо прочертили по его боку, оставляя глубокие следы, запах крови теперь дразнил обоняние медведя, что еще больше распаляло аппетит, однако он понимал, что пока он будет драть скудные куски мяса с лиса, все шансы догнать лося исчезнут. Травоядное выглядело более привлекательной добычей, тем более вряд ли лис, который снова забился под дерево, выживет.
Фыркнув, медведь поторопился вглубь леса. Если не получится – он вернется сюда и выскребет наверняка уже мертвого лиса из-под дерева. Мороз как раз не даст мясу испортиться.

+1

4

Ему просто необходимо было поехать с Томом, благополучно добраться до деревни и не нарываться на неприятности, которые умудрились подстеречь Лиса даже в глухом лесу подальше от человеческой цивилизации. Может, в это и была проблема - забывшись, он не подумал о том, что лес - это не городской парк, в котором единственным опасным существом был полицейский, бдительно наблюдающий за тем, чтобы детдомовские дети не приставали к прохожим и не таскали их сумочки. Даже для лиса лес оставался опасным, а уж если по нему бродил изголодавшийся медведь-шатун...
Райнер зарылся под дерево, поближе к себе прижимая пушистый хвост, за который косолапый мог вытащить его. Сердце стучало как бешеное, словно собиралось выскочить из груди раньше, чем его вырвет этот разъярённый голодом и ушедшей добычей зверь. Бежать лису было некуда, а медведь блокировал единственный выход из тупика, в который Райнер сам себя загнал. Впрочем, выбора особого у него не было - бурый бы попросту раздавил его, если бы лис не отступил.
"Чёрт, ну сдался я тебе! Кыш! Или отсюда!"
Шансов у него не было, и Райнер собирался отсидеться в своём убежище, но медведь слишком сильно хотел мести. Толстый поваленный ствол приподнялся, громадная когтистая лапа тут же прошлась под ним, и парень молниеносно выпрыгнул наружу, петляя между лап хищника и судорожно пытаясь придумать, как выбраться из этого тупика. Бежать? Несмотря на свою обманчивую неуклюжесть медведь мог догнать его, и тогда спрятаться Райнеру будет негде. Лезть обратно?
Заметив просвет между кустами, лис метнулся туда, но зверь достал его раньше, чем Райнер успел бы убежать. Острая боль пронзила лису бок, заставив его громко заскулить, и ослеплённый болью зверёк юркнул в своё прежнее убежище, забираясь ещё дальше и всем своим дрожащим телом прижимаясь к холодному стволу. Воздух наполнился металлическим запахом крови, наверняка ещё сильнее взбудоражившем монстра.
"Какая глупая смерть".
Перенести столько в детстве и детском доме, суметь приспосабливаться в этом мире, а затем умереть от лап медведя, попытавшись вернуться к истокам прежней жизни. И чего Райнеру не сиделось в его съёмной городской квартирке? Нужно же было ему отправиться сюда, чтобы побольше узнать о таких, как он, воссоединиться со своими сородичами, которые не знали бы о его прошлом.
Он ожидал, что медведь продолжит выковыривать его, но зверь неожиданно отступил, то ли решив, что в лисёнке слишком мало мясо, то ли догадавшись пойти по следу лося. Конечно, за время их схватки (скорее, это выглядело как избиение младенца, но Райнер один раз умудрился цапнуть бурого за пятку), сохатый наверняка убежал далеко в лес. Но лис был нисколько не против, что медведь отстал от него. Каждый вдох отдавался пронзительной болью в боку, от которой Райнер едва не терял сознание. На языке чувствовался привкус крови, а перед глазами плыли тёмные пятна. Усилием воли парень заставлял себя не терять сознание, зная, что, стоит ему закрыть глаза, и больше он их никогда не откроет.
Он прислушивался к звукам снаружи, но медведь, кажется, действительно ушёл - Райнер слышал едва уловимый хруст снега, проминаемого тяжёлой тушей. Обычно медведи ходят бесшумно, но тонкая корка льда не выдерживала тяжести массивного тела зверя. Когда звук шагов стих, Райнер высунул мордочку наружу, хватая ртом воздух и тяжело дыша. Первой мыслью было обратиться, но затем он отверг её. Запах крови человека был сильнее, и тогда медведь непременно вернётся. Нет, обращение было самоубийством, и, хромая и пошатываясь, лис поплёлся в сторону селения, ориентируясь больше на память, чем на обоняние, которое теперь перебивал запах его собственной крови.
Уже смеркалось, когда, едва способный соображать парень добрался до ближайшего дома. В его окнах призывно горел свет, но постучать в них Райнер уже не мог. Последние силы ушли на трансформацию - он не хотел, чтобы, заметив на пороге умирающего лисёнка, его пустили на воротник вместо того, чтобы вылечить. Райнер попытался постучать в дверь, но запнулся за первую же ступеньку и рухнул на крыльцо, теряя сознание от боли. Он не слышал, что шум привлёк внимание собаки, и она залаяла, кинувшись к незнакомцу, как из дома выбежали хозяева, обнаруживая у себя на пороге едва дышащее тело. Не чувствовал, как его заносили в дом и пытались привести в себя. Райнер потерял слишком много крови, и его жизнь буквально висела на волоске. Он помнил происходящее лишь отрывками, когда открывал глаза перед тем, как снова вернуться в забытье.
Когда Райнер смог прийти в себя достаточно, чтобы понять, где он находится, и что произошло, за окном уже было светло. Парень не знал, день прошёл, или больше. Грудь, укрытая одеялом, всё ещё болела, но сейчас каждый вздох хотя бы не грозил лишить его сознания.
Он лежал на мягкой кровати в чьей-то комнате, укрытый тёплым одеялом. Слегка поёрзав, Райнер почувствовал бинты на своей груди. Рана всё ещё доставляла ему неудобства, но, главное, жить он будет.
"Повезло".
Спустя несколько минут в комнату заглянула невысокая женщина лет сорока, и парень наконец получил возможность познакомиться с хозяевами, которые его и спасли. Как оказалось, он пробыл без сознания почти двое суток, и они не были уверены, что он выживет, когда нашли его. Рейна - так звали хозяйку, говорила, что Райнер родился под счастливой звездой.
- Если бы так, я бы не нарвался на единственного в лесу медведя-шатуна, - парень улыбнулся, с помощью её мужа Отиса принимая более сидячее положение и облокачиваясь на подушку.
- Шатуны у нас - редкость, - нахмурившись, задумался мужчина. - Вчера к нам заглядывал Бьорн. Наверное, заметил цепочку крови, ведущую из леса к нашему порогу. Сегодня, когда снова придёт, с ним и поговорите.
- Буду описывать ему медведя? Если бы я мог лучше двигать рукой, даже бы нарисовал, - Лис хмыкнул и прикрыл глаза. Он всё ещё был слаб и уставал даже от небольшого разговора.

Отредактировано Rainer Thorsen (28.04.17 18:35:54)

+1

5

Он догнал лося. Это заняло больше часа, испуганное животное пыталось убежать, но медведь был намного выносливее, и когда лось уже выдохся и был вынужден замедлить ход, хищник все так же преследовал его, идя по запаху. Это было всего лишь вопросом времени.
Мясо было сочное, жирное. Медведь жадно отдирал большие куски от костей, заглатывая сразу, почти не жуя, довольно что-то урча. О неудачно подвернувшемся под лапу лисе он уже и думать забыл, мелкий пушной зверек уже не интересовал его как источник пищи, и возвращаться за ним, делая крюк, он не собирался. Брождение по лесу в поисках еды, а затем и погоня и сам обед заняли много времени, день подходил к концу, а к закату он уже обещал вернуться, чтобы уложить дочь. Сытая тяжесть в животе позволила человеческому сознанию напомнить об обязательствах шамана, отдавшего сегодняшний день на волю медведя в угоду своей животной сущности.
Однако уж лучше так, лучше он будет бросаться на лосей в лесу, чем будет сидеть дома и копить злость и раздражительность от невозможности побыть собой, поэтому он уже давно понял ценность таких вылазок. После них как-то и на душе спокойнее было.
Хотя отмывать кровь с морды и лап ему пришлось долго – заявиться домой перепачканным он не мог, такой вид мог напугать маленькую Беату. Тщательно умывшись снегом, сначала в медвежьем облике, потом и в человеческом, он даже прополоскал рот водой – бутылку минералки всегда можно было найти у него в машине. Слюна была розоватой, когда он сплюнул на снег, он все еще чувствовал металлический привкус, хотя кровавый душок ему, кажется, перебить удалось. Он не хотел, чтобы дочь ассоциировала его с этим запахом.
Смеркалось быстро, а он обещал вернуться домой пораньше, так что пришлось поддать газа. Лес проносился за окнами машины, вскоре он уже въезжал на территорию шаманского поселения, предвкушая остаток дня вместе с семьей. Не то, чтобы перспектива была приятной из-за его огромной любви к жене, скорее его больше радовало общество дочери, в которой он души не чаял.
Задержаться все же пришлось: он заметил странные следы на снегу, когда только пересек черту поселения. В сумерках кровь казалась еще темнее, и он не сразу разобрался, решив поначалу, что кто-то пролил что-то. Но след был слишком приметный, будто отмечал чей-то путь, и он решил проверить.
Хозяев дома он знал, Отис был другом его отца, и он еще мальчишкой бегал по его двору, играя с их детьми. Они были старше самого Бьорна, сейчас уже жили отдельно от родителей, заведя собственные семьи, а Отис и его жена так и остались тут. А следы крови вели прямо к их двери.
Он постучал, но ответа пришлось ждать долго, что он уже начал волноваться. Дверь открыла Рейна, руки ее были в крови.
- Что случилось? – тут же спросил он, боясь за женщину.
Когда же Рейна, желая успокоить его, все объяснила, у него закралось нехорошее подозрение.
- Могу я увидеть этого парня? Может, я смогу помочь.
Она удивилась просьбе, но посчитав, что еще одна пара рук лишней не будет, позволила ему войти.
Их нечаянный гость был действительно плох. Он был бледен, потерял много крови, и его бил жар, а когда Бьорн отогнул повязку, обнаружил под ней пять глубоких длинных порезов. Причем он подозревал, что Отис и Рейна уже поколдовали над ранами, иначе все выглядело бы в разы страшнее, потому что он узнал след и помнил, как сильно ранил подвернувшегося не в тот момент лиса.
Нахмурившись, он осторожно провел по кромке порезов кончиками пальцев.
- Это моя вина, - признался он.
Утаить это он не мог, это было в его характере. Он понимал, что почти убил незнакомца, и даже если у него был шанс замять как-то это дело, совесть не позволила бы ему.
- Он был в облике лиса, когда я наткнулся на него, я не знал, что он шаман. Он вспугнул мою добычу, медведь был разъярен, - он беспомощно оглянулся на Отиса – у того была та же зимняя ипостась, и он знал, как сложно с ней справиться, - Ну и… - смысла рассказывать дальше не было, и он махнул рукой на порезы.
Отис действительно понял, как и Рейна: они не стали обвинять его, к тому же, зная Бьорна, полагали, что тот и сам прекрасно справиться с самобичеванием. Чувство вины и в самом деле было сильным, он чувствовал себя обязанным перед незнакомцем за то, что совершил. И уж точно он должен был хотя бы помочь в его лечении.
Втроем они просидели у его постели почти всю ночь, одной лишь магией вытянув незнакомца с того света. Бьорн ушел домой, только когда угроза жизни миновала, а от порезов от когтей остались красные вспухшие полосы новой кожи. Астрид и Беата уже легли спать, и объясняться ему пришлось на следующий день. Перед дочерью он просто извинился, и стоило только пообещать ей поставить весной качели во дворе, как она тут же простила его за долгую отлучку, а вот жене пришлось рассказать правду. Ее новости не обрадовали, она беспокоилась об их будущем, и он заверил ее, что все уладит.
Как именно, он понятия не имел.
Он навестил незнакомца в тот же день, вечером. Тот уже пришел в себя, да и вел себя не как умирающий, активно болтая с хозяевами дома.
- Привет, - кивнул он ему, - Я смотрю, ты уже почти здоров, - он усмехнулся, присаживаясь на кровать рядом с ним и поднимая одеяло, собираясь осмотреть бинты, - Меня зовут Бьорн, я помогал лечить тебя вчера.
Шрамы выглядели хорошо, но раны все еще не зажили до конца – мягко опустив руку на горячую воспаленную кожу, он каким-то шестым чувством ощущал поврежденные ткани. Ничего серьезного, но пока Райнеру лучше оставаться в постели.
Но от правды его слабое состояние его не уберегло.
- Это был я, - сказал он, все еще держа ладонь на его боку, колдуя, подлечивая. Потому он и почувствовал, как парень дернулся в сторону, когда он продолжил, - Я был тем медведем, и мне очень жаль, что ты так пострадал, - он поднял взгляд на него, не виня за то, что он отстранился. Он элементарно боялся, - Я не причиню тебе вреда, это было случайностью. Ты лишил меня добычи, я разозлился, понятия не имея, что ты шаман. Прости меня.
Он протянул ладонь, но не стал прикасаться, словно спрашивая, можно ли ему продолжить лечение.

+1

6

Он чувствовал себя намного лучше, догадываясь, что без вмешательства шаманской магии не обошлось, ведь раны действительно были очень серьёзными, и при других условиях шансы выжить у Лиса были близкими к нулю. Было странно и непривычно больше не скрывать свою сущность и знать, что люди, окружающие его, имеют точно такой же секрет. Райнер отвык от этого и сейчас ощущал себя несколько странно, и это несмотря на рваную рану в его груди, которая несмотря на все усилия продолжала причинять ему боль. Парень старался не делать глубоких вдохов и как можно меньше шевелиться, чтобы не беспокоить недавно сросшиеся ткани и кости, до которых удалось добраться медведю.
Казалось, новость о шатуне не удивила хозяев, и от Лиса не укрылись их переглядки, когда он рассказал о том, как пострадал. Они знали определённо больше, но почему-то не говорили ему. Словно...
"Это был шаман".
Догадка была ясной и объясняла и поведение хозяев, и то, что медведь ушёл так быстро, потеряв к лисёнку интерес. Шатунов здесь нет - Отис был прав, а вот шаманов, чьими зимними ипостасями могло оказаться любое животное, было довольно много. Райнер с его "везением" вполне мог нарваться на одного из них, и теперь хозяева наверняка гадали, было ли правильной идеей спасти его. Другой на месте парня мог доставить неприятности всей общине, вот только Торсен понимал, что сам совершил оплошность, не заметил хищника рядом, за что и поплатился.
Уже вечером в дом Отиса и Рейны заглянул ещё один гость. Высокий, широкоплечий, он словно сошёл со страниц книг про викингов, которые Райнер когда-то читал. Его же взгляд оказался неожиданно добрым, и парень улыбнулся в ответ, когда Бьорн присел на его кровать и без спроса потянулся к бинтам.
- Только благодаря вам и выжил. Спасибо. Я Райнер.
Он опустил взгляд ниже, наблюдая за рукой мужчины, касающейся его груди. Было странно ощущать на себе чужую магию, чувствовать, как боль, которая до сих пор мучила его, постепенно становится меньше, как уходит жар, а новый вдох не отдаётся в рёбрах сотней воткнутых иголок. Обычно после побоев отца или драк с мальчишками из другого квартала парень лечил себя сам, но чужая магия оказалась куда действенней, и Райнер с облегчением вздохнул, снова поднимая на Бьорна глаза.
Он вздрогнул и неосознанно посторонился, когда мужчина признался, всё также продолжая лечить его. Образ свирепого хищника, которому было всё равно, кого убить, лишь бы выместить свою злость, никак не вязался с этим человеком, но Райнер верил ему, видел раскаяние в голубых глазах. Бьорн не солгал ему, хотя и мог, и парень был уверен, что вся община встала бы на сторону его знакомого, а, если нужно, помогла бы спрятать труп. Для человека, большая часть жизни которого строилась на лжи окружающим и самому себе, такая честность казалось чем-то странным. Ведь Райнер мог оказаться источником его проблем, но Бьорн почему-то всё равно признался ему.
- Извинения приняты. Я же жив, - он посмотрел на протянутую ладонь, вспоминая тот роковой удар когтистой лапой, свой ужас, когда понял, что убежать не сможет. Райнер кивнул, и Бьорн продолжил лечение, приглушая остатки боли и помогая повреждённым тканям затянуться быстрее. - И я никому не скажу, что это был ты.
Это был лишь несчастный случай, и та обезоруживающая честность, с которой раскаивался шаман, уничтожала все помыслы о справедливости. Её не существовало - Лис давно осознал это. Он всё равно боялся Бьорна, внутренний лис чувствовал присутствие своего обидчика, но человек не нёс в себе никакой угрозы.
Даже напротив, он сам уже рассказал об инциденте Отису и Рейне, и теперь их поведение всё расставляло на свои места.
- Зачем? - брови Райнера поползли на лоб, а сам он даже сел ровнее. - Никто бы не узнал, даже я. Я ведь мог доставить тебе неприятности. Ты не знал, что я буду молчать.
Это было странно, непривычно. Феноменальная честность Бьорна сразила его наповал, и парень откинулся обратно на подушку, непонимающе качая головой и смотря на мужчину как на новое чудом света. В детском доме с такой честностью он бы не выжил, да и в большой семье, где каждый боролся за кусок хлеба, скорее всего, тоже.
- Тебя же не ждёт наказание за это? Это был несчастный случай, и сейчас я жив и здоров, и не имею к тебе никаких претензий. Просто постарайся при следующей встрече не убить меня, ладно? И мы будем квиты.

+1

7

Он вопросительно глянул на Райнера, так и не убрав руки, безмолвно предлагая продолжить лечение. Бьорн понимал, почему в глазах его мелькнул испуг, он помнил, как сильно медведь испугал лисенка, заставив его полуживого забиться под дерево, и он чувствовал огромную вину за это, даже несмотря на то, что ничего поделать он не мог – сдерживать голодного злого медведя было за гранью человеческих возможностей.
Да, он помог в лечении, возможно, именно из-за вклада его магии они и смогли вытянуть парня с того света, но его проступка это не умаляло. Он чуть не перешел грань, действуя на одних только инстинктах, и умолчать об этом, словно преступник, желающий скрыть неприглядную правду, он не мог. Признание было сделано даже не ради Райнера, не чтобы тот знал, что с ним случилось и кто это сделал, а потому что Бьорну и в голову не пришло поступить иначе. Совесть не позволяла.
Его извинения были приняты даже чересчур быстро, и он все равно чувствовал себя обязанным, ведь что такое его жалкая просьба о прощении в сравнении с тем, что он чуть не лишил его жизни. Райнер был молодым, совсем подростком – и Бьорну от этого было только хуже, будто он причинил вред ребенку.
- Прости, - снова повторил он. Глупо было полагать, что от количества просьб о прощении что-то изменится, но что он еще мог сказать. Извинения сами рвались с языка, - Как ты себя чувствуешь?
Райнер кивком позволил ему продолжит лечение, и он осторожно опустил ладонь на его пострадавший бок, аккуратно скользя пальцами по следам от порезов. Не хотелось, чтобы Райнер да и вообще кто-либо ассоциировал его с жестоким насилием или покушением на убийство, потому он старался действовать мягче.
Магия лилась с кончиков его пальцев, исцеляя — это меньшее, что он мог бы сделать. Закончив, он, чувствуя легкую усталость от применения большого количества колдовства, все же слабо улыбнулся. Ему нравилось, что Райнер не стал замыкаться в себе после его признания и в его взгляде не было ненависти. Открытость подкупала, и он, усмехнувшись, потрепал его по светлой макушке.
- Спасибо, - благодарность действительно была искренней, он сумел разглядеть желание защитить его. Однако в этом не было необходимости, пусть Бьорн и ценил порыв, - Но я уже рассказал все Отису и Рейне, еще вчера, пока мы лечили тебя.
Райнер посмотрел на него так, словно увидел впервые. Он вопросительно изогнул бровь и пожал плечами, не понимая, что в этом такого странного. Ложь у него неплохо выходила, если была на то необходимость, но он терпеть не мог врать, чувствовал себя после этого так, будто на него вылили ведро помоев. Легче было вести честную жизнь.
- Отис знает, как выглядят медвежьи следы, а медведей у нас не так много, а диких и вовсе нет. Да и лгать не в моих правилах, - он посмотрел Райнеру прямо в глаза, - Я в любом случае признался бы.
Бьорн сменил повязку, обработав шрамы шаманской мазью для исцеления, и Райнер, получив его разрешение, откинулся на подушки. Для лиса это все еще казалось чем-то странным, Торвальдсена же удивила такая реакция. По его мнению здесь не было ничего необычного.
Хотя он прекрасно понимал, что поступки имеют свои последствия. Попытка убийства, пусть и ненамеренная, не должна остаться безнаказанной, но за закон и порядок в поселении отвечал именно Отис, а он уже махнул рукой на него, когда Бьорн спросил его, что с ним теперь будет. Едва ли мужчина, который был ему почти как дядя, предпримет что, зная, к тому же, что он раскаивается за содеянное.
- Нет, не думаю, что мне что-то грозит, - ответил он Райнеру, отмечая, как того порадовала эта новость, - Я смотрю, ты уже оправился, чтобы передвигаться? Я мог бы пригласить тебя отлеживаться в мой дом. В конце концов, ты из-за меня в таком положении, и это я должен заботиться о твоем выздоровлении.
Райнер не стал соглашаться: может, все же опасался, может, просто не хотел обременять, делая упор на то, что и отсюда он вскоре выпишется - он не обиделся в любом случае. Бьорн прописал бы ему постельный режим как минимум еще несколько дней, но валяться в кровати парень мог и в том доме, что ему выделил старейшина. Тут Торвальдсену возразить было нечего.
- Хорошо, отправляйся домой, - чуть улыбнувшись, разрешил он, - Только постарайся не напрягаться пока, раны могут снова проявиться. А на следующей неделе, если будешь хорошо себя чувствовать, вытащу тебя в бар. Как бы печально поселение ни выглядело, из развлечений у нас не только охота.

+1

8

Он помнил правила.
Райнер покинул шаманскую общину, когда ему ещё не было восьми лет, но он прекрасно помнил и выучил на всю жизнь, что взрослых, особенно тех, которые сильнее и влиятельнее его, нельзя выводить из себя. Нельзя рассказывать чужие секреты, нельзя подставлять тех, кто впоследствии может тебе помочь. Бьорн подкупал своей честностью, но также Райнер не знал, какую роль этот парень играет в жизни деревни. Что, если он любимчик вождя? И тогда, рассказав, Торсен только доставит самому себе больше хлопот.
Но Отис знал и без того, и Лису оставалось только непонимающе смотреть на своего несостоявшегося убийцу и спасителя. Ведь Бьорн не знал его, не знал, что парень сделает, когда правда дойдёт до него, не знал, оставит Райнер всё как есть, или потребует правосудия и справедливого наказания. Такая честность для человека, всю жизнь привыкшего хитрить, была совершенно непонятной.
Мягкие, осторожные прикосновения руки мужчины к ране Лиса никак не вязались с его воспоминаниями о свирепом хищнике, который одним ударом едва не порвал его на лоскуты. Райнер наблюдал за его действиями, чувствуя, как магия проникает вглубь разорванных тканей, сживляя их и исцеляя. Дышать становилось всё легче, и в конце концов парень облегчённо откинулся на подушку, вытирая со лба проступивший пот.
- Ты всегда такой честный, Бьорн? - он улыбнулся, вновь покачав от недоумения головой.
Предложение шамана было заманчивым, но перебираться из одного дома в другой не особо хотелось, да и страх, который поселился в лисе в их первую встречу, всё равно не желал исчезать. Во взгляде мужчине не было злобы или скрытой лжи, а в этом деле Райнер был профи. И всё-таки он не доверял ему, как не доверял никому за исключением, наверное, Калеба, но это было много лет назад. Кто знает, что было у этого феноменально честного человека на уме? Райнер привык понимать, о чём думают люди, и почему лукавят, но Бьорн был для него подобен книге на чужестранном языке.
- Спасибо за предложение, но когда мы в последний раз остались наедине, я едва не умер, - парень улыбнулся шире, демонстрируя, что это была просто шутка, и он действительно не таит на медведя зла. - А если по правде, Отис сказал, что у вас есть пустой дом. Кажется, семья оттуда переехала в город. Так что я займу его.
Отис не требовал с него деньги сразу, понимая, что у выпускника детского дома за собой нет ни гроша, и великодушно разрешил Райнеру расплачиваться за дом постепенно. Он даже нашёл Лису работу на ферме, только в ближайшие недели, кажется, парень не сможет к ней приступить. К счастью, на переезде Бьорн настаивать не стал, и парень только кивнул ему, принимая предложение выпить.
- Выпивка с тебя, малой.
Прошёл ещё один день, прежде чем Райнер смог выбраться из постели и нашёл в себе достаточно сил для небольшого переезда. Его дом находился не слишком далеко от дома Отиса, но даже несколько минут, проведённых на ногах, заставили потом его ещё с час приходить в себя. Рейна добродушно приготовила парню еды на пару дней, рассказав, где находится ближайший магазинчик, коих в маленьком посёлке было немного. В целом селение было на порядок больше и цивилизованнее того, в котором когда-то жил сам Райнер. Здесь была своя школа, магазины и даже собственный бар, где шаманы могли расслабиться за стаканом пива или чего покрепче. Возможно, здесь даже можно было задержаться, хотя настолько далеко парень не загадывал.
К вечеру следующего дня дрова, приготовленные для растопки печи и заботливо сложенные Отисом возле порога, закончились, и Райнер, одевшись, вышел во двор. У его дома, как и у его соседей, была парочка сараев под домашний скот и всякий инвентарь, но сейчас они пустовали, и Торсен сомневался, что захочет заводить свою живность. Он помнил, как маленький выгребал навоз, как бегал по двору от слишком задиристого петуха, который так и норовил клюнуть лисёнка в зад. И всё же, скорее всего, выбора у него не будет. В городе найти деньги было проще, но там никто не мог помочь Райнеру с советом, научить исцелять также, как это делал Бьорн. Он должен был наверстать те годы, что он потерял, да и лис оказался куда сильнее, чем парень думал. Может быть, сам он возвращаться к такой жизни не хотел, но внутреннему зверю просто необходима была свобода, и наконец-то он её получил.
Райнер медленно прошёл к сараю, радуясь, что поленница здесь есть, и не придётся идти в лес, если он не хотел околеть от холода. В боку болело, но парень, сжав зубы, нагружал дровами санки, чтобы довезти их до дома и не делать несколько ходок. Он и без того устал даже от такой короткой прогулки и успел взмокнуть даже после небольшого труда.

+1

9

У Райнера его честность в голове не укладывалась, но он только пожал плечами. Что он мог тут сказать? Для него такое поведение было в норме, и он в первый раз сталкивался с тем, что кому-то это непонятно. Странный парень этот новенький.
Но вроде неплохой. Судя по всему, он не держал на него зла, вел себя приветливо, и хотя помощь он не принял, едва ли это было из-за самой стычки их животных ипостасей. Бьорн даже и не думал, что это будет так легко, он действительно готовился к неприятностям. Но если у Райнера нет претензий к нему, все и в самом деле порядке.
Однако это не отменяло того, что теперь он, в какой-то мере, ответственен за него, хотя бы то тех пор пока он не выздоровеет. Прощение было получено, а вот чувство вины за причиненные раны, боль и страх, осталось, потому он ощущал себя обязанным. Это не значило, что теперь он сделает все, что Райнер только мог бы попросить, и он не собирался забывать о собственных делах и семье в угоду гостю, но хоть как-то помочь хотелось.
Он навестил Райнера через пару дней, когда тот уже перебрался в пустующий дом. Просто проведать, узнать, как он, может, подлечить, если то требовалось, или же подсобить с чем-нибудь. Парня он заметил еще на подходах к дому, он уныло брел по сугробам, таща за собой небольшие санки, и с первого взгляда было ясно, что прогулка дается ему тяжело. Однако дрова были необходимостью, если он не хотел замерзнуть насмерть, в противном случае, как ему казалось, Райнер бы даже нос на улицу не высунул, отлеживаясь и соблюдая свой законный постельный режим.
Мысль подкрасться незаметно и напугать парня он отмел тут же, как только вспомнил, как они познакомились: шутка была бы смешной только для него, а Райнера и вовсе могла действительно испугать. Бьорн не стал делать тайны из своего прихода, позволяя заметить себя, а подойдя, приветственно хлопнул парня по плечу. Тот так устал, что от слабого толчка чуть носом снег не пропахал, хотя попытался сделать вид, что просто споткнулся.
Бьорн, поймав его, улыбнулся.
- Давай помогу, - предложил он, перенимая у него веревку, за которую он тянул санки с дровами, - Да ты же на ногах едва стоишь, тебе нужен отдых.
Покачав головой, он, чуть поддерживая парня, чтобы тому было проще идти, повел его в дом. Внутри было прохладно, наверно, он до последнего оттягивал поход, который мог забрать так много сил у неокрепшего организма, и первым делом Бьорн, сгрузив Райнера на диван и кинув в него пледом, который нашелся рядом, разжег камин, подложив туда побольше дровишек, чтобы согреть комнату побыстрее.
- Как ты себя чувствуешь? - поинтересовался он, ловко орудуя кочергой, - Я смотрю, бок тебя еще сильно беспокоит.
Он нахмурился: они втроем с Отисом и его женой вложили столько магии в исцеление ран, странно, что они еще как-то проявляют себя. С другой же стороны, это вообще было чудом, что лис выжил, учитывая, насколько глубокими и обширными были порезы от медвежьих когтей. Все же правильно он сделал, захватив из дома парочку пузырьков с укрепляюще-восстанавливающим зельем.
Убедившись, что огонь разгорелся, он поднялся на ноги и повел плечами — кажется, свитер немного сел после стирки, и теперь сидел слишком плотно. Бьорн подошел к столу, поставив на него два бутылечка.
- Выпивай по пол флакончика после еды, должно помочь, - проинструкрировав, он сменил командный тон на несколько извиняющийся, - На вкус полная гадость, но выздоровеешь быстрее.
Отис доверил ему лечение Райнера, еще когда тот все еще был у них, поэтому парень был полностью его пациентом и Бьорн не рассчитывал на помощь других шаманов. Присев рядом он жестом велел раскрыть плед, в который лис уже с головой замотался, замерзнув на улице, и приподнял его кофту, чтобы осмотреть шрамы. Полоски новой розоватой кожи были уже почти незаметны, и он провел по следам, чуть нажимая. Руки его были горячими, несмотря на то, что он только что с мороза.
Райнер отрицательно покачал головой, когда его спросили, больно ли ему, но было в его взгляде что-то еще,
что не поддавалось пониманию Бьорна.
- С виду все хорошо, недолго тебе быть инвалидом, - беззлобно сказал он, закутывая его обратно в плед, - Но в бар мы сегодня точно не идем, ты еще слишком слаб. Сделать тебе чай?
Райнер недовольно нахохлился от того, что его посчитали негодным, но возражать не стал. Бьон, усмехнувшись, снова растрепал светлую макушку — почти только она и торчала из-под пушистого пледа, и пара голубых глаз.

+1

10

Наверное, было глупостью приехать сюда, ведь Райнер отвык от всего этого, от деревенской жизни и её тихого, неспешного течения. И всё же былые навыки вспомнились почти мгновенно, а внутренний лис, несмотря на боль от ран, был рад наконец-то оказаться в лоне природы, и вот ему Райнер не мог отказать. Он знал, почему приехал сюда - не столько ради навыков и знаний, сколько по зову крови. Это казалось идеальным местом, чтобы начать новую жизнь, ведь в этом посёлке никто не знал его и его прошлого. Не было того забитого лисёнка, который мечтал наконец вырваться из лесной глуши, стать независимым от своей семьи.
Рана уже давно затянулась стараниями Бьорна и супругов, на порог которых полумёртвый Лис свалился пару дней назад. Но рёбра по-прежнему ныли, и парень делал остановки, стараясь не дышать слишком глубоко и отдыхая. Путь до сарая был ещё не долгим, но вот обратный, когда Райнер к тому же тянул санки, наполненные дровами, казался ему настоящим марш-броском.
И появление Бьорна, отворившего калитку и вошедшего во двор, было как нельзя кстати. Райнер не строил из себя героя, передавая своему знакомому поводья, и пошёл рядом с ним, чувствуя поддержку мужчины. Всё-таки он действительно устал, и даже простое дружеское похлопывание по плечу едва не заставило его ноги подкоситься. Либо Бьорн был почти такой же сильный, как его зимняя ипостась.
- О, всё в порядке, не волнуйся, - добравшись до дома, парень не сопротивлялся, когда мужчина накинул на него в плед, а сам занялся растопкой. Райнер только плотнее укутался в одеяло, зарываясь в него почти с головой и постепенно согреваясь. Ему было жарко, пока Лис работал, но сейчас, оказавшись в начавшем остывать доме, он вновь замёрз. Хотелось поскорее выздороветь, чтобы изучить как следует эти комнаты, найти из них самую тёплую, стащить туда все одеяла и коротать там холодные зимние вечера. Райнер любил это время года, но был слишком теплолюбив, чтобы оценить по достоинству морозы, от которых щиплет нос и щёки.
Он наблюдал за Бьорном, невольно любуясь рельефом его мышц, только подчёркиваемых обтягивающим свитером. Кажется, чья-то одежда села после стирки, судя по тому, как мужчина неудобно водил плечами. Райнер бы мог предложить что-то из своего гардероба, но подозревал, что его вещи будут Бьорну казаться ещё меньше.
А это была мысль.
Лис тихо усмехнулся, пряча улыбку и продолжая кутаться в плед. Бьорн был удивительным человеком, и Райнер не слукавил бы, сказав, что не встречал прежде таких. Он был добрым, просто нереально добрым, и парень видел это во взгляде его голубых глаз, в его улыбке, и даже тому, как Бьорн взъерошивал волосы своего пациента, даже не задумываясь о том, что знает Райнера совсем немного. Его честность была просто убийственной, и если раньше парню казалось, что это странно, то сейчас он понимал, что уже не представляет Бьорна другим. Он был таким, несмотря на свою внешнюю суровость, на свою хищную звериную ипостась. Добрым, честным, заботливым. Никто не беспокоился о Райнере с тех пор, как Калеб уехал из детского дома, и забота от чужого человека казалась ему ещё более странной, чем патологическая честность.
Наконец дом начал наполняться теплом, и Бьорн подошёл к своему пациенту, прося его раскрыть плед. Пошлая шутка так и желала слетать с его языка, но Райнер сдержался, подозревая, что к таким вольностям с его стороны Бьорн ещё не готов. Сначала стоит узнать друг друга получше, и уже потом решать, в какую сторону он хочет, чтобы изменились их отношения. Райнер был бы счастлив оказаться другом этого удивительного человека, но что-то подсказывало ему, что этого Лису будет мало.
Бьорн приподнял его кофту, проводя горячими пальцами по розоватой на месте заживших ран коже. Невинное прикосновение, но Райнер порадовался, что в этот момент шаман был больше увлечён лечением, и не замечал его взгляда.
"Ты же не ляжешь под первого, кто оказался к тебе добр?" - одёрнул сам себя Лис, и покачал головой в ответ на вопрос Бьорна и собственные мысли. И всё-таки его не оставляло желание вновь ощутить эти прикосновения на своей коже, узнать, всегда ли Бьорн такой спокойный, и как долго он может контролировать себя.
Совместный поход в бар мог бы многому помочь, но сам шаман решил, что Торсен ещё слишком слаб, и Райнер возмущённо выдохнул, вновь укутываясь в плед так, что наружу торчала лишь его макушка.
- Да, с облепихой. Я почувствовал её запах, но пока не слишком обжился тут. Кому раньше принадлежал этот дом? И почему эти люди уехали?
Немного отогревшись, парень осторожно высунул из-под пледа ноги, а затем, убедившись, что воздух прогрелся достаточно, и сам раскрылся, чувствуя себя намного лучше. Первая порция зелья, которое принёс Бьорн, была выпита сразу, и Райнер с наслаждением почувствовал, как тепло растекается по его телу, а усталость, которая не оставляла его, постепенно исчезает.
- В детстве обожал такой чай, но за облепихой приходилось идти в лес, своих деревьев у нас не было. Что? Я не провёл всю жизнь в городе, - Райнер улыбнулся, замолкая и не собираясь рассказывать о себе слишком много. Это было прошлым, о котором он предпочёл бы забыть. И если чем-то Лис ещё мог поделиться, то большую часть своей жизни раскрывать не собирался.

+1

11

Райнер был гостем общины, к тому же он был должен ему за попытку убийства, потому и отношение к нему было соответствующим. Хотя даже если бы медведь не напал на лиса тогда – ничего бы не изменилось. Парень производил хорошее впечатление, а Бьорну несложно было помочь ему и с дровами, и со всей ситуацией в целом, Райнер ведь не просил ничего сверхъестественного.
Лис не возражал, принимая его помощь, хотя по его состоянию было видно, что выбора у него особого нет и поддержка ему необходима. Из-за этого, его временной беспомощности, у Бьорна поневоле возникало желание позаботиться о нем, потому как Райнер своим возрастом и характером вызывал у него ассоциации с младшим братом. Торвальдсен знал его не так хорошо, но первое впечатление уже сложилось, и несмотря на некоторую инфантильность, он ему нравился. Хотелось продолжить знакомство, однако у него самого не было ни единой мысли, схожей с теми, что крутились в голове Райнера.
Он не замечал, как тот смотрел на него, когда он затапливал камин или когда он аккуратно прикасался к его шрамам, подлечивая. В его жестах не было и намека на подобный интерес, он действительно руководствовался лишь желанием облегчить жизнь гостю, которому и без того пришлось не сладко по его милости. Ему никогда бы и не пришлось на ум смотреть так на кого-либо, в то время как сам он женат. Конечно, к жене он особо теплыми чувствами не пылал, но и не собирался унижать ее изменой – она была хорошей девушкой, пусть и оба они пострадали от непредвиденных обстоятельств.
Теперь это непредвиденное обстоятельство звали Беатой, и ее он точно не посмел бы расстроить, разрушив и без того шаткое супружество.
Но семья не мешала ему проводить время с друзьями и заводить новых, а все шло к тому, что они станут уж хотя бы хорошими знакомыми: запущенные куда-то под ребра когти несколько сближали. А обещанный поход в бар скрепит знакомство алкоголем, когда они все же доберутся до туда. Пока что лис был еще слишком слаб, чтобы разгуливать по поселению.
Бьорн усмехнулся в ответ на недовольный вздох Райнера, закутанного в плед по самый нос. Сейчас он и в самом деле напоминал ребенка, которому не дали лишнюю конфету, но в компенсацию мужчина мог предложить только чай и только принесенное зелье.
- Раньше здесь жила супружеская пара, Густафссоны, - крикнул он ему с кухни, пытаясь найти облепиху, - Они переехали после рождения второго ребенка, старшему сыну пора было идти в школу. Они захотели дать ему нормальное образование, а здешняя школа… - он запнулся, поморщившись, вспомнив начальные классы, которые он там проучился, - Ну она не слишком-то хорошая.
В одном из шкафчиков действительно обнаружился мешочек сушенной облепихи, рядом с травами, из которых вышел бы вполне сносный чай. Кажется, Густафссоны уезжали налегке, решив не брать много вещей – Райнеру повезло.
В гостиную он вышел уже с двумя чашками, от которых исходил изумительный запах облепихи и можжевельника, и осторожно передал одну из них Райнеру. Тот уже перестал мерзнуть, ведь в комнате потеплело, и даже высунулся из-под пледа, перестав напоминать нахохлившегося воробья. После исцеляющего зелья ему определенно стало лучше, и он больше не морщился от резких движений. Да и лечебное валяние на диване помогло за то время, что он заваривал чай.
- А ты сам откуда? - присев рядом, поинтересовался он, - И почему решил приехать именно к нам?
Однако Райнер не стал слишком уж распространяться о своем прошлом, и спустя несколько вопросов, которые так и не получили конкретного ответа, Бьорн перестал спрашивать, поняв, что тема не самая приятная. Хотя, признаться, ему все же было несколько любопытно, но поделать с этим он ничего не мог — не вытряхивать же из лиса силой рассказ. Вполне хватит информации о том, откуда он и что хочет делать здесь, чтобы составить какое-то мнение о нем.
И вместо разговора о прошлом Райнера обсуждение пришло к теме самого поселения, того, как здесь все устроено. Гость ничего не знал об укладе жизни в поселении, да и в последний раз в шаманской общине он был слишком давно, так что Бьорну пришлось объяснять, где лучше обращаться, как себя вести с другими шаманами в животном облике — не то, чтобы он сам следовал этим же правилам. Но голодного и раздраженного медведя было сложно контролировать, поэтому он специально уезжал подальше от поселения, чтобы не беспокоиться о том, что может причинить кому-то вред. Да и медвежьи метки на деревьях часто оставлял, чтобы остальные не бродили там, где он привык обращаться. Райнера же однако ничто остановить не могло от того, чтобы попасться ему на когти.
Ему оставалось только надеяться, что парень относится к этому происшествию именно так, как говорит, а не затаил обиду.
- Если хочешь, могу показать тебе лес и места для охоты в животном облике, - он не ожидал согласия, но почему-то все равно предлагал, - Если, конечно, ты можешь встретиться с медведем еще раз. Обещаю не пытаться тебя убить.
Он чуть улыбнулся и отпил из кружки. Чай удался.

+1

12

Это было немного странно - то, как быстро он проникся симпатией к Бьорну, словно позабыв о том, что именно этот человек едва не стал причиной его гибели. Но он так искренне сожалел о произошедшем, что Райнер и не думал обижаться на него за это или злиться. В конце концов, он жив, не так ли? Почти здоров и сейчас пьёт чай вместе со своим новым знакомым. Парень не привык, чтобы что-то хорошее само валилось ему в руки. Хотя, однажды он нашёл банкноту в пять фунтов стерлингов. Вот это могло называться удачей.
Но расположение Бьорна нельзя было доверять воле судьбы, которая с Райнером обычно вела себя как психованная бывшая. И чутьё подсказывало ему, что для мимолётной интрижки шаман слишком правильный. Да и каков был шанс, что этот мужчина вообще засмотрится на парня? Один на миллион, но Райнер собирался рискнуть.
- Здесь даже есть школа? Как в городе? - парень действительно был удивлён. Впрочем, он знал о поселении лишь по описанию и улочке, на которой проживал. Эта деревня была больше похожа на маленький город, и разительно отличалась от того места, где Райнер родился и провёл своё детство. Почти ничего общего, и от тому его новый дом нравился Лису ещё больше. - В моей общине тоже была школа и состояла из двух классов.
Вот она точно была, как выразился Бьорн "не слишком-то хорошая".
- Я провёл детство в похожей общине, только намного меньше. А потом перебрался в город и жил там до совершеннолетия. Но лису не терпелось вернуться обратно в лес, и я поддался ему. От знакомого узнал о том, что неподалёку есть община, списался с Отисом и узнал, что могу приехать. А ты? Всегда здесь жил?
К счастью, настаивать на рассказе о прошлом Бьорн не стал, и парень мысленно облегчённо выдохнул. Райнер старался слишком не распространяться о себе, больше расспрашивая о посёлке, о традициях, которые могли отличаться от тех, что парень запомнил со своего родного дома. Ему было интересно абсолютно всё, и это позволяло уводить разговор подальше от опасной темы его собственного прошлого. Парень знал, что его новые знакомые захотят узнать о нём, но предпочитал пока скрывать, чем говорить неправду. Кто знает? Вдруг Бьорн с его честностью за милю чует ложь?
Хотя, скорее, наоборот. Те, кто слишком честны с другими, обычно не способны уловить даже малейшую ложь.
Он запоминал простые правила этого городка, жители которого немного отличались от простых людей. Бьорн был хорошим учителем и терпеливым рассказчиком, и пояснял Торсену моменты, которые парню казались странными и непонятными. Он даже предложил Лису прогуляться по лесу, обещая на этот раз не пытаться его убить. Весьма заманчиво, учитывая, что по природе Райнер, почти прикованный к постели, всё равно скучал.
- Как соблазнительно, - он усмехнулся, стрельнув глазами в своего гостя. - В таком случае, когда достаточно окрепну, а лис освоится, покажешь в лесу свою лежанку? Надо же как-то помирить лиса и медведя.
Они оба знали, что без этого никогда не смогут довериться друг другу, будучи людьми. А Райнер хотел, чтобы Бьорн доверял ему, чтобы заметил в нём не просто мальчишку, которому нужно помогать, чтобы испытывал к нему нечто большее, чем дружеские чувства, приправленные ощущением вины.
Бьорн задержался почти допоздна, напоследок подкинув в камин дров и пообещав оставить возле порога новую вязанку, чтобы Райнеру не приходилось выходить на улицу. Его волшебное зелье действительно помогало, и уже на следующий день парень чувствовал себя совершенно здоровым. Лишь пять длинных белых шрамов на боку напоминали ему о произошедшем, но Райнеру они хлопот не доставляли.
И уже вечером следующего дня парень, тепло одевшись, вышел на прогулку, желая своими глазами увидеть, как живут шаманы, а, может, и познакомиться с парочкой из них. Они понравились ему - открытые и добрые к новому соседу. Совершенно не похожие на городских, которые обычно думали только о себе, не замечая снующего под ногами мальчишку, не замечающие, как пропадают их драгоценности или кошельки... В общине вору пришлось бы сложнее, ведь здесь все были друг у друга на виду. Но, может, Райнеру и не придётся воровать? Он собирался начать новую жизнь, и хотя бы работать он мог честно, не прибегая к своим уловкам.
К тому же, тут его быстро раскусят, если сороки начнут таскать у женщин браслеты, а у мужчин - их кошельки.
Райнер даже дошёл до магазина, так как хоть старые хозяева и уезжали налегке, продуктов они оставили немного, и ещё днём парень доел стряпню, которую ему приготовила Рейна. Может быть, голодать он и привык, но сейчас не видел в этом необходимости.
Когда попозже к нему заглянул Бьорн, парень колдовал у плиты, помешивая ложкой соус и пританцовывая под музыку из радио.
- Привет! - Райнер искренне улыбнулся мужчине, делая звук потише и сбавляя жар на плите, чтобы его ужин не подгорел. - Ты как раз вовремя! В вашем магазине было не особо густо, да и повар из меня неважный, но вроде это съедобно и даже вкусно, - парень зачерпнул немного соуса из тушёных овощей и поднёс ложку к губам Бьорна. - Оценишь? Но не суди строго, я самоучка.

+1

13

Бьорн и сам не заметил, как наступила ночь, задержавшись за разговорами у Райнера. Парнишка чем-то ему нравился, очень открытый, забавный, а самое главное — незнакомый. Он привносил разнообразие в привычные будни, которые уже успели приесться настолько, что стали серыми и безвкусными. Были свои радости, были счастливые моменты, но в целом он не мог сказать, что действительно наслаждается жизнью. Семья оказалась слишком тяжелым бременем для него, причем не дочь — а именно жена.
Чем дольше времени он проводил с ней, тем более уставшим он себя ощущал, порой даже вымотанным, потому что он постепенно понимал, что не может дать ей того, чего она хочет. Она любила его, ее увлеченность, начавшаяся с пьяной вечеринки, стала гораздо сильнее — чего нельзя было сказать о нем. Астрид не получала взаимности, он не отвечал ей с тем же пылом и той же силой, и это мучило обоих. Но он готов был мириться с этим до тех пор, пока Беата считала, что между родителями все хорошо.
Но играть примерного семьянина и сидеть все время дома с женой и дочерью он тоже не собирался. Он считал себя неплохим отцом, по крайней мере, его ребенок был накормлен, доволен и радостно бежал к нему с криками папочка, когда он приходил, и он любил Беату, однако его мир не крутился вокруг одной только дочери. И он не видел ничего зазорного в том, чтобы проводить вечера с друзьями.
Райнер, даже несмотря на то, что Бьорн мало что о нем знал, быстро стал одним из них, его общество было приятным, легким, не напрягало — хорошее времяпровождение после рабочего дня. Он заглянул к лису еще через несколько дней: хотел убедиться в его полном здоровье, да и просто поговорить. К тому же — он ведь обещал ему поход в бар.
Дверь Райнер не закрывал, да и ни к чему это было — община была мирной, люди, будучи тесно знакомыми со своими соседями, доверяли друг другу, так что ничего удивительного здесь не было. Кажется, городской мальчик уже успел понять, каков уклад жизни здесь.
- Райнер, ты дома? - окликнул он парня, зайдя внутрь и отряхнув снег со светлой шевелюры, - Странный запах, ты пытаешься варить зелья?
Насколько Бьорн успел понять, его новый друг был не слишком силен в магии — и это еще одна вещь, которой он был не против его научить. Сам он провел в занятиях колдовством все детство, это было почти что составляющим школьной программы, только обучение происходило на дому, а учителями выступали как родители, так и другие члены общины. Например, Бьорн много времени проводил с Отисом, который учил его контролировать медвежью ипостась, его уроки он до сих пор вспоминал порой. Ему только в радость было помочь другому шаману.
Хотя запах был таким, будто тут уже ничего не поможет. Это он, конечно, не сказал, хотя соблазн был велик.
- О, так ты готовишь? - удивление даже почти не было заметным в его голосе, - А мне из коридора так не показалось...
Он обезоруживающе улыбнулся и мгновенно был прощен за колкость. Однако же попробовать ему пришлось — хотя бы ради того, чтобы не обидеть гостя. На вкус оказалось все не так печально, как можно было бы предположить.
Бьорн задумчиво облизнулся, пытаясь понять, что не так и чего не хватает.
- Ну-ка подвинься, - сказал он, занимая место Райнера у плиты. С мясом он управлялся лучше всего, но и с овощами дела у него обстояли получше, чем у лиса.
Он оглядел кухню, прикидывая варианты, и добавил еще немного специй в сковородку, прибавляя огня, чтобы лишняя вода выкипела.
- Хочешь, я и готовить могу научить, - усмехнулся он, пока Райнер подозрительно принюхивался к сковородке, - Но сегодня я здесь не за этим, - шаман улыбнулся, когда парень вопросительно глянул на него, уже начиная догадываться, - Ага, обещанный поход в бар. Ты же выпил все зелья, что я тебе давал? Выздоровел?
Он бесцеремонно поднял свитер Райнера и удовлетворенно кивнул, осмотрев бледные зажившие шрамы, что служило знаком пригодности к тому, чтобы начать развлекаться, а не сидеть в четырех стенах при постельном режиме.
Разговора и всех манипуляций хватило для того, чтобы овощное рагу стало больше похоже на рагу, а не странный супчик, и Бьорн, помешав все варево, выключил плиту.
- Теперь пробуй ты, - предложил он, точно так же протягивая ему ложку с рагу. Запах теперь явно был лучше, как и вкус наверняка, - Нравится? - улыбнувшись, спросил он, и лис ответил довольным кивком, - Отлично. Тогда перекус, и пойдем тебя выгуливать, ты наверняка тут засиделся.

+1

14

Пожалуй, здесь было не так уж плохо. Те жители маленького городка, которого Райнер встретил, когда выбирался на улицу, оказались вполне доброжелательными и даже вызывались помочь парню, но он вежливо отказывался. Бьорн и без того помогал ему, и дело было не в чувстве вины, как Райнеру показалось поначалу. Торвальдсен был именно тем человеком, который всегда приходил на выручку, и его невероятная честность просто убивала наповал. Интересно, этот мужчина вообще умел хитрить? Райнер мог поспорить на что угодно, что, найдя в магазине валяющиеся на полу деньги, он непременно спросит у посетителей, кто их потерял, вместо того, чтобы просто молча присвоить себе.
Он был полной противоположностью Райнера, и Лиса тянуло к нему как к магниту. Такой сильной симпатии у парня не было уже очень давно, наверное, с тех пор, как он познакомился с Калебом. Только испанец был ему как старший брат, который научил испуганного и вечно голодного мальчишку премудростям выживания в жестоком мире. Смотря на Бьорна, Райнер надеялся, что его новый приятель ничего не имеет против отношений с мужчинами. И в ближайшем времени парень собирался это проверить.
- Ха-ха, - Лис наморщил нос и улыбнулся, взмахнув ложкой в качестве приветствия, и капли соуса непременно оказались на полу. - Я никогда раньше не готовил соус, а тут бывшая хозяйка оставила свои поваренные книги.
Конечно, он мог приготовить что-то простое, типа того, что варили в приюте, в котором дети ежедневно помогали поварам на кухне. Но от той пресной пищи у Райнера сводило зубы, и парня передёргивало от одного лишь воспоминания о кашах на воде или картошке, опять же наполовину разбавленной водой. О сладостях в то время можно было и не мечтать, и если бы Лис мог, сейчас он бы питался исключительно чем-то шоколадным или сдобным. Жизнь - боль, ведь в магазине из выпечки оказался только хлеб, хотя шоколадку Райнер себе всё равно купил, и теперь от неё осталась уже только половина, лежащая на столе.
Но всё было не так уж плохо, по крайней мере Бьорн не стал плеваться, когда только попробовал соус, хотя признал, что готовка Торсена далека от идеальной. Лиса бесцеремонно отодвинули в сторону, заняв его место у плиты, и Райнер завороженно наблюдал за тем, как мужчина колдует над сковородкой, добавляя специи и пробуя на вкус. Спустя пять минут запах стал намного лучше, и парень потянул носом, подходя к сковородке ближе и заглядывая в неё. Варево Бьорна больше походило на рагу, чем то сомнительное блюдо, которое пытался приготовить Райнер.
- Хэй! - парень не ожидал, что прямо на кухне его начнут бесцеремонно раздевать. Хотя, ничего против этого он не имел. - Только пришёл и сразу срываешь одежду?
Усмехнувшись, Лис поправил кофту, даже жалея, что беглый осмотр занял так мало времени. Ему нравилось, когда Бьорн лечил его или осматривал шрамы, от которых сейчас остались только бледные полоски. И его пальцы на горячей коже ощущались куда приятнее, чем медвежьи когти.
- Ммм, - Райнер довольно улыбнулся, - это больше похоже на нормальную еду. Правда научишь? Я не хотел бы стеснять тебя ещё больше, но если ты не против...
Лис хитро взглянул на него, прежде чем направиться к шкафикам, чтобы достать тарелки. Бьорн и так вызвался помочь Райнеру с магией, о которой молодой шаман почти ничего не знал, помня лишь то, что узнал в детстве, а также от Калеба. Всё остальное парень познавал интуитивно, и было множество вещей, в которых он не разбирался. Вот с лечительством ему точно нужно было поработать.
Поужинал он быстро, привыкнув к простому правилу "В большой семье клювом не щёлкают". А также в первую очередь съедают самое вкусное и быстро опустошают содержимое своей тарелки, потому что всегда найдётся тот, кто захочет отобрать или как минимум надеть тарелку с кашей более слабому ребёнку на голову. Конечно, в последние года мало кто издевался над Райнером, но привычка осталась.
Он едва ли не подпрыгивал от предвкушения, поспешно собираясь, а затем вместе с Бьорном выходя из дома. Мужчина был прав - Райнер действительно засиделся в четырёх стенах, что для Лиса было подобно тюремному заключению.
Бар, о котором говорил Бьорн, находился неподалёку, и парень был приятно удивлён, заметив и барную стойку с рядами пузатых бутылок за ней, и даже два стола для бильярда, за которыми уже гоняли шары четверо мужчин, окружённых друзьями. Многие здесь здоровались с Бьорном, добродушно улыбаясь ему, что только больше убеждало Райнера в мысли, что у этого могучего парня практически нет недостатков, и жители селения его любят. Разве что порой в облике медведя он пытается убить гостей общины, но вряд ли такое случается слишком часто.
- Предлагаю выпить за нас, - устроившись за столиком и получив заказ, Райнер поднял свою стопку. - Сначала у нас не очень задалось, но ты доказал, что первое впечатление обманчиво.
Он не подтрунивал и не пытался воззвать к совести. Райнер действительно простил мужчину и надеялся, что рано или поздно и лис перестанет видеть в нём угрозу, забыв о былой обиде и доверившись медведю.
- Значит, ты угощаешь? - голубые глаза хитро заблестели, и парень сбегал к барной стойке, чтобы сделать новый заказ. Совсем скоро им принесли поднос, на котором выстроились два ровных ряда стопок. - Бросаю тебе вызов, - парень усмехнулся. - В этом поединке я точно тебя выиграю.

+1

15

Райнер не стал обижаться на его подколку, и он, увернувшись от капель соуса с ложки, которой лис слишком размахался, улыбнулся и оттеснил его от плиты, исправляя блюдо, которое еще можно было спасти. Райнер любопытно заглядывал ему через плечо, в кастрюлю, принюхивался, следя за его действиями – запоминал, наверно. Хотя Бьорн сильно сомневался, что такой результат, что получился у парня, можно повторить намеренно – в поваренной книге такого странного рецепта точно не было.
Рагу определенно стало лучше после его вмешательства, Райнер в этом не мог не согласиться с ним, а пока ужин доходил до готовности, Бьорн решил осмотреть своего пациента. Далеко ходить не надо было, достаточно было просто приподнять свитер, чтобы обнаружить ровные бледные шрамы. Все было в порядке.
- Не волнуйся, больше не буду, - он улыбнулся и хлопнул его по боку, где были следы от когтей, зная, что это не причинит боли, - Ты полностью здоров.
Новости были хорошие, изначально, когда Райнер только добрался до Отиса, было неясно, выживет ли он, а он не хотел бы быть повинным в чьей-либо смерти. Тем более вот так, по случайности, ведь маленькие лис никак не угрожал ему и не представлял никакой опасности. Он был действительно рад, что им удалось спасти его.
И пусть чувство вины так никуда и не делось, хотя его заверили, что он прощен, сейчас он был здесь не из-за этого – скорее потому, что сам хотел здесь находиться. И помощь предлагал тоже не из желания загладить вину. Просто ему показалось, что Райнеру она пригодится, и он не имел ничего против того, чтобы упростить кому-то существование в поселении, где он никого и ничего не знает. К тому же ему за это перепал ужин – пусть и вкусным он был именно его стараниями, готовил ведь все равно Райнер.
- Ты не стесняешь, все в порядке, - сказал он, пока парень накладывал на стол, - Я же сам предлагаю подучить тебя. Да и не так уж это и сложно: просто следуешь рецепту, добавляешь что-нибудь по вкусу и надеешься на лучшее. У меня обычно работает.
Они приступили к ужину, но не успел он и пары ложек проглотить, как Райнер уже доедал свое рагу, смолов все, что было на тарелке, хотя их порции были одинаковыми. Бьорн вопросительно изогнул бровь, не понимая, к чему такая спешка, однако и со своей едой поторопился, раз уж Райнеру так хочется на волю. Насколько Торвальдсен понял, без него парень выходил только за дровами и в магазин, но нельзя же было назвать такие вылазки настоящей прогулкой.
Бьорн уже успел понять, что Райнер был натурой деятельной, не любил сидеть в четырех стенах. Словно в доказательство этому парень чуть ли не скакал от радости, пока собирался, и Торвальдсен улыбался, наблюдая за этим и допивая свой чай. Райнер определенно напоминал ему ребенка, но в хорошем смысле – не капризное и неуправляемое существо, а эмоциональное и открытое. Все его чувства были как на ладони.
Он заметил радость, когда они заходили в бар, и удивление, когда Райнер начал оглядываться, подмечая такие детали обстановки как длинный ряд бутылок с алкоголем и бильярдные столы. Махнув в ответ своим знакомым, он повернулся к парню.
- Ой, да брось, у нас не настолько глушь, - рассмеялся он, хлопнув его по плечу, а затем и крикнул на весь зал, чтобы посетители слышали его, - Эй, все, это Райнер, он недавно приехал в нашу общину, - бармен уже поставил перед ним две бутылки пива, и он, взяв одну, протянул вторую лису, - Выпьем за гостя!
Шаманы в разнобой закричали, поднимая бокалы и бутылки в воздух, на мгновение отвлекаясь от своих дел и разговоров, чтобы поприветствовать нового соседа. Райнер выглядел ошеломленным, и Бьорн, усмехнувшись, подтолкнул его к свободному столику. Наверно, ситуация была ему непривычной, ведь раньше он жил в городе, и не было никакого шанса, что зайди он в бар, все посетители будут ему знакомы. Поселение было большим, но не настолько, чтобы его жители не знали друг друга. Тем более в таком злачном месте.
Вскоре пиво сменилось кое-чем покрепче, Райнер уже говорил тост. И пусть в его словах не было упрека, он все равно покачал головой.
- Прости еще раз, - все же повторился он, - За начало к хорошей дружбе.
Он чокнулся стопкой и залпом выпил прозрачную жидкость. Горло она немного обжигала, но Бьорна это нисколько не беспокоило. Наоборот, стало как-то теплее.
Он без задний мысли кивком ответил на вопрос – он действительно угощал, обещал ведь, когда навещал лиса еще у Отиса. Райнер тут же с хитрым взглядом умчался обратно к барной стойке, а вернулся уже с подносом с двумя длинными рядами стопок. Предложение его было заманчивым.
- Ооо, ты даже не представляешь, на что нарываешь, - усмехнулся он, взяв первую стопку, - Выпить я могу много.
И пьянел он очень медленно, по крайней мере, глядя на щуплого Райнера на его фоне, сразу можно было сказать, кто свалится под стол первым. Но раз лис настаивает, можно и проверить. И на этот раз за боль – головную, на утро – он извиняться не будет точно.
- За удачную охоту в лесах, - сказал он второй тост, намекая на их первую встречу.
Они чокнулись, и Бьорн точно так же опрокинул в себя и эту стопку, не замечая никакой разницы.

0

16

"А я совсем не против".
Ему нравилось, когда этот могучий мужчина, словно сошедший со страниц скандинавских мифов или сказок про русских богатырей, проявлял заботу, когда лечил маленького лиса или просто интересовался его самочувствием, вот так беспардонно задирая кофту Райнера, чтобы убедиться, что швы уже зажили. Это было непривычно и чувствовалось несколько неправильно, заставляя парня ощущать себя неловко. Но всё же он был готов перебороть себя и принять эту заботу, не ожидая подвоха или нового удара судьбы.
Он смолотил всё с тарелки за пару минут, заставив Бьорна недоумевать от такой спешки. Но так Райнер привык - всё делать быстро, чтобы не отобрали. Может быть, в других семьях самым младшим и достаётся самый вкусный и лучший кусок, но точно не в семье Торсенов и не в детском доме, где Райнер провёл всю свою сознательную жизнь.
- И надеешься на лучшее, - Лис задумался, смакуя эту фразу и прикидывая её на весь образ своей жизни. Да, так оно и было. - Действительно, остаётся только надеяться на лучшее. С моими-то талантами к готовке.
Парень хмыкнул и потащил тарелки в раковину, считая, что помоет позже. Один из плюсов жизни в собственном жилище - можно не придерживаться распорядка, к которому всю жизнь приучали. Не вставать слишком рано, не ложиться строго в десять. Хотя, подобным правилам Райнер почти никогда не следовал. Ночь - время хищников и воров, и идеальный момент, когда улицы города пустели, и по ним можно было почти без опаски прогуляться в своём пушистом обличье. Правда, пару раз Райнер нарывался на бродячих собак, но такие встречи обходились для него лишь испугом.
Он собрался всего за несколько минут и уже вскоре стоял в пороге, едва ли не подпрыгивая от нетерпения и дожидаясь, пока соберётся Бьорн. Новый дом нравился парню, но четыре стены ему уже опостылели, да и вечер в пабе за кружкой пива или чего покрепче обещал быть нескучным. Особенно в такой компании.
Бар практически не уступал городскому - та же стойка с рядами бутылок за ней, столики на двоих или большую компанию, ребята, гоняющие шары на бильярдных столах. Райнер был приятно удивлён, и Бьорн, заметив это, со смехом похлопал своего нового приятеля по плечу, а затем зачем-то представил Райнера всем.
Первой мыслью было - спрятаться в тень. Парень с трудом сохранил улыбку на своём лице, борясь с желанием сжаться и скрыться с такого количества любопытных глаз. Он не любил большого внимания к себе, быть на виду, чувствуя себя словно под светом ярких прожекторов. Но объяснять Бьорну потом, почему он ведёт себя так странно, как-то не хотелось.
А ещё было странно, что все эти люди, даже не зная его, смотрели на Райнера благосклонно, улыбались ему, словно он уже был одним из них. Они ведь совершенно не знали его, и, наверное, это было к лучшему. Никто не знал его как вора и обманщика, как малолетнего убийцу, который ради собственного блага пожертвовал благополучием своей семьи.
Парни заняли один из свободных столиков, от пива быстро перейдя к напиткам покрепче. Так разговор шёл ещё легче, и они оба по очереди травили байки из своего прошлого, правда, Райнер даже в таком состоянии тщательно обходил личные темы, рассказывая обо всём, но не о себе. К счастью, Бьорн не попрекал его в этом, и Лису успешно удавалось сводить беседу к общине, её обычаям и жителям, постепенно узнавая о них, о правилах, которые все соблюдают, чтобы жить в мире.
Впрочем, о кое-каких из них он уже догадывался. Например, заниматься тем, что Райнеру удаётся лучше всего на свете - кражами - здесь не получится. Община была не маленькой, но здесь всё равно все друг друга знают, и в первую очередь при пропаже чего-то ценного подумают на новенького. Да и кому он будет всё сбывать? Кажется, здесь всё-таки придётся работать честно.
Но в кое-чём он всё же мог слукавить. Например, в том, что ряд стопок перед Бьорном был на порядок крепче, чем то, что Райнер поставил перед собой. Так их шансы на то, чтобы свалиться пьяными под стол, хотя бы уравнивались. В честном бою у мелкого и более хлипкого Лиса не было шанса, так что совесть его совершенно не мучила, когда они с Бьорном постепенно опустошали стопку за стопкой, медленно, но верно пьянея.
- За удачную охоту в лесах, но не на лис! - парень усмехнулся, опрокидывая в себя очередной шот. Неловкости, которая обычно возникает между двумя людьми, один из которых по случайности едва не убил второго, не было и в помине. Он не был в обиде на Бьорна, особенно теперь, когда узнал мужчину получше. А лис, боявшийся медведя... Райнер собирался приучить своё мохнатое альтер-эго к этому лесному хищнику.
Спустя пару часов они оба уже едва держались на ногах, выбираясь из бара и обнимаясь как закадычные друзья. Райнер не брался сказать, он тащил Бьорна до дому, или шаман тащил его. Не сговариваясь, они поплелись к дому Торсена, который был ближе, потому что довести Бьорна до его жилища было за гранью их возможности.
Райнер как в тумане помнил, как они завалились внутрь, и как, едва сняв куртку, Бьорн завалился на его кровать, умудрившись упасть по диагонали, лишив лиса возможности лечь рядом. Помнил, как, кажется, пытался объяснить ему, как Торвальдсен хороший человек, но не был уверен, что спящий мужчина вообще слушал и понимал его. Последней мыслью было - превратиться в лиса, что Райнер и сделал, после чего забрался в кресло и удобно устроился в нём, сворачиваясь в пушистый рыжий клубок. Так сильно он ещё не напивался, и парень не думал, каким будет на утро его похмелье - главное, что накануне было очень хорошо.

+1

17

Бьорн заметил, как неловко стало Райнеру от всеобщего внимания, но не придал этому большого значения: может, несмотря на бойкость, публики он стеснялся и не любил испытывать на себе такое большое количество чужих взглядов. Жалеть о своем объявлении шаман не стал, все же лису было полезно узнать кого-нибудь из местных, это поможет ему здесь обустроиться. Поэтому он, хлопнув парня по плечу, просто не стал заострять на этом внимания и подтолкнул его к свободному столику. Промахом по сравнению с попыткой убийства это не было, да и Райнер не стеклянный, переживет интерес местных.
Пиво быстро сменилось более крепкими напитками, разговор под градусом отлично клеился, и говорил по большей части почему-то Бьорн, хотя в компании он обычно был более молчаливым. Райнер задавал вопрос за вопросом, редко делясь какими-то своими переживаниями, однако вскоре Торвальдсену это перестало казаться хоть сколько-то странным. Быт общины, ее уклад, истории о шаманах, которые сидели сейчас здесь, за соседними столами — гостю было интересно все, а он не привык скрывать что-либо. Никаких сплетен или неприятных слухов, он не позволял себе плохо отзываться о своих друзьях или знакомых, но охотно делился ничего не значащими россказнями, случаями из жизни.
Райнер оказался хорошим слушателем, впитывая новости как губка, вовремя прерывая рассказы предложением выпить или же вставляя свои уместные комментарии. Алкоголь действительно упростил общение, хотя они и до этого особых трудностей не испытывали — нападение медведя было прощено и забыто. А чем меньше полных стопок оставалось, тем большую приязнь вызывал Райнер – а потом был и второй заказ, и третий, два ряда стопок перед ними казались бесконечными.
Они провели в баре несколько часов, планомерно напиваясь, раз уж Торсен осмелился бросить ему алкогольный вызов, одновременно знакомясь с некоторыми приятелями Бьорна, которые время от времени подсаживались к ним на поболтать. Едва ли Райнер, выпивший столько же, сколько и он, запомнил кого-то – алкоголь брал Бьорна неуклонно, но плохо и медленно, однако даже он уже чувствовал опьянение. Что уж говорить о лисенке, который был на голову его ниже и в полтора раза меньше. Как Райнер вообще умудряется еще что-то связно говорить и не падать под стол?
И все же несмотря на какую-то волшебную устойчивость гостя к местному ядреному самогону – самое крепкое, что было в баре – соревнование все равно выиграл Бьорн, когда Райнер, слегка качаясь, поддатым голосом сказал, что больше не может. Торвальдсен довольно рассмеялся предсказуемому результату, хотя и у него самого мир перед глазами шатался, сливая стены и пол в одну плоскость. Давненько он не напивался так сильно.
Почему после они решили идти именно к Райнеру, он так и не понял. Он помнил цепочку событий, алкоголь никогда не влиял на его память, однако вот понять свои пьяные решения ему удавалось редко. Да и какая разница, где он проснется? Не так уж это и важно, жену он предупредил, дочь одна не останется.
Он не удивился ни незнакомому потолку, когда открыл глаза, ни неприятному привкусу во рту, ни запаху перегара. Голова была тяжелой, будто чугунной, но почти не болела, хотя общее ощущение было гадким. Поморщившись и отчаянно пытаясь не жалеть о прошедшем вечере, Бьорн перевернулся в постели – судя по затекшим мышцам, он так и проспал всю ночь в одном положении, и сейчас тело слегка ныло, протестуя против такого обращения.
Шаман заставил себя сесть в кровати, оглядываясь в поисках нового хозяина этого дома. Райнер по соседству не лежал, и не было ни единого шанса, что он поднялся раньше него и ушел подышать свежим воздухом или же добывать себе завтрак на кухне. Наверно, стоит проверить вторую спальню, и Бьорн со вздохами и скрипами в неслушающемся теле встал с кровати, чувствуя, как его мутит. Пожалуй, свежий воздух действительно неплохой вариант, тем более такой мороз мигом сгонит с него все остатки похмелья.
Он как раз собирался открыть окно, как заметил развалившегося в кресле лиса. Бьорн усмехнулся – Райнер негромко посапывал, странно, что шаман раньше не приметил его. Торвальдсен опустился на корточки перед креслом – сомнений в том, что это его друг не было, на пушистом боку резко выделялись шрамы, еще не успевшие зарасти шерстью.
Лис, как будто почувствовав обращенный на него взгляд, что-то тихонько промурчал себе под нос и повернулся на бок, не торопясь открывать глаза. Бьорн чуть улыбнулся и потрепал лисенка по макушке, как делал еще до этого, когда Райнер был человеком. Густой мех под пальцами чувствовался приятно, и шаман, который всегда любил животных, позволил себе задержать ладонь на голове лиса дольше, чем обычно.
- Эй, Райнер, ты живой? – негромко поинтересовался он на случай, если он ненароком разбудил его.
Снова что-то неразборчиво профырчав, лис сам подался к его ладони, действуя спросонья. Бьорн не удержался и рассмеялся, когда зверек все же открыл сонные осоловелые глаза и мутно посмотрел на него, не совсем понимая, что происходит. У Райнера на морде было написано, что он хочет уткнуться носом в лапы и забыть, что мир существует, чтобы мир забыл о нем самом.
- Похмелье замучило? – почти что заботливо спросил он, все еще улыбаясь. Лис почти что умилял грустной мордашкой, - Пойдем, сообразим тебе что-нибудь для поднятия духа.
Лис издавал какие-то жалостливые звуки, прижав уши к голове.
- Ты подняться-то можешь или прямо так умрешь от головной боли? – он ласково провел по макушке. Отношение к животному почему-то было более нежным, чем к шаману в его человеческом облике, - Или мне понести тебя до кухни и налить мисочку рассола?

+1

18

Первым делом он поклялся себе, что больше никогда так сильно не напьётся.
Лисёнок не очень понимал, что происходит, и почему мир вокруг потерял свои обычные краски и странно кружится, сворачиваясь в тугую спираль. Попытки открыть глаза закончились провалом, а стоило зверьку пошевелиться, как его измученное похмельем тело тут же начало возмущаться, мстительно отсылая в голову болезненные импульсы. Так хреново он не чувствовал себя с тех пор, как его едва не разорвал медведь. Но и тогда болел преимущественно бок и раненые рёбра, а голова страдала от жара. Сейчас же Райнеру казалось, что болит абсолютно каждая клеточка его организма, наказывая его за то, что парень перебрал накануне. Ведь знал же, что даже с мухлежом с медведем ему не тягаться, но бросил вызов Бьорну и теперь сам огребал за это.
Он снова очнулся, услышав чей-то голос рядом, не сразу понимая, где находится, и, собственно, кто он такой. Лис страдал то боли, стеная от такого скотского обращения с его тушкой, и человек внутри проснулся не сразу, сначала действуя на одних инстинктах и утыкаясь больной головой в большую тёплую ладонь.
"Водыыыы".
Парень открыл глаза, мутным взором смотря на добродушное лицо напротив. От Бьорна разило перегаром, но хуже, чем было, стать лису уже не могло. Зверёк попытался закрыть лапами морду, демонстрируя, что сегодня для мира он потерян, и больше всего на свете Райнеру хотелось бы исчезнуть. И как он вообще додумался обратиться в лиса, для которого похмелье ощущалось ещё хуже?
"Идти? Ты серьёзно думаешь, что я способен?"
Он честно попытался встать на непослушных трясущихся ногах и едва не свалился с кресла, если бы шаман вовремя не подхватил его, возвращая в вертикальное положение. Перед глазами всё плыло, в горле встал ком тошноты, а голова при каждом движении звенела как колокол, по которому кто-то бил кувалдой. На глазах лиса выступили слёзы, и он печально положил морду на руку мужчины, давая понять, что если и пойдёт куда-то, то только на руках Бьорна. Самостоятельно Райнер мог только лежать тряпочкой и стенать на свою недальновидность.
Косяк номер два - не пытайся перепить местного на его же территории.
Косяком номер один было - не носиться беспечно по лесу в облике лиса рядом с шаманским поселением, в котором могут водиться медведи.
Бьорн его немую мольбу понял и, осторожно приподняв тяжело вздохнувшего зверька, отнёс того на кухню. Теперь, развалившись на коврике, Райнер наблюдал, как его друг по-хозяйски роется среди банок с соленьями, отыскивая маринованные огурцы. Одна мысль о том, чтобы съесть или выпить что-нибудь ещё заставила лиса страдальчески поморщиться и тихонько застонать, но Бьорн неумолимо налил солёной жидкости в блюдце и поставил его перед носом рыжего.
Рассол перебивал противный вкус во рту, и лис припал к тарелочке как путник, застрявший в пустыне и наконец-то натолкнувшийся на оазис. Бьорн умилялся с него, поглаживал по макушке, но Райнер не оторвался от своего "лекарства", пока блюдце не опустело. Поднявшись и сделав два неровных шага, он вновь уткнулся лбом в ладонь мужчины, глухо ворча и сетуя на свою никчёмную жизнь и это жестокое утро. И почему за что-то хорошее всегда приходится расплачиваться болью? И прошлый вечер, каким бы замечательным он ни был, теперь акнулся им обоим, но Бьорн хотя бы мог стоять на ногах, а Райнеру ещё предстояло каким-то чудом превратиться обратно.
Косяк номер три - не превращайтесь в животное, когда пьяны в хламину, похмелье будет ещё жёстче.
Он смог обернуться только через час, когда головная боль немного стихла, и Райнер смог сосредоточиться достаточно, чтобы вернуться в своё человеческое обличье. Сидя в том же кресле, в котором провёл всю ночь, парень тщетно пытался собрать мысли в кучку.
- Что мы вчера пили? - он медленно повернул голову на Бьорна, который, к счастью, не ушёл домой, а приходил в себя у Райнера. Воспоминания прошлого вечера смазались, и парень не помнил всего, что происходило. Кажется, он умудрился познакомиться и выпить со всеми посетителями бара, но сейчас не помнил ни их имён, ни лиц, которые слились в одно пятно. И, вроде, он признавался Бьорну в своей симпатии, но сейчас лис, убей, не помнил, как на это отреагировал его знакомый.
- Я себя вчера... как вёл? - он с опаской посмотрел на Бьорна, гадая, сколько помнит сам шаман. - Я к тебе не приставал?
Кажется, нет, потому что такое искреннее удивление подделать невозможно. Райнер улыбнулся и хмыкнул, тут же поморщившись от головной боли.
- Что? Я ещё никогда так не напивался. Так что кто его знает, что я был способен отчудить.

Отредактировано Rainer Thorsen (16.05.17 19:13:15)

+1

19

Лис с тяжелыми вздохами уткнулся мордой в лапы, и Бьорн невольно улыбнулся. Несчастный вид зверька вызывал у него умилением пополам с желанием помочь – или же обнять. Он легко потрепал Райнера по макушке, осторожно, чтобы не усугубить головную боль, от которой бедняга наверняка страдал. Судя по поведению лиса, тот страдал от всего и сразу.
- Ну что, сможешь встать? – он заглянул в слезящиеся глаза шамана. Желание обнять его стало еще сильнее.
Попытка провалилась еще в самом начале: Райнер попытался подняться, но лапы дрожали и не слушались, и лис завалился на бок, чуть не упав на пол – он едва успел подхватить его и уложить обратно страдальца. Шаман был почти у него на руках, положив голову ему на предплечье, он грустно вздыхал, будто печаль всего мира резко навалилась на него.
- Ну я же предупреждал, - мягко напомнил он, без упрека или насмешки.
Он и не предполагал, что взгляд лиса может стать еще более жалостливым, но именно это случилось, и Бьорн был впечатлен такими способностями – либо собственное похмелье сделало его сентиментальным. Чуть улыбнувшись, он внял безмолвным мольбам Райнера, который смотрел на него так, словно собирался заплакать или умереть прямо в этом кресле, и аккуратно поднял лиса на руки.
Шаман безвольной тряпочкой свисал с его предплечий, печально вздыхая, жмуря глаза и прижимая уши к голове, так что Бьорну в какой-то мере даже стало стыдно, что свое похмелье он переживал так легко – всего-то тяжелая голова, легкая боль и затекшее неслушающееся тело. С этим он справится без проблем. Заодно потом проследит, чтобы Райнер больше не напивался в дрова, если он так плохо переносит алкоголь.
Лиса он осторожно уложил на коврик на кухне, и тот замер в точно такой же позе, в которой он его оставил, даже, кажется, боясь пошевелиться, чтобы не вызвать новую волну болезненных ощущений. Если бы он не следил неотрывно глазами за ними, Бьорн бы решил, что лис заснул или уже помер от своего похмелья.
Ради того, чтобы лисенок не морщился от новых приступов боли, Торвальдсен даже постарался потише, пока гремел посудой и искал что-нибудь, чем можно облегчить участь Райнера. К магии он пока не обращался, предполагая, что в его состоянии сложновато будет наколдовать хоть что-то и действенным это не будет. Лучше уж попытаться кустарными методами, а то таблеток, хоть какого-то обезболивающего, в доме не было.
И пока Райнер тихонько стонал и издавал какие-то странные страдальческие лисьи звуки, он щедро плеснул рассола в блюдце и поставил перед страдальцем. Шаман нехотя поднялся на лапах и поморщился, понюхав свое средство от похмелья, но нос воротить не стал, понимая, что поможет. И пока лис жадно лакал свое лекарство в надежде на лучшее, Бьорн сам приводил в себя в порядок над кухонной раковиной.
После умывания стало лучше, и он, на скорую руку сделав себе кофе, присел рядом с Райнером на пол, прислонившись к кухонному шкафчику спиной и устало прикрыв глаза. Кофе был так себе, но ему сейчас и такой сойдет, и он отхлебнул немного из чашки, положив ладонь на макушку лиса, легко почесывая, пытаясь хоть как-то колдовать. Если и помогло – то едва ли существенно.
Лис чуть ли не вылизал блюдечко и только после этого поднялся на лапы, снова утыкаясь лбом ему в руку. Улыбнувшись, он перетащил лисенка себе на колени, чтобы было удобнее гладить его по макушке, и зверек с комфортом развалился на нем, пока он зарывался пальцами в густой мех. Приятно.
Превратиться в человека Райнер смог только спустя час, до этого совершенно нахально помирая у него на руках. Человеком же он устроился в том же кресле, где Бьорн обнаружил его – но даже в этом облике ему все еще было плохо. По нему было видно, что соображается ему все еще туго, а мысли никак не собираются во что-то логичное и разумное.
- Ты что, не помнишь? – спросил он, падая обратно на кровать. Быть долго в вертикальном положении он не мог, - Ты же сам заказывал. На вкус я бы сказал, что это был самогон фирменного производства хозяина бара.
Райнер напряженно нахмурился, видимо, пытаясь вспомнить, что вчера было, и потерпел полную неудачу в этом. Пришлось спрашивать у Бьорна, хотя вопросы у него были какие-то странные, Торвальдсен удивленно глянул на друга, приподнявшись на локтях на кровати.
- В каком смысле приставал?
Не то, чтобы у него были какие-то предубеждения или фобии, но такой поворот оказался неожиданным – он никогда не думал ни о чем подобном. У него была жена, в конце концов, хотя и главной причиной это не было. Он просто… не смотрел так на Райнера, и даже если парень ему нравился, это была только симпатия, а не желание.
Он усмехнулся и, покачав головой, лег обратно.
- Нет, ничего такого не было, - отмахнулся он, понятия не имея, что там Райнер ему говорил, пока он спал, - А что, когда ты напиваешься, ты себя не контролируешь? Не хозяин своему члену?

+1

20

Несмотря на все его опасения, голова Райнера не развалилась надвое, не лопнула от боли. Постепенно становилось лучше, но лис продолжал нагло валяться на коленях шамана, растянувшись в полный рост и изредка по-собачьи лениво помахивая хвостом. Вставать совершенно не хотелось, в объятиях мужчины было тепло, уютно и комфортно. Его пальцы ласково поглаживали по пушистому боку, зарываясь в шерсть, и Райнер едва ли не мурчал от удовольствия, продолжая артистично симулировать недомогание. Ему не хотелось, чтобы это заканчивалось, и чтобы Бьорн уходил домой.
И всё же через час Райнер вернулся в человеческую шкурку, добираясь до кресла, в котором провёл ночь. Бьорн же удобно расположился на кровати, всё же мужчина также мучился похмельем, пусть и не таким сильным, как его друг. Райнер бы, наверное, на месте шамана просто отбросил лыжи, если бы столько выпил. Он до сих пор не говорил, что мухлевал, подсовывая Торвальдсену самый крепкий напиток из всех, что были у бармена, а себе брал немного послабее. Наверное, попробуй он тот самогон, то сегодня точно не смог бы подняться.
- Хозяин бара - маньяк, - Лис улыбнулся, поглядывая на своего друга сквозь прикрытые ресницы. - И как ты так спокойно переносишь это? Ведь пили вчера вместе. А выглядишь так, словно хоть сейчас можешь пойти на работу или куда там можно пойти.
Бьорн усмехнулся, и Райнер вновь украдкой глянул на него, прикидывая, что из вчерашнего помнит шаман. Даже будучи упившимся в стельку, Торсен всё равно умудрился держать язык за зубами и не болтать о своём прошлом и судьбе. Он смутно помнил, что рассказывал сам Бьорн после десятой по счёту стопки. Говорил ли о родных или друзьях - всё смылось в памяти в один сплошной весёлый вечер, когда ряды стопок на столе казались бесконечными, а друзья Бьорна поражали своим добродушием и тем, как радовались новому лицу в их рядах. Может быть, Райнер и производил хорошее впечатление на окружающих, вот только сам он об этом раньше не знал. Или ему просто повезло? И он нарвался на поселение сплошь хороших людей?
Нет, такого не бывает, и в чём-то просто обязан быть подвох.
Он спросил про своё поведение, и Бьорн даже поднялся на локтях, удивлённо смотря на своего товарища и переспрашивая, что Райнер подразумевал под "приставал". Лис внутренне сжался, опасаясь, что Бьорн оказался гомофобом, и своей глупой фразой парень только что перечеркнул всё их хорошее общение. Может, получится перевести всё в шутку и убедить, что Райнер вовсе не из таких, и ляпнул просто так, потому что пару раз его самого совращали? Поверит ли?
Парень едва слышно выдохнул от облегчения, когда его друг с усмешкой повалился обратно на кровать. Пронесло. Бьорн не возненавидел его и не стал насмехаться. Его шутки не были обидными, и, кажется, перспектива того, что Лис мог приставать к нему, не заставляла мужчину кривиться от омерзения. Райнер воспрял духом и улыбнулся, поворачиваясь к нему.
- Обычно контролирую, но сегодня немного перебрал, - он пожал плечами, смотря на пустое место рядом с Бьорном. Ужасно хотелось перебраться под его тёплый бок, уткнуться носом в шею, и чтобы шаман обнял его, как делал с лисом, когда тот страдал от похмелья. Но лучше не перегибать, и Райнер со вздохом поднялся, начиная переодеваться во что-то нормальное, не пропахшее баром и табаком. По-хорошему хотелось бы умыться, но парень решил принять душ, когда его гость уйдёт. К тому же Бьорн и сам начал собираться, своими действиями заставив Лиса ещё раз разочарованно вздохнуть.
- Предлагаю в следующий раз пить у меня. Я совершенно не помню, как мы с тобой добрались сюда! - Райнер улыбнулся, провожая мужчину и борясь с искушением обнять его. Ведь вряд ли Бьорн поймёт его, так что парни просто пожали руки, и шаман ушёл, оставляя Лиса в одиночку бороться с остатками похмелья. Но сейчас Райнер хотя бы был способен самостоятельно передвигаться по дому, а не лежать безвольной тушкой, едва шевелясь.
На следующий день, уже придя в себя, парень отправился к Отису, помня, что глава общины обещал дать ему работу. Просто так содержать Райнера никто не собирался, а деньги, скопленные за несколько лет жизни в детском доме и полгода подработки (считай, краж) на вольной жизни, стремительно заканчивались. Хорошо, хоть дом достался ему бесплатно, иначе пришлось бы вспомнить времена, когда питался парень раз в несколько дней.
Зимой на ферме не было работы - снег покрывал поле толстым слоем, а за животными в амбарах уже присматривали другие. Ничего особенного Райнер делать не умел, так что его определили помощником к механику: убери-подай-принеси. Работа нетяжёлая, да и Лису было интересно копаться в железках, пусть его и приходилось учить с самых азов.
Когда к нему заглянул Бьорн, желая поинтересоваться, как у парня прошёл первый рабочий день, Райнер вспомнил и о другом умении, которое он хотел бы освоить.
- Ты обещал научить меня готовить, - он нагло улыбнулся, облокачиваясь плечом на дверной косяк. - В этой книжке чёрт ногу сломит: соль и перец по вкусу, воды на глаз. А откуда я знаю, как вкусно?

+1

21

Чувствовал он себя все еще не настолько хорошо, чтобы появилось желание делать хоть что-то, и он повалился обратно на кровать, где и провел всю ночь, как только допил свой кофе. Стало лучше, но валяться в постели было приятнее, чем стоять у плиты и пытаться готовить завтрак, да и у Райнера не было тяги к проявлению своих кулинарных талантов. Ничего, голодание тоже бывает лечебным, тем более он смутно подозревал, что его желудок будет бунтовать, если он что-нибудь съест. А лис уж тем более был с ним солидарен, совсем недавно еще безжизненной тряпочкой валяясь у него на руках. Сейчас вот хотя бы немного ожил после блюдца рассола и часовой дремы у него на коленях.
- Многолетняя практика, - усмехнулся он, - Лучше тебе тогда больше его не пить, если тебе настолько плохо. Как ты вообще живешь с таким похмельем?
Бедного лиса, которому последствия пьянки дались еще тяжелее, чем человеку, было действительно жалко, и если бы Бьорн раньше знал, какое действие самогон окажет на нового друга утром, он бы отказался от этого глупого соревнования. Он точно не помнил, сколько стопок выпил каждый из них, но если этого хватило и ему, чтобы существенно набраться, то Райнера вообще должно было унести в алкогольные дали. Тем более маленького лисенка.
Как оказалось, Райнер даже толком не знал, что было вчера, видимо, не мог восстановить цепочку событий, так что пришлось спрашивать у Бьорна. Хотя вопрос его был неожиданным, Торвальдсен даже не думал на этот счет, не рассматривал Райнера в таком смысле, потому и в первые секунды толком и не мог сообразить, что ответить. Не то, чтобы он не знал, как выглядит интерес одного парня к другому, на университетских попойках всякое бывало, и его это никогда не смущало. Однако то, что Райнер мог так легко повестить на почти что незнакомца, который совсем недавно пытался его убить, пусть и случайно, ненамеренно, удивляло. Нельзя же быть таким легковерным.
Кажется, его беспокоила реакция Бьорна, но он только пожал плечами и бухнулся обратно. Пока он лежал в постели, прикрыв глаза, было ощущение, что с его головой все в порядке и она вовсе не чугунная, несмотря на то, что звуки так слышались более отчетливо. По крайней мере, облегченный вздох Райнера он расслышать сумел и усмехнулся: неужели лисенок думал, что он тут же выскочит из дома и сбежит подальше от него. У всех свои предпочтения.
- Я же говорил, - улыбнувшись, повторил он, - Не стоило тебе пытаться. Я так посмотрю, ты большую часть ночи не помнишь, - он рассмеялся, припоминая, как они, шатаясь и падая порой, брели сюда, - Ты очень близко познакомился со стеной, рядом с входной дверью. Шишки на лбу нет?
Он согласился встретиться в следующий раз здесь, но сейчас ему действительно было пора идти – Астрид и так весь вечер и утро сидела с Беатой одна, а он не хотел переваливать ответственность за дочь на жену. Да и дома были свои дела, которыми нужно было заняться, пока выходные не закончились.
Вернулся он через пару дней – просто чтобы узнать, как Райнеру живется и как ему новая работа, которую ему дал Отис, по крайней мере, эту причину он называл себе, не признавая, что скучал по тому моменту, когда лис лежал у него в руках и довольно жмурил глаза.
Торсен ему обрадовался, тут же пускаясь в рассказ, будто целый день ждал, чтобы отчитаться ему. Бьорн устроился на кухне с чашкой чая, слушая его, кивая в нужных местах и улыбаясь. Работа Райнеру нравилась, да и была несложной – хорошо, что хоть что-то нашлось, зимой здесь не так уж много дел. Бьорн сам знал механика, тоже как-то пришлось побывать у него в помощниках, и знал, что тот лиса не обидит, ни деньгами, ни чем-либо еще.
Райнер тем временем уже перескочил на другую тему, вспоминая его прошлое обещание, хитро улыбаясь. Бьорн улыбнулся ему в ответ – он вовсе не был против.
- Хорошо, давай сюда свою поваренную книгу, - сказал он, поднимаясь на ноги и открывая холодильник, проверяя наличие продуктов, - Что хочешь попробовать? Я, конечно, не такой уж и эксперт, но вкусно сделать могу.

Отредактировано Arnbjørn Thorvaldsen (18.05.17 01:03:08)

+1

22

Лоб действительно побаливал, но Лис считал, что это - последствия похмелья, а не результат его проверки, что крепче: его голова или деревянная стена. Похоже, обошлись ничьёй, и радость Райнера, что он не стал настаивать на выявлении победителя. Парень осторожно потрогал свой многострадальный лоб, нащупывая небольшую шишку. Но это пустяк - быстро пройдёт, и даже следа не останется. За свою короткую, но яркую жизнь он испытал на себе и куда более серьёзные последствия от стычек со стенами, шершавым асфальтом или ботинками мальчишек постарше и посильнее.
- Вроде нет, - скорее на автомате, чем действительно из надобности соврал он и улыбнулся. Бьорн не возненавидел Райнера за предположение о том, что пьяный Лис мог приставать к нему, да и вообще не стал развивать эту тему. Оно и к лучшему - хорошего понемножку, и сейчас сердце парня было наполнено надеждой, что он сможет стать для Бьорна не только другом.
Глупо и наивно даже для него, но Райнер действительно хотел этого. Шаман казался ему чем-то нереально добрым и хорошим, его объятия согревали и давали уют и покой, которого Лис всю жизнь был лишён. С ним он чувствовал себя в безопасности, и это несмотря на то, что именно Бьорн едва не убил его. Райнеру нравилось, когда он ненароком прикасался к лисёнку, как гладил по мягкой рыжей шёрстке зверька или взъерошивал волосы человеку. Бьорн делал это, не задумываясь, а внутри парня сразу растекалось тепло, и ему хотелось мурчать и быть ещё ближе.
Глупо и наивно, и совсем не в его духе - вот так доверяться кому-то. Но Бьорн был не похож на знакомых Райнера, и с ним хотелось проводить всё время, болтая или просто молча, возясь на кухне у плиты или валяясь на кровати. Возможно, это была та самая любовь, но парень боялся признаваться себе в этом. Обычно, если что-то ему нравилось, его этого лишали. Может быть, если не говорить об этом вслух, то никто не узнает о его мечте?
И всё же скрыть свою радость, когда Бьорн пришёл через пару дней, чтобы узнать, как идут дела у его нового друга, Райнеру не удалось. Он непрерывно болтал о том, как Отис сначала отправил его на ферму, но там не оказалось свободных мест, и тогда его определили к механику. Как он учился различать гайки от болтов, а саморезы - от шурупов, как ловко приделал одну штуку к другой, и механик, которого звали Харальд, даже похвалил его, заметив, что у парня очень ловкие руки и тонкие пальцы, которые способны пролезть куда угодно. Это Райнер знал и прежде, но был приятно удивлён, поняв, что его талант можно использовать и в благородном деле, а не только снимая подвески и серёжки у богатых дам. О последнем, разумеется, Лис говорить не стал, и продолжил болтать, пока Бьорн, налив себе чай, с улыбкой слушал своего товарища.
В животе парня забурчало, и он вспомнил о том, о чём мужчина говорил ещё при их прошлых встречах. Рагу, приготовленное пару дней назад, уже закончилось, как бы Райнер его ни растягивал, а что-то новое и нормальное парень придумать из имеющихся продуктов не смог. Он вообще не представлял, как хозяйки умудряются импровизировать и придумывать что-то на ходу. Или на это нужен опыт, которого у парня не было? На кухне приюта ему доверяли только чистить картошку и другие овощи или заваривать чай в большой кастрюле, куда просто требовалось высыпать пакет заварки и около килограмма сахара. А снимая квартиру уже после выпуска, он чаще обходился булочками, которые покупал в пекарне по соседству.
Райнер достал с полки поваренную книгу и протянул её Бьорну, который как раз изучал содержимое хозяйского холодильника. Парень был нисколько не против, что мужчина так по-свойски ведёт себя у него дома. Да и ощущения, что это место принадлежит Лису, пока не было. Слишком много вещей осталось здесь от прежних хозяев, и Райнер скорее был простым гостем, имеющим столько же прав, сколько и Бьорн.
- Что-то сладкое можно? - парень потёр нос, понимая, что из замороженного сала ничего достойного никогда приготовить не сможет. - Ну или просто вкусное. Я всеядный, только баклажаны не люблю, - Лис поморщился, вспоминая, как повариха любила топить овощи в масле, и баклажаны почему-то казались самыми мерзкими на вкус. - Миссис Берг готовила их просто отвратительно, и только один мальчик за нашим столиком любил их, так что мы всё отдавали ему.
Заглядывая в холодильник, Райнер положил голову на плечо мужчины, слегка приобнимая его за талию. Ведь если Бьорну можно прикасаться к нему, то и парень имеет на такое же право? Он улыбнулся, когда Торвальдсен оглянулся на него, и указал на куриные яйца и кусок засыхающего сыра.
- Может, из этого что-то придумать? Я ужасно голодный!

+1

23

Он скептически оглянулся на Райнера, осмотрев холодильник. На полках скоро мышь повесится такими темпами, и даже кулинарный мастер не смог бы приготовить из этого что-то действительно стоящее. Придется обойтись чем-то всего лишь приемлемым. Хотя для сладкого хватит и яиц с сахаром, и он улыбнулся, найдя на полках и банку с клюквенным вареньем. Странно, что Райнер сам не заметил, но она стояла на верхней полке – тот просто не дотянулся до запрятанной за парой пакетов с крупой банки.
У лиса глаза прямо загорелись, когда он поставил варенье на стол, и он не сводил с него взгляда, пока Бьорн открывал банку, и уже держал ложку наготове – мужчина даже не понял, когда Райнер успел ее достать.
- Все не ешь, - добродушно усмехнувшись, сказал он так, словно друг был маленьким ребенком и не знал меры, - Оставь немного, и я сделаю еще вкуснее.
Райнер уже успел проглотить ложку варенья, и когда он поднял взгляд на него, Бьорн чуть не рассмеялся от того, как тот колебался, разрываясь между желанием заграбастать всю банку и желанием попробовать то, что он может приготовить.
- Будет сладко, очень, - пообещал он, дразня, уже давно поняв, что Торсен без ума от сладостей, - Могу убрать банку обратно, если ее вид соблазняет тебя.
Он улыбнулся, потрепав его по макушке, даже не заметив, что он подался навстречу ласке, и снова повернулся к холодильнику. Вытащив яйца на стол, он на какое-то время завис, продумывая выбор: безе, конечно, Райнеру понравится, но было бы неплохо приготовить и что-то нормальное, чтобы у него было, что поесть. Может, лис и хотел бы лопать одно сладкое на завтрак, обед и ужин, как и маленькая Беата, но организму сахара будет маловато.
Пока Бьорн пытался придумать им меню, Райнер подошел к нему со спины и положил подбородок ему на плечо, вместе с ним разглядывая практически пустые полки.
- Ты же вроде ходил за продуктами, нет?- скептически поинтересовался он, - Почему у тебя тут шаром покати?
Он ничего не сказал на прикосновение, он и внимания не обратил на это. Это казалось чем-то нормальным, не выходило из ряда вон – просто дружеское касание, так он это понял. И совершенно не возражал, ему и в голову не пришло, что в этом есть какой-то личный подтекст.
- Ладно, сейчас сделаем какое-нибудь чудо, - усмехнулся он, вытаскивая продукты.
Пакет с молоком, на дне которого еще что-то оставалось – судя по запаху, вполне пригодное – и подсохший сыр, а затем пакет старых макарон из шкафчика над плитой. Не совсем шведская кухня, но зато будет съедобно, а возможно, и вкусно.
- Макароны варить умеешь? – спросил он, - Тогда вперед и постарайся не спалить кухню, она нам еще нужна.
Райнер с интересом поглядывал на то, что он делает, то и дело отвлекаясь от кастрюли, пока он возился с теркой и сыром. С соусом он разделался быстро, даже несмотря на то, что лис постоянно лез носом ему под руки, и к тому времени макароны так и не сварились. Дав парню шутливый подзатыльник, он прибавил газа на конфорке и, вооружив Райнера ложкой для помешивания, чтобы макароны не прилипали к стенкам, повернулся к яйцам, дожидавшимся своего часа рядом с ополовиненной упаковкой сахара.
И как только дело коснулось сахара – Торсен стал заинтересован в происходящем еще сильнее, наблюдая, как он разделяет белки и желтки. В итоге вода на плите у Райнера убежала с ужасающе громким шипением, перепугав лисенка, который потерялся, рассматривая пики взбитых белков, и отключился от реальности с макаронами.
Бьорн вспылил и выругался, бросаясь к плите и убавляя газ, одновременно открывая крышку кастрюли. Пар был горячим и едва не обжог его, но хотя бы не воняло горелым, потому и ужин можно было еще спасти. Он вздохнул с облегчением – была вероятность, что на вторую попытку продуктов просто не хватит – и укоризненно глянул на Райнера. Он вовсе не злился, хотя парень по лбу ложкой схлопотал – несильно, и он постарался не попасть по шишке недельной давности от попытки проломить стену этого дома.
Но парень смотрел на него действительно виновато, несмотря на то, что провинность была мелкой. Так, что теперь сам Бьорн чувствовал себя провинившимся.
- Ладно, иди сюда, - проворчал он, начав выкладывать смесь белков и сахара на противень, показывая, что и как он готовит, - Смотри, делаешь углубление в середине и кладешь туда ложку варенья, - он посмотрел на него и чуть улыбнулся, - Райнер, кладешь в безе, а не ешь варенье сам.

+1

24

Парень едва ли не подпрыгивал на месте от нетерпения, пока Бьорн рылся в холодильнике в поиске продуктов, а потом, заметив что-то на верхней полке шкафа, куда Райнер никак не мог достать, с видом триумфатора, достал оттуда банку варенья. И как только Лис мог упустить в своём доме такое сокровище?
Сладкое Райнер не просто любил - обожал. Он был готов отдать душу дьяволу за конфеты в шоколаде, которые были слишком дорогими, чтобы их покупали в приюте. Да и простые леденцы доставались ребёнку не всегда, ведь как правило находились более сильные и жадные ребята, которые собирали с остальных "дань".
Вооружившись ложкой, Райнер тут же пододвинул банку к себе, поджимая пальцы на ногах от кисло-сладкого вкуса и жмурясь от удовольствия.
- Куда уж вкуснее? - он так и завис с ложкой над банкой, и Бьорн рассмеялся, привычно потрепав парня по макушке и возвращаясь к холодильнику. Огромным усилием воли Райнер заставил себя положить ложку на стол. Не хотелось, чтобы Бьорн убирал банку. А вдруг он забудет потом достать её? Райнер же тут с ума сойдёт, зная, что лакомство совсем рядом, и не имея возможности достать его.
Выбравшись из-за стола и подойдя к шаману, парень заглянул ему за плечо, ненавязчиво обнимая Бьорна за талию. От него приятно пахло, домашний и уютный запах, и Райнер незаметно повёл носом рядом с шеей мужчины, словно хотел запомнить это чувство. Кажется, с каждой их встречей Бьорн нравился ему всё сильнее. И, раз он не воспринял в штыки тот факт, что Лис мог приставать к нему, то теперь Райнер хотел рискнуть. В противном случае всегда ведь можно всё вернуть обратно к дружеским отношениям, верно?
- Ну-у, ходил, - Торсен виновато улыбнулся, отстраняясь, когда Бьорн начал вытаскивать продукты. Не говорить же Бьорну, что почти всё Райнер спустил на что? Верно, сладости. Большую шоколадку с цельными орехами, которую он умял в один присест, даже не думая оставлять на завтра. Зачем? А вдруг отберут? А вот печенья он немного оставил, и пакет с ним сейчас был надёжно спрятан в одном из нижних шкафчиков. Райнер и сам понимал, что прятать что-либо в собственном доме глупо, но привычка - вторая натура.
- А ты что будешь готовить? А как? А меня научишь?
Райнеру поручили сварить макароны, и, поставив кастрюлю с водой на плиту, парень снова засуетился вокруг Бьорна, суясь ему под руки, пытаясь помочь или продегустировать и получая от мужчины шутливые подзатыльники. А когда шаман достал сахар и начал взбивать его с яичными белками, Торсен и вовсе забыл про макароны, которые закинул в кастрюлю и должен был помешивать, чтобы не прилипли к её стенкам. Он наблюдал за действом так, словно Бьорн был волшебником, а Райнер - простым человеком, впервые в жизни увидевшим магию. Отчасти так и было. Раньше он видел безе только на витринах дорогих кулинарий, куда даже заходить было страшно. А когда наконец смог попробовать, ещё долго был под впечатлением от необычной структуры пирожного, которое крошилось и буквально таяло во рту. Он даже не представлял, как его готовили, и вот сейчас Бьорн приоткрывал перед ним завесу этой тайны.
"Убежавшие" макароны вернули Райнера на место, и он подскочил, испугавшись не столько шипения, сколько окрика мужчины. Вжав голову в плечи, парень наблюдал, как Бьорн убирает последствия его безалаберности. Благо, кажется, ничего страшного не случилось, и без ужина они не остались. Но Райнер всё равно чувствовал себя виноватым за то, что не оправдал чьих-то надежд. И вот почему он настолько не приспособленный к нормальной жизни?
- Прости меня, - парень осторожно подошёл ближе, когда Бьорн позвал его. Но, кажется, мужчина не злился и быстро остыл. Во всяком случае, он уже с улыбкой показывал Райнеру, как делать пирожные, и куда нужно класть варенье, которое выступало в качестве начинки. На этот раз парень сделал всё верно, а когда противень был отправлен в духовую печь, Торсен убрал и банку с вареньем. Не потому что наелся или не хотел перебивать себе аппетит, просто хотел немного оставить про запас, чтобы было, что лопать завтра после работы.
- Ты просто волшебник, - наклонившись, парень уставился на белоснежные пики за дверцей духовки. - Я тебя обожаю!
Райнер вернулся к Бьорну, который как раз смешивал сварившиеся макароны с сырным соусом, и вновь приобнял мужчину за талию, зачарованно наблюдая за процессом готовки.
- Когда это делаешь ты, то кажется так легко, - вздохнул парень, - а я при всём желании так повторить не смогу. Научишь меня? Можем даже в магазин потом вместе сходить, у меня осталось немного денег, скажешь, что нам пригодится.

+1

25

Райнер смотрел на него так, будто он творил какое-то волшебство – завороженно, не отрывая взгляда. Бьорн усмехнулся, когда лис даже рот приоткрыл: то ли так хотел попробовать, то ли от увлеченности процессом. Ему было интересно все, и смотрел он так, будто в первый раз видит терку для сыра или поварешки, хотя Бьорну больше казалось, что Райнер выискивает кусочек повкуснее, чтобы стащить. Каждое его движение сопровождалось бдительным взглядом – большего внимания удостаивалась только банка варенья, которую Торсен отставил от себя с большим трудом.
За всем этим Райнер даже не заметил, как из вверенной ему кастрюли макарон убежала вода. Как оказалось, катастрофы не случилось, их ужин был спасен вовремя убавленным газом на плите и открытой крышкой, но лис все равно укоризненный взгляд получил. Впрочем, он тут же был прощен, однако все равно почему-то извинился. Бьорн не стал делать трагедию из макарон, вместо этого он вовлек Райнер в приготовление безе – хотя проскользнула мысль, что тот скорее сам съест варенье, чем сделает, как сказано.
Лис все же в точности выполнил все инструкции – как ребенок, на которого накричали за оплошность, и теперь он старается быть тише воды, ниже травы. Торвальдсену он чем-то напоминал малышку Беату, некоторые реакции у них были очень похожими, как и невероятная любовь к сладкому.
Наверно, поэтому он не воспринимал все намеки Райнера, его прикосновения как нечто с каким-то подтекстом. Для него лисенок был чем-то средним между ребенком и младшим братом – чувство возникло из вины и обязательств, из часов, проведенных у его постели, пока он боролся за свою жизнь с помощью чужой исцеляющей магии. Бьорн почти что вытащил его с того света, перед этим чуть сам его туда и не загнав, а подобное оставляет свои следы. Райнер был… своим.
И сейчас Бьорн с усмешкой наблюдал, как тот прилип к стеклянной дверце духовки, разглядывая белые пики безе, и неспешно помешивал макароны, чтобы те не подверглись риску во второй раз. И пока Райнер разглядывал свои сладости, Бьорн доварил ужин и слил воду, добавляя затем в макароны сырный соус. Самого сыра в холодильнике было мало, и соус получился жидковат, но вполне пригоден – он уже успел попробовать.
- Хватит любоваться на сладости, сначала нормальная еда, - сказал он, отвлекая его, - Доставай тарелки и быстро за стол.
Райнер мигом метнулся за посудой – удивительно, что не разбил все по пути – и буквально через несколько секунд уже сидел за столом и выжидающе смотрел на него голодными глазами. Зря Бьорн беспокоился, что соус вышел не таким вкусным, как мог бы – для Торсена сейчас и горелая овсянка была бы восхитительной.
- Если бы ты не отвлекался на варенье и сладости, ты бы тоже сумел все сделать, - заметил он, раскладывая еду по тарелкам, - Жевать не забывай, - напомнил он, глядя, как Торсен схватился за вилку. Ну совсем как Беата, когда они возвращались после долгих прогулок.
Парень смолол свою порцию ужина всего за несколько минут, и добавка исчезла с точно такой же быстротой – то ли он был настолько голоден, то ли хотел скорее приступить к чаю, к которому готовились безе. Однако ему все равно пришлось потерпеть: духовка работала примерно час, и все это время Бьорн замечал его нетерпеливые взгляды в сторону часов и самой духовки.
Когда же Торвальдсен решил, что безе готово, Райнер чуть ли не пританцовывал от радости, горящим взглядом сопровождая противень и потянувшись к нему руками.
- Горячо! – прикрикнул он, предостерегая, чтобы не лечить потом ожоги.
Райнер все равно не послушался, и безе остывало ровно до того момента, как лис поставил чайник кипятиться. Парень тут же вернулся к противню, как только выполнил поручение, и потянул сладость в рот, периодически дуя на пальцы.
- Ну я же предупреждал, - покачал он головой, но Райнера как будто, легкие ожоги вовсе не смущали – безе было гораздо важнее, тем более он уже добрался до сердцевины из варенья. Бьорн с улыбкой наблюдал – всегда приятно, когда кому-то настолько нравится твоя готовка, - Вкусно? Отлично, тогда ты моешь посуду.
Бьорн ухмыльнулся, сгружая грязные тарелки в раковину и заваривая им обоим чай.

+1

26

Ему было наплевать на то, что безе ещё горячее и может обжечь парню пальцы и язык. А уж когда Райнер добрался до кисловатой середины из варенья, которое сам же туда и положил, он едва не застонал от удовольствия.
- Божественно, - парень благодарно улыбнулся Бьорну и тут же потянулся за новым пирожным. Можно было даже не рассчитывать, что они доживут до завтрашнего дня с таким-то сладкоежкой.
Чем больше времени Райнер проводил вместе с шаманом, тем крепче влюблялся в него. Бьорна было невозможно не любить, он был добрым, чутким, заботливым. За пару недель он стал парню дорог также, как Калеб, с которым Лис столкнулся ещё в приюте, и который научил мальчишку основам выживания в большом мире. Райнер приходил в восторг от всего, начиная от кулинарных способностей Бьорна, заканчивая его подтянутым телом, на которое парень без зазрения совести залипал, когда шаман этого не видел.
И вместе с тем Райнер понимал, что долго так протянуть не сможет. Он хотел не просто дружеских объятий, этих коротких визитов, когда Бьорн навещал его после работы, чтобы узнать о делах лисёнка. С этим нужно было что-то делать, вот только намёки Райнера мужчина не понимал или мастерски делал вид, что не замечает их.
Была в этом вина и самого Райнера - со всеми своими бурными восторгами и детским поведением вряд ли теперь он всерьёз воспринимался как взрослый. И с этим нужно было что-то делать, если он хотел, чтобы Бьорн обратил на него внимание, и не только как на хорошего друга. В том же, что Торвальдсену могут не нравиться парни, Райнер старался не думать. Он ведь спокойно отнёсся к тому факту, что по пьяни Торсен мог к нему приставать, верно? Значит, как минимум не гомофоб. А всё остальное было поправимо.
Так он думал, однако на деле всё оказалось куда сложнее. И хоть Бьорн каждый день приходил к своему другу, на провокации он не вёлся, да и вообще был на редкость близоруким, каждый раз вынуждая парня едва ли не головой об стену биться от отчаяния. Останавливало то, что шишка только недавно сошла, да и новых идей от такого обращения в голове не появится.
Бьорн не реагировал на его прикосновения, объятия, привычно взъерошивая пареньку волосы и продолжая заниматься своими делами. Он не замечал, когда Райнер словно невзначай проводил рукой по его бедру, не отстранял Лиса, когда тот обнимал его спины, вновь завороженно наблюдая за готовкой. Торсен был близок к тому, чтобы перейти к более открытым действиям, но до последнего надеялся, что Бьорн заметит его поведение и хотя бы даст знать, стоит ему продолжать дальше, или нет. Это было лучше, чем портить такую дружбу, а затем начинать всё заново и убеждать Бьорна и себя, что они могут остаться всего лишь друзьями.
Райнер был на такое не согласен, но и опасался, что, если внезапно полезет к мужчине с поцелуями, то получит по шее так, после чего ещё неделю не сможет встать с кровати, вспоминая медведя и не зная, чья рука или лапа были тяжелее.
Бьорн не заглядывался на парня, когда тот, жалуясь, что растопил печь слишком сильно, снимал с себя кофту и майку и ходил по дому в одних штанах. Не реагировал, когда он снова вспоминал тот вечер в баре и заводил разговор о том, как бы поступили местные жители, если бы Райнер всё же начал приставать к шаману.
В общем, Бьорн был совершенно не прошибаем, и Райнер уже начинал беситься, всё чаще пребывая в мрачном настроении и уже не зная, что ещё предпринять. Или мужчина действительно видел в нём кого-то среднего между другом и ребёнком, или так хорошо притворялся. А, может, ему просто нравилось наблюдать за тем, как Райнер изворачивается, но не спрашивает у Бьорна напрямую?
- Слушай, меня можно понять, - парень раздражённо повёл плечами, понимая, что его поведение удивляет мужчину, но уже не собираясь сдерживать накопившееся раздражение и злость. - Я почти всю свою жизнь провёл в приюте, и там у меня не было денег, чтобы покупать себе сладости, а если их и раздавали по праздникам, то мальчишки постарше всегда их отбирали.
Ему только сегодня выдали первую зарплату в автомастерской, и Райнер практически все деньги спустил на конфеты и печенье вместо того, чтобы заполнить свой пустой холодильник. Парень и сам понимал, что хлеб и молоко ему бы не помешали, но ничего не мог с собой поделать - в магазине как раз сегодня был новый завоз и свежая кулинария. А ещё ему требовалось хоть как-то сбросить стресс от бесплодных попыток. Так почему бы не побаловать себя? А следующую неделю до новой получки он как-нибудь переживёт. В холодильнике ещё оставалось с десяток яиц.
Кроме того, парень умудрился выпросить некоторые пирожные бесплатно, пользуясь добросердечностью продавщицы.
Райнер взял пакет со сладостями и церемонно уселся в кресло вместе с ними, с вызовом смотря на Бьорна - пусть даже не думает о том, чтобы отобрать.

Отредактировано Rainer Thorsen (25.06.17 12:56:08)

+1

27

Поначалу он не замечал, что не так, просто чувствовал какие-то перемены, словно чего-то не хватало. А потом понял – когда Райнер открыл ему дверь почему-то без привычной улыбки. Парень не стал относиться к нему хуже в целом, но отчего-то стал более мрачным, раздражительным, однако Бьорн не стал давить и пытаться выспросить, в чем дело. Захочет – сам скажет, это могло быть что-то личное, и не ему лезть в подобное. Поэтому на все замечания он старался реагировать терпеливо, не обращать внимания на придирки, которые появились совершенно неожиданно, но ему совершенно не нравилось то, что происходит с Райнером.
Он привык к тому, что Торсен радуется обычным на первый взгляд вещам, привык к любопытным взглядам, детской непосредственности. Новый же вариант парня больше походил на угрюмую и вечно недовольную копию, однако на осторожные попытки выяснить, что случилось, заверял, что все в порядке. Желание продолжать общение как-то само собой поубавилось – терпение у Бьорна было отнюдь не ангельское, а никому не нравится, когда на нем срываются просто так. Даже если он все еще чувствовал вину и она удерживала его рядом, долго этому продолжаться он позволить не мог.
Но Райнер упрямо молчал, не сознаваясь, лишь мрачнее все больше, и помочь в решении проблемы Бьорн никак не мог, не зная ее сути. Неудивительно, что он начал отдаляться, хотя он не хотел этого – просто внезапно нашлись какие-то дела, которые требовали его внимания, ведь он немного подзапустил домашнее хозяйство, проводя вечера с Торсеном. Астрид выдала ему чуть ли не целый список того, чем ему нужно заняться в ближайшее время, и так получилось, что Райнер отошел на задний план. Честно говоря, в какой-то момент где-то глубоко в душе он этому радовался – потому что не хотел заканчивать дружбу ссорой, а кажется, что все к тому и шло.
Визиты к Торсену не оборвались резко – он все еще навещал его, даже если теперь делать это получалось реже, потому что по раздражительности лис сравнялся с его женой во время тех ее дней, что у женщин бывают каждый месяц.
Придя на этот раз, Бьорн застал Райнера, уминающим пирожные. Он примерно представлял, когда Торсену должны были выдать зарплату, видимо, именно ее он сейчас и проедал. И он бы и слова не сказал, если бы помимо огромного пакета сладостей лис купил и нормальные продукты. Порой получалось так, что Бьорн готовил ему, пытаясь одновременно научить его управляться с продуктами, но что дельного можно было сотворить с початой упаковкой яиц?
- Ты не можешь всю неделю питаться одним только десятком яиц, - возразил он, закрывая его холодильник, - Ты просил меня научить тебя готовить, но что я могу сделать? Вместо того, чтобы купить нормальной еды, ты потратил все деньги на сладости, - он окинул взглядом пакет, примерно прикидывая цену и сопоставляя с платой в мастерской, - Нельзя питаться одними конфетами.
Конечно, он понимал, что у Райнера было сложное детство, что все его странные повадки тянутся корнями из приюта, однако он хотел всего лишь помочь, а лис смотрел на него как на врага народа. Бьорн укоризненно глянул на устроившегося в кресле парня – не из-за его слов, а из-за его тона, того, как именно он говорил. Словно обвинял его во всем, что ему пришлось пережить, а уж раздражение так и слышалось в его фразах. Бьорн все больше склонялся к тому, чтобы уйти, раз ему тут так не рады. Шаман только покачал головой, наблюдая за этим: жаль было терять друга, но что он мог сделать?
Райнер дулся как мышь на крупу, сграбастав пакет со сладостями поближе к себе – будто боялся, что Бьорн мог бы отобрать его.
- Что, думаешь, что и в этот раз кто-то постарше отберет конфеты? – саркастично спросил он, имея в виду себя. Он уже начинал злиться, не собираясь просто молча терпеть такое отношение. Отобрать пирожное у ребенка, серьезно? – Думаю, тогда мне лучше оставить тебя наедине с твоими леденцами или что там у тебя еще есть.
И он действительно направился к выходу. Райнер так удивился такому предложению, что на мгновение растерял всю свою угрюмость, но было уже поздно Бьорн и без того уже был доведен его раздражительностью.
- Почему? Наверно, потому что мне надоело, что ты все время срываешься на мне, - вспылил он, - Потому что я устал от того, что ты отказываешь поделиться тем, что на тебя так влияет, и потому что мне совершенно не нравится то, во что ты превратился. Не хочешь моих советов? Ладно! Прекрасно! Подумаешь, что я всего лишь хочу помочь тебе. Лучше просто жевать конфеты и злиться на весь мир, а это у тебя отлично получается и без меня.

Отредактировано Arnbjørn Thorvaldsen (26.06.17 02:04:49)

+1

28

Он понимал, что ведёт себя до крайности глупо, срываясь на единственном человеке, который стал Райнеру небезразличен. Но, может, именно в этом и было дело? Торсен не знал, как открыть Бьорну глаза и заставить обратить внимание на себя. Шаман был добр, великодушен, любил баловать лисёнка, но отказывался замечать намёки, которые становились уже совсем непрозрачными.
А Райнер бесился, срываясь по пустякам, пытаясь пробить мужчину хоть на какую-то реакцию, чувства к себе. Злость – тоже выход, ведь тогда он хотя бы перестанет видеть в Торсене ребёнка, и Райнеру будет проще.
Возможно.
Хотя причина этой ссоры на взрослую никак не походила. Парень действительно собирался взять нормальных продуктов, но затем увидел витрину со свежими сладостями… а дальше как в тумане. Наверное, стоило отдавать свои деньги Бьорну, он бы распорядился ими куда разумнее, чем Лис. И Райнер так и сделает в следующий раз, когда получит зарплату в мастерской. Если, конечно, к тому времени друзья не разругаются окончательно.
Нет, такое его совершенно не устраивало.
В особенности то, что, рассердившись, шаман решил уйти, оставляя Райнера в одиночестве лопать сладости. Пирожное едва не встало Торсену поперёк горла, и он недоумённым взглядом провожал мужчину, пока в его голове маленький лис бил в колокола: «Тревога! Нельзя отпускать!»
- Ты серьёзно? – есть больше не хотелось, и Райнер убрал пакет в сторону, подавил желание вообще швырнуть его, выбираясь из своего кресла и успевая перехватить Бьорна до того, как тот выйдет за порог. Парень шустро оказался между ним и дверью, снизу вверх смотря на мужчину и тщетно пытаясь испепелить его взглядом. Смотрелось, наверное, забавно, учитывая, что Райнер был в полтора раза меньше и на полголовы ниже Бьорна. Однако выглядел он по-настоящему разозлённым и обиженным.– Ты правда такой близорукий или только притворяешься, чтобы поиздеваться надо мной?!
Он ткнул в грудь мужчины пальцем, и тот отступил не столько от силы толчка, сколько от неожиданности.
Пожалуй, это был первый раз в жизни, когда Райнер вот так выходил из себя. Его достали бесплодные попытки добиться взаимности, да вообще обратить на себя внимание. Близорукость человека, который за невероятно короткое время стал ему дорог как никто другой. И лучше он сейчас узнает, стоит ему на что-то надеяться или нет, чем будет и дальше истязать и себя, и мужчину. Может, того парни вообще не интересуют, а Райнер сам нарисовал себе розовые очки – это он умеет в совершенстве.
- Да как с тобой поделиться, если ты ничего не понимаешь? Я из кожи вон лезу, веду себя как полный идиот, а ты только улыбаешься и делаешь вид, что ничего не замечаешь! Или это игра такая? «А давайте посмотрим, как Райнер будет выкручиваться на этот раз!» А я буду и дальше вести себя с ним как с ребёнком, ведь он такой забавный!
Райнер возмущённо всплеснул руками и пнул подвернувшийся под ногу стул, не столько навредив мебели, сколько себе. Он и сам не понимал, откуда в нём столько злости. Обычно даже в детстве парень предпочитал уходить от конфликта или пытаться разрешить его мирно. А сейчас сам провоцировал Бьорна на скандал, по-прежнему не выпуская его из дома.
- Да, я иногда веду себя как ребёнок! Но мне что, стать серьёзным, чтобы ты наконец обратил на меня внимание? Вот только что-то тебе это не нравится, сам возмущаешься! А мне что делать?! – парень сжал пальцы в кулаки, осознавая свою беспомощность. – Может, поделишься, если уж знаешь всё лучше меня?

+1

29

Райнер не позволил ему уйти, шустро оказавшись прямо перед ним, перекрывая дверной проем. Ему ничего бы не стоило пододвинуть лисенка и спокойно пройти, но в первое мгновение он вообще удивился, что тот способен ему перечить. Торсен обычно с огромным рвением выполнял то, что он просил, желая помочь, однако в первый раз он видел его злым. Это не пугало, ничего подобного, разозленный лисенок не казался ему угрозой, просто это было чем-то из ряда вон выходящим. Какой-то явный диссонанс. И почему он почувствовал себя так, будто именно он был в этом виноват.
- Что? – непонимающе переспросил он, - О чем ты вообще, с чего мне издеваться над тобой? И как?
Обвинения казались жутко несправедливыми: он столько сделал для Райнера, старался помогать, частенько заглядывал, чтобы проведать, да и в принципе не давал повода заподозрить себя в каких-то злых умыслах. Издеваться? Тем, что учил его готовить и пек ему пирожные, видя, как сильно Торсен их любит.
Он недоуменно склонил голову на бок, чуть нахмурившись. Райнер на объяснения был не слишком-то щедр, и каждое его слово лишь сильнее запутывало. Лис злился на него, был обижен и обвинял его в том, что он чего-то не замечает, но не спешил сказать, что именно. Это что, угадайка такая?
Райнер зло ткнул его пальцем в грудь, и он отступил скорее от неожиданности. Все это жутко напоминало начинающуюся истерику, а Бьорн понятия не имел, как именно можно успокоить Торсена. Можно было сунуть ему под нос сладость – обычно всегда действовало, и пирожное полностью завладевало его вниманием, однако сейчас он сам отставил пакет из магазина выпечки.
- Да что с тобой такое, какая муха тебя укусила? – не выдержал он, вскричав в ответ – ему надоело слышать хай в свой адрес.
Хотя по сути он даже не знал, что возразить, потому что не видел состава своего преступления, которое так оскорбило Райнера, что он опустился до крика на него. Торсен словно с цепи сорвался, все время обвиняя его, и Бьорну попросту надоело быть ничего не понимающим идиотом, который просто стоит и даже в смысл претензии вникнуть не может.
- Хватит, - прикрикнул он, - Либо ты внятно объясняешь, в чем дело, либо я ухожу.
Он перехватил его руку, чтобы тот не подумал еще тыкать в него, и крепко сжал предплечье, уже сам начиная злиться.
- Говори! – рыкнул он так, что Райнер вздрогнул от испуга.
Бьорн не хотел напоминать лису о встрече с медведем, но сейчас ему было все равно, как и то, что хваткой он может причинять боль. Торсен упрямо молчал, видимо, что-то решая для себя, в то время как терпение Торвальдсена уже подходило к концу.
И когда Райнер все же решился, это удивило его еще сильнее, чем и эта истерика, и все, что было до нее. Лис поцеловал его, хотя это и поцелуем назвать было сложно – просто прикосновение губ, однако этого хватило, чтобы Бьорн впал в полнейший ступор. Он и не помышлял ни о  чем подобном в отношении Райнера, хотя и не имел ничего против подобных отношений – в старшей школе на вечеринках всякое бывало.
Но Райнер – это же совершенно другое. Он даже толком не понимал, почему с ним все кажется иначе, просто сексуальное влечение к Торсену не укладывалось у него в голове, он уже привык к образу младшего брата напополам с ребенком. Лис ему нравился, очень, и забота о нем представлялась чем-то естественным, однако в мыслях до этого и намека не было нечто такого рода. Это было слишком странно.
Он замер, никак не реагируя на поцелуй, просто смотрел на него огромными глазами и молчал, даже когда Райнер отстранился, выжидающе глядя на него. Лис и сейчас был напуган, однако теперь опасался его реакции, но Бьорн просто открыл рот и так и не смог ничего сказать.

+1

30

Райнер не испытывал таких противоречивых чувств даже в детстве, когда впервые влюбился в девчонку из школы, соседней с той, куда ходили дети из приюта. Потребовалось немало времени, чтобы она обратила на него внимание и перестала воротить нос с поношенной старой одежды и позволила провожать её до дома. Тогда лисёнок злился, специально лез на рожон, желая завоевать её расположение, и не боялся гулять по чужим кварталам, хотя пару раз нарывался на местных детей и не всегда успевал убежать от них.
Но даже та неприступная девчонка поняла его намёки, а для Бьорна всё было как об стенку горох. Он поражённо смотрел на расстроенного и разозлённого отсутствием реакции Лиса, совершенно не понимая, что Райнер имеет в виду.
А тому хотелось уже биться головой об стену от безысходности. Неужели он настолько не интересует Бьорна в этом плане? Или в голове шамана прочно устоялся образ ребёнка, каковым мужчина его и видел?
Когда они вместе напивались в баре до состояния нестояния, что-то Бьорн не думал о том, что его другу немного лет, да и ведёт он себя как ребёнок.
В конце концов он не выдержал обвинений в свой адрес и тоже вскричал, требуя объяснений. А Райнер не знал, что сказать. Что он нравится ему? Это и без того видно невооружённым глазом, и Бьорн наверняка знает это, пусть и не до конца понимает, в каком контексте парень испытывает к нему интерес. Что влюбился? Нет, такое Райнер точно не скажет никогда. Не сейчас – точно. Люди, даже самые близкие, могут предать, швырнуть в лицо твоё признание и растоптать его. Или могут отмахнуться, сказать, что ты несерьёзен, и твои чувства никому не нужны.
Райнер зарёкся говорить кому-то о любви. Так было проще, легче. Не привязываться ни к кому и не привязывать к себе. Не делать людей обязанными, только потому что ему что-то взбрело в голову. Кому будет лучше, если он признается Бьорну? Что, если мужчина никогда не сможет испытать что-то в ответ? Дружить после таких слов точно не получится, и лучше Торсену держать рот на замке, говоря что угодно, только не это. Всё остальное, в случае чего, можно будет исправить.
Бьорн прикрикнул на него и перехватил руку парня, больно сжимая его запястье, словно Райнер собирался его ударить, а шаман не позволил. Он тоже был разгневан непонятной злостью друга, его обвинениями, и, разумеется, требовал ответа. Вот только сказать Райнер не мог, а других намёков Бьорн не понимал.
Парень смотрел в его глаза под нахмуренными бровями, губы, замечал, как играют желваки из-за крепко сжатых зубов. Чувствовал тепло его тела и буквально терял голову от всего этого, словно не замечая, что Бьорн злится, и что по-хорошему стоит разрядить ситуацию, успокоить его.
Вместо этого, решившись, Райнер приподнялся на цыпочки и поцеловал его.
Хотя, поцелуй – это громко сказано. Шаман не ответил ему, больше пребывая в шоке, чем действительно не собираясь целоваться с мужчиной. Разом потеряв весь свой запал, он поражённо смотрел на парня, а Райнер хотел провалиться под пол под его взглядом, напряжённо ожидая бури. Ну вот, теперь Бьорн точно понял его намёк и отвертеться, заявляя, что Торсен что-то скрывает от него, уже не сможет. Вот только что теперь будет?
Райнер скорее прочитал по губам, чем услышал закономерный вопрос: «Какого чёрта?»
Если бы он мог объяснить, не боясь, что тогда Бьорн точно уйдёт, и даже дружба между ними станет невозможной.
Опьянев от собственной смелости, парень прикоснулся свободной рукой к щеке мужчины. Шаман всё также держал Райнера за запястье, крепко сжимая его, но парню было плевать на боль. Она только подтверждала, что всё происходящее – реально.
- Ты хотел знать, - разом потеряв всю спесь, тихо произнёс Лис, опуская руку ниже и останавливая на груди напротив сердца, биение которого он мог почувствовать, - что со мной. Вот тебе ответ.
Криво улыбнувшись, он пожал плечами, по-прежнему не отводя взгляда от Бьорна.
- Я тут уже неделю из кожи вон лезу, а ты не замечаешь. Такой весь из себя добрый, хороший, идеальный. А очевидного не понимаешь. Вот как я тебе должен был сказать?

+1


Вы здесь » Don't Fear the Reaper » Лавка древностей » not by choice, but by chance


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC