[СЮЖЕТНАЯ ОЧЕРЕДНОСТЬ]
[00.00] NAME NAME [00.00]
[00.00] NAME NAME [00.00]
[00.00] NAME NAME [00.00]
[00.00] NAME NAME [00.00]
[СКОРО БУДУТ ОТКРЫТЫ НАБОРЫ В СЮЖЕТНЫЕ КВЕСТЫ!]



Matvey Reinhard Amelia
Не бойся смерти, мой дорогой друг. Она может быть неслышной, может ослеплять зеленым светом Авады, может таиться в крохотном сосуде, а может настигнуть тебя немощным стариком в твоей постели. Одному Богу известно, когда и как ты станешь ее жертвой. Ей не важно кто ты - Пожиратель Смерти, или член Ордена Феникса, даже последователи Даров Смерти не смогут избежать своей участи. Альбус Дамблдор начинает новую шахматную партию со своим излюбленным партнером, только в этот раз на шахматной доске не фигуры, а человеческие жизни и судьбы.
о
п
р
о
с
к
о
н
к
у
р
с

Don't Fear the Reaper

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Don't Fear the Reaper » Паб "Белая виверна" » You know I'm no good


You know I'm no good

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

You know I'm no good
http://s015.radikal.ru/i330/1708/e8/dcf8e11f10a1.gif   http://s018.radikal.ru/i526/1708/a9/52ebab020a2e.jpg   http://s008.radikal.ru/i306/1708/c4/6ed5c2d53946.gif
http://s019.radikal.ru/i630/1708/05/309d5ab8e9ea.jpg   http://s018.radikal.ru/i506/1708/74/c7fa5bba65df.gif   http://s41.radikal.ru/i093/1708/de/322b37f35b9e.jpg
http://s16.radikal.ru/i191/1708/e9/3233e5130a0c.gif   http://s019.radikal.ru/i623/1708/62/cd2c1861ada3.jpg   http://s019.radikal.ru/i617/1708/4c/5fbf8e2a5e2b.gif

Amélie Granero & Edward Nott

3 февраля 1983. Поместье Нотта.

Типичный вечер нетипичной семьи.

+1

2

- Раз-два-три-четыре-пять, кто-то хочет убивать… Что? – Амели тряхнула головой и отложила в сторону книгу с детской сказкой, когда ее сын уточнил, кого и кто собрался там убивать. Докатились. – Милый, тебе показалось, зайчик погулять вышел. – Ну такой, гулена зайчик, которому уши пообрывать надо бы, а то на зайцев виски влияет не слишком хорошо, потом сотрясения могут быть. – Засыпай, солнышко, уже поздно. – Казалось бы, у ребенка должен быть строгий режим, потому как потом будет крайне сложно просыпаться рано и идти на занятия, а еще ей казалось, что у ребенка должно быть детство, потому сына никто чрезмерно не контролировал, ну не хочет он спать, пусть играет, захочет – сам ляжет. Тут бы не мешало вспомнить, что ребенку еще и родители нужны, а они непозволительно много работали, словно упорно за чем-то гнались. Вот только сейчас было не время заниматься самобичеванием и думать, насколько же она отвратительная мать, что ребенок просыпается когда ее уже нет дома, а засыпает тогда, когда Гранеро еще не вернулась. В конце концов, они никогда бы не оставили сына одного, о таком и помыслить было невозможно. Вокруг ребенка постоянно была толпа родственников, требуя периодически отдавать наследника семьи Нотт им на поруки, аргументируя тем, что ребенку необходимо бывать на солнце, да и море пойдет ему только на пользу. Ну и нянь с гувернантками, кстати о последних.
- Миссис Нотт? – Вот уже придушить хочется, а ведь она еще ничего толком и не сказала, разве что назвала Эми так, как та терпеть не могла. Ну не в состоянии Гранеро привыкнуть к тому, что теперь она супруга, хозяйка этого кошмарного поместья и далее по списку. – Вы какая-то печальная, или мне кажется? – Ой, да маленький чертов гений, печальная она. Она затраханная работой до безобразия и невероятно злая, потому как ее благоверный еще не дома, хотя не собирался нигде задерживаться, засранец. – Это из-за мистера Нотта? – Нет блин, из-за одуванчиков, которые зимой цвести не хотят, вот не любила она такие разговоры. Точнее не так, Амели вполне могла с кем-то потрепаться, не видя в этом ничего ужасного, главное, понимать когда стоит остановиться, а с этим у нее проблем нет, если беседа идет не с мужем, но точно не с прислугой же. Как-то не очень звучит, конечно, зато честно. Они здесь работают, следовательно, лезть не в свое дело явно в их обязанности не входит, нашла тоже подружку, ничего не скажешь. А это деланное сочувствие в глазах и вовсе бесит до трясучки. В конце концов, Гранеро явно не девяносто лет, чтобы сидеть и переживать из-за собственной семейной жизни. – Вы же не думаете, что он вам изменяет? – Ну все, это было уже действительно слишком, кто-то теперь действительно хочет убивать, медленно и болезненно, желательно.
- Малыш, засыпай, папа обязательно зайдет к тебе, как вернется. – Гранеро поцеловала сына и кивком указала няне на дверь, правда, та почему-то решила, что таким жестом испанка ее отпустила, как же, сейчас. – Силвия, можно вас на минуточку? – Ну как на минуточку, тут уж как получится, правда, девушка это и сама поняла, потому что здорово поменялась в лице. Ничего, иногда полезно. – Послушай меня сейчас очень внимательно, хорошо? – Долгое проживание с пожирателем смерти до добра не доводит, ибо появилось острое желание достать палочку, а ведь сама когда-то отговаривала Нотта пытать старого профессора, хотя раздражение начальника тогда было более чем объяснимо. – Если ты хочешь здесь работать, то должна понять одну простую вещь – мы для тебя работодатели, но никак не друзья, следовательно, ты ни коем образом не должна лезть туда, куда не следует, а уж тем более делать выводы, которые к реальности не имеют никакого отношения. – Ну серьезно, как-то же хватило у нее мозгов придумать целую историю недовольства Гранеро, хорошо хоть сейчас стояла и молча кивала, всем своим видом изображая понимание. – Вот и  чудесно, свободна. – Вообще, было бы неплохо ее просто уволить, но с ребенком она общий язык нашла и Тео к ней прекрасно относился, это было бы жестоко по отношению к мальчику, чего допустить она точно не могла. А с панибратством вполне можно бороться, если не словами, то галеонами.
- Изменяет… - Мерлиновы подштанники, как вообще можно было до такого додуматься-то? Ну серьезно?! Если уж о чем Гранеро никак не беспокоилась, так это об изменах, Нотт очень мало был похож на самоубийцу, а если бы он изменял, то она непременно уже была бы доньей, очень и очень богатой доньей. – Изменяет… - А чего она это все повторяет? Да потому что возмущена до предела, Нотт может быть сколь угодно плохим человеком, но совершенно точно он не плохой муж, пусть в глаза она это ему и не скажет. Да и, если быть откровенными, то ему банально даже не с кем и изменять-то было, он все время пропадал на работе, следовательно, вариантов особо и не было. Не с сестрами же спать, тем более когда супруга работает вместе с ним, что касается пожирателей… ну, можно Долохова в неравнодушии заподозрить, вот только Нотт как-то вряд ли ответит взаимностью. А дома… до прислуги Эдвард докатится лет этак через… никогда, ага. И все же следовало девочку уволить, ибо настроение и так было ни к черту, а теперь окончательно испорчено. Собственно, Амели изначально злилась лишь по той причине, что удалось сегодня освободиться чуть раньше, успела уже себе напридумывать занятия на вечер, а тут… где-то пьет, чего уж там.
За последующие два часа Гранеро окончательно поняла, что дома ей заняться банально нечем, а может, все дело в том, что дом этот она так полюбить и не смогла. Вроде бы и должна была уже привыкнуть за столь длительный период проживания здесь, а все никак. Казалось бы, все прекрасно, можно делать все что хочешь, благо, Нотт ни в чем не ограничивал, хоть стены ломай, хоть пристройки делай, а не хотелось даже. Единственное, что здесь Гранеро сделала, так это розы посадила, оградив их от холода заклинаниями, но все равно не то, слишком серым и мрачным ей здесь все казалось. А еще было острое ощущение, что покойная супруга Эдварда до сих пор здесь где-то ошивается, незримо, недовольно, нагло. И это было полнейшим бредом, что Эми прекрасно понимала, но куда деться-то от ощущения? Вот в Шотландии она все колдографии к чертям убрала, не хватало только сидя на диване любоваться свадебными фотографиями Луизы, но не об этом речь. Сейчас просто нечем было себя занять, потому она раз десять зашла к сыну, убеждаясь, что малыш спит, выпила несколько чайников чая, а теперь сидела в кресле, пытаясь читать какую-то книгу. Ну как читать, тупо смотрела на одну строчку, вот уже минут сорок.
- Привет, милый. – Надо же, даже не заорал. Видимо, за годы супружества нервы целителя были закалены до удивительных масштабов, она бы вот точно сейчас либо пульнула каким-нибудь заклинанием, либо орала бы как потерпевшая. То, что супруг вернулся домой, она услышала сразу, так как сидела с приоткрытым окном, а его крепкое словцо было крайне сложно не услышать, подумаешь, убрала пару ступеней на лестнице, не со злости же, так, от обиды. И по этой причине очень тихо переместилась ко входной двери, где в темноте и тишине мужа и поприветствовала. Замогильным голосом. – Я чего тут стою среди ночи? – Восхитительный вопрос. Как там было? Раз-два-три-четыре-пять, зайчик хочет убивать? Неа, теперь зайчик будет убивать. – Да соскучилась по тебе, дай, думаю, постою перед дверью, вдруг раньше вернешься… сработало, как видишь… - Спокойствие, только спокойствие. – Тео? А что он может делать? В подвале трупы расчленяет, знаешь, у него прекрасно получается, профессионально прямо. Нянек трупы, к слову.– А что их трехлетний сын может в три часа ночи еще делать, действительно. – Как отдохнул,чудовище?

+1

3

- По случаю такой встречи? С удовольствием! - честно говоря, Нотт вовсе не собирался засиживаться допоздна, но всегда было приятно и несколько интересно пообщаться с человеком, которого не видел сколько-то там лет. Кажется, не виделись они с того самого момента, как весело отпраздновали выпускной в Хогвартсе. После этого семья однокурсника Эдварда уже перебралась во Францию, туда же за ними и отправился сын, видимо, неплохо там и устроившись впоследствии. Сегодня они совершенно случайно столкнулись возле входа в Гринготтс, слово за слово, и вот уже они шли по направлению к одному из баров Лондона, чтобы пропустить по стаканчику и поделиться друг с другом новостями. На самом деле, им обоим было что вспомнить из прекрасного детско-подросткового возраста, проведенного под знаменами любимого факультета.  Наверное, глядя на двух весьма респектабельных мужчин в дорогих костюмах и мантиях, мерно шагающих по лондонским улицам, сложно представить, что не так уж и давно (ну да, каких-то там двадцать с небольшим лет назад) были веселыми подростками, у которых ни дня в школе чародейства и волшебства не проходили без приключений. Нельзя сказать, что они были лучшими друзьями, но общались весьма хорошо.  Даже в команде Слизерина по квиддичу играли, правда оба к концу седьмого курса пришли к выводу, что метлы, квоффлы и прочие атрибуты этой прекрасной игры, так и останутся для них в счастливом школьном времени.
Теперь же они сидели, попивая хороший виски, периодически закуривая, и общались. Опять же, Нотт совершенно не планировал продолжать этот разговор до середины ночи, так получилось само собой. Зачастую, когда люди встречаются спустя столько лет, разговор вообще не клеится, слишком много изменений произошло в жизни каждого из них, чтобы вот так просто начать что-то рассказывать. Но то ли алкоголь помог, то ли просто так сложилось, но они упорно обменивались теми событиями, что происходили с ними после того, как они навсегда покинули слизеринскую гостиную в Хогвартсе, и конца и края этим воспоминаниям видно не было. Несомненно, знай Эдвард заранее, что так получится, он бы непременно отправил сову домой, но.. не срослось, как говорится. Чувствовал ли мужчина себя виноватым? Отнюдь. Как говорится, штамп в паспорте не означает, что они оба были обязаны сидеть безвылазно дома, отлучаясь лишь на работу, на которой, к слову, тоже работали вместе. И сам мужчина, и Амели, были людьми очень высоко ценящими свою свободу. Поэтому обычно никто никому не закатывал скандалов по поводу походов куда-либо, да и не так часто это происходило. То есть это вовсе не значило, что Нотту нравилось, когда его супруга куда-то уходила с подругами, к примеру, но свое недовольство, которое правильнее было бы назвать ревностью, но кто ж об этом вслух скажет, особо явно не выражал никогда. А поводов для скандалов и примирений у них было и так хоть отбавляй.  Тут можно было бы вспомнить прекрасную фразу о том, что этих поводов было хоть жуй одной частью тело, но не престало так выражаться интеллигентам людям.
И все же не мешало бы уже отправляться домой, и, кажется, они оба это поняли примерно одновременно, часа этак в три ночи, когда оба уже не слишком твердо стояли на ногах. Напиваться до потери сознания Нотт не умел от слова совсем, не получалось, да и все тут. Так что большое количество алкоголя, если выпито оно было не в состоянии дичайшего стресса, лишь делало мужчину более благодушным, отчасти веселым даже. Снимало напряжение, если так можно выразиться в его случае.  Стоит сказать спасибо перстню, настроенным как портал в фамильное имение, ибо сомнительно, что вышло бы безболезненно трансгрессировать, а уж плеваться потом сажей от каминной сети хотелось сейчас меньше всего.
Появился Нотт в холле, который можно было именовать прихожей, тщетно пытаясь разобраться с пуговицами пиджака. Нет, прямо ну очень сильно пьяным мужчина все же не был, но можно было бы выпить и на пару стаканов поменьше, пожалуй. Хотя о чем тут теперь жалеть-то, верно? Особенно учитывая то, что он чуть не переломал себе все кости на лестнице, с которой кто-то заботливо убрал парочку ступеней. Даже выругался вслух, чего старался дома не делать. Да и вообще не делать, при желании, Нотт мог и без единого ругательства достаточно ясно выразить свои мысли и переживания.  Впрочем, у Эдварда не было ни капли сомнений на тему того, кто так постарался с лестницей. А это значит, что спокойного вечера, а еще точнее ночи, точно не предвидится.
И все же он был рад видеть Гранеро, так и не привыкнув к тому, что они теперь носят одну фамилию. Сама девушка предпочитала по возможности пользоваться девичьей фамилией, а Эдвард называл благоверную «миссис Нотт» только в очень исключительных случаях. Не самых спокойных для них обоих обычно. Они и так несколько лет до этого исключительно по фамилиям друг друга и называли, причем на повышенных тонах. – О, дорогая! – нисколько не удивился, но по-настоящему был рад видеть Амели.  – Я скучал, - мужчина улыбнулся, делая шаг вперед. Нет, он не падал и не пытался своими движениями убить все живое и неприколоченное вокруг, просто сейчас больше всего хотелось обнять жену. Нормальное желание, между прочим.  – А чего это ты тут стоишь посреди ночи? – вот очень логичный вопрос, как говорится, иногда полезнее молчать. Это Нотт еще во время беременности испанки четко для себя уяснил. Правда в те счастливые девять месяцев еще и дышать было чрезмерно опасно, ну, да не об этом сейчас речь, собственно.  – Тео уже спит? – мистер логичность во всей своей красе, ибо что еще мог делать ребенок глубокой ночью. – А почему это я чудовище? – даже обиженно как-то вышло, честно говоря. – Говорю же, скучал, иди сюда, - Эдвард все же смог заключить Гранеро в объятия, правда прекрасно понимал, интуитивно, что рискует поплатиться за это здоровьем, а то и жизнью. Как-то не казалась супруга очень уж благодушно настроенной.  – Целоваться не будем? - ага, будут, вот только она его прибьет пару раз сначала, судя по всему, а потом так обязательно. Идеальным вариантом было бы просто пройти в спальню и лечь спать. Дай Мерлин, к утру яростный пыл Гранеро и поутих бы, но... не судьба, как говорится.

+1

4

Нет, она наверное где-то в глубине души мужа больше любила, нежели желала тому смерти, но, мать его, бесил Нотт просто неимоверно. Никогда от него не требовалось, чтобы тот сидел дома или бегал вокруг супруги, исполняя ее прихоти, не отходя от нее не на шанс, это полнейший бред. Но он вполне мог просто предупредить, сову ту же прислать, что пойдет бухать как поросенок и заявится среди ночи, улыбаясь как слабоумный сервал. Вот что ему вообще сейчас сказать? Чтобы спать шел и не бесил? Обойдется, это слишком просто. Она вообще частенько стала не обращать внимание на какие-то действия, чтобы попросту не тратить время и нервы на скандалы, но отношения эти изначально не были тихими и спокойными, чтобы Гранеро теперь ничего мужчине не говорила. В конце концов, она действительно его ждала. Зачем? Да соскучилась, если честно, ибо виделись они не так уж и часто, слишком много работы, при этом речь идет далеко не только о Мунго, если говорить о супруге, наверное, именно из-за его метки она и проводила все свои выходные в Марбелье с сыном, там спокойнее было, что ли. А может, там было слишком много каких-то мелких дел, которые здорово отвлекали от размышлений, некогда было думать, не грохнули ли ее мужа в ближайшей подворотне эксцентричные борцы за свободу.
- Дорогая-дорогая. – Знал бы он еще насколько дорого на самом деле обойдется сегодняшнее опоздание, то пришел бы домой куда раньше, а если точнее, вообще не вышел бы отсюда утром. – Ага. – Да он издевается. Пошатывается и издевается, разнося по холлу просто потрясающее амбре. Это сколько же выпить надо, чтобы так воняло? Не говоря уже о полной прокуренности пожирателя, если уж на то пошло, то Гранеро и сама курила, пусть и прекрасно понимала, что привычка это вредная, да и не пристало курить аристократке, тем более в этом чопорном английском обществе, это в Испании было всем глубоко наплевать, люди в принципе предпочитали не лезть в чужую жизнь, тут все было иначе. Каждый второй считал своим долгом высказать никому не интересное и ничуть не авторитетное мнение, как будто без этого справиться нельзя. И мнение это могло быть высказано вообще по любому поводу, будь то наряд, покупка чего-либо, методы воспитания, курение и далее по списку. К чему все это? Так вот, Гранеро курила много и с удовольствием, правда, не при сыне, но, черт возьми, так от нее никогда не воняло. Было острое ощущение, что дражайший супруг был заперт где-то в кладовой с полным отсутствием вентиляции, зато бухла и сигарет было хоть отбавляй, видимо.
- Скучал… - Вот хотела же не доводить до рукоприкладства, да что там, даже ругаться не хотела, но каждое слово носатого, потихонечку начинало взращивать в ней самое настоящее бешенство. – Ты так сильно скучал, что не мог даже послать даже сову? – Гранеро сделала большой шаг назад, чтобы ненаглядный пожиратель до нее не дотянулся. – Хотя подожди, я знаю! Это все работа! – Ага, как же, с этой самой работы он раньше самой Амели ушел, о чем тут же сообщила его секретарь, личность крайне болтливая, но при этом невероятно забавная. Она искренне верила, что сдавать своего начальника его супруге можно, ибо это может помочь подняться по карьерной лестнице, вот только… если бы Нотт о таком знал, то она уже давно перешла бы в привет-ведьмы, ну или уборщицы, тут несколько вариантов. – Ноооо… тебе на пути попался сложный пациент, это был несчастный случай и ты, как целитель, не смог пройти мимо, не оказав помощь, так? – Артистично вышло, ничего не скажешь, кажется, даже некая восторженность героическим поступком мужа в голосе была, по крайней мере, она старалась. – И вот, он бедный и весь израненный лежит на дороге, палочкой ты воспользоваться не можешь, ибо магглы вокруг, магглы… - Толпами ходят по магическому Лондону, чего уж. – Приходится действовать как медик, но продезинфицировать рану нечем и тут… переворачивается грузовик с виски! – Большой такой, опять, судя по аромату. – Ты не хотел пить, но тебя просто накрыло волной, да и жизнь бедолаге спасло. После ты просто не мог его бросить аж девять часов, так? – Вот только пусть попробует сейчас что-то не то сказать, тут же получит по самой выдающейся части его тела.
- Да говорю же, соскучилась, тебя ждала… - Прямо просто невероятно соскучилась, так, что руки просто невероятно чешутся, хорошо хоть палочку в спальне оставила, а то собирай потом по кускам родного мужа. – А еще смотрела, чтобы чужой никто не прошел, пока наше чадо допиливает няньку. – Нет, он просто прекрасен в своих вопросах, их ребенок в три часа ночи, видимо, должен по дому с флагом Испании бегать и во все горло орать знаменитое: «Hala Madrid!», ну а чего, это будет так же логично, как и то, что мужчина спросил. – Сейчас он закончит и труп пойдем с ним закапывать, в песочек, как ты любишь. – Да прекрасно она знала, где оказался несчастный Альваро, который никогда особо в их отношения и не лез, просто хотел жениться на Гранеро, собственно, даже это тоже под сомнением было, ибо без него все решили. Договорные браки, все дела, но речь не об этом, просто промолчать не смогла. – Ну а чего? Логично, семейная привычка. Неудавшийся муж и неудавшаяся любовница, прямо история любви. – Нет, опять же, Нотта она ни в чем совершенно сейчас не винила, но и вопросы гувернантки не забыла, все еще раздумывая о том, а не вышвырнуть ли ее нахрен из дома. Вроде сын и правда к ней привык, но такой радости ей точно не надо, помнится, она застала один роман Нотта с прислугой, так что эксперименты ставить не очень хотелось. Нет, не недоверие, паранойя.
- По жизни ты чудовище, нос и род деятельности это подтверждает. – Прекрасно, руки еще вперед свои тянет, мило было бы, если бы трезвым пришел и не среди ночи. – Ну что, пупсик, сколько сегодня убил неугодных? – Вот интересно, его больше обвинение в убийствах оскорбит или же «пупсик»? Впрочем, не самый важный сейчас вопрос, увернуться бы. – Щас, уже бегу! Видишь, вся я такая вперед, волосы такие назад? – Даже волосами приличия ради махнула разок, изображая бег. Забавный он все же человек, прекрасно же понимал, что нихрена хорошего не ожидает, ввиду такого появления дома, но один черт лез обниматься, самоубийца. – Фу! От тебя несет! – Зато честно. А вот теперь, видимо, возмущение все начало проявляться, очень вовремя. Удалось вывернуться, хорошенько заехав любимому супругу по ребрам. Ну, как хорошенько… не до хруста, конечно, но, судя по лицу потерпевшего, вполне себе ощутимо.
- Целоваться? – Это вот у него как-то еще мозгов хватило нечто подобное предложить, восхитительно просто, неописуемо. – Даже не знаю каким местом к тебе повернуться для поцелуя… - Знала, если честно, но тот явно в восторге не будет, уж точно не в таком контексте. – Так, все. Иди приведи себя в порядок и жду тебя на кухне. – Вот куда она просто так никогда не заходила, это на кухню, хотя нет, был еще кабинет, но с тем вообще не самые приятные ассоциации у самой Гранеро. С местом же для приготовления пищи, у Нотта, видимо. – И не заходи к Тео, проснется от перегара, сам будешь объяснять, какого черта папа приперся в таком виде.

+1

5

Можно было конечно и вовсе утром прийти. Ну или же заглянуть обратно в Мунго, где с легкостью можно было найти флакончик отрезвляющего зелья, чтобы выглядеть куда более презентабельно, что ли. Более того, на месте Нотта, другой мужчина, при сложившихся обстоятельствах и зная нелегкий нрав супруги, придумал бы что-то более вразумительное, оправдывая тем самым свое молчаливое опоздание. Но вся загвоздка была в том, что Эдвард не привык врать, по крайней мере, не привык врать этой женщине. Когда-то они этот вопрос уже обсуждали, единогласно сойдясь во мнении, что ложь чревата последствиями. Тем более ложь глупа в таких мелочах. Так что увиливать и соглашаться с прекрасным рассказом Амели он уж точно не собирался. Да и, откровенно говоря, собраться к чему бы то ни было оказывалось чертовски сложно. Нет, он все еще относительно уверенно и крепко стоял на ногах, но при всем этом никуда не девалось то благодушие и приподнятое настроение, в котором не было ни малейшего желания спорить или ругаться. Хотя отчасти мужчина понимал, что его поведение именно нарастающий скандал и провоцирует. Но когда это они оба искали легких путей? Однажды, он точно также ждал Гранеро в темноте ее тогдашнего дома, мысленно прощаясь с отличными черными брюками, которые безбожно были испорчено кошачьей шерстью. Ну а что? Не оставлять же соседское животное голодным. Благо ни единого доказательства, что рыжий наглый кот был соседом-анимагом они так и не нашли, так что все же хотелось верить в лучшее.  Так вот, тогда, между прочим, заявилась она в куда более пьяном виде, нежели сейчас сам Нотт. Ладно, мужчина тогда Амели и напугать своим появлениям из полумрака умудрился. Вернее как, голосом, ибо видеть она его и не видела почему-то. Правда потом все было куда хуже, ибо спокойно они не могут друг с другом по определению. Ну да не в этом суть вопроса, собственно говоря.  Ведется эта речь лишь к тому, что к крайне редким употреблениям алкоголя в таких количествах можно относиться чуть более снисходительно. К слову, они нормально поговорили-то впервые лишь опустошив бутылку виски, сидя на побережье. До этого правда несколько часов к ряду отменно ругались сначала в его кабинете на первом этаже больницы, а затем в баре, в который по счастливой случайности оба и отправились, исчерпав лимит ругани и полетов любимой пепельницы мужчины.  Откровенно говоря, мало что изменилось. То есть изменения-то в их жизни было поразительными, но некоторые вещи оставались неизменными. Может быть они не могли по-другому, а может быть это было их извращенное проявление взаимной любви, никто доподлинно не знает.
- Миссис Нотт, - вот, началось, уже по одному этому обращению прекрасно ясно, какие обороты принимает едва начавшийся разговор, - Я честно пытался послать официанта, но он категорически отказывался летать, да и «ухать» как сова у него получалось отвратно. – Эдвард извиняющееся пожал плечами. Нет, картина была бы презабавная, но летать этот парень не смог бы даже под Империо, и все это прекраснейшим образом понимали. Точно также как сам Нотт понимал, что ему стоило бы предупредить Гранеро, но сделано это не было, а оправдываться было не в его привычках. Впрочем, и это у них было целиком и полностью обоюдное. Хоть в чем-то они оба были до невозможности похожи.
- Ооо, душещипательная история, дорогая, -Эдвард хотел бы разразиться аплодисментами, но вовремя себя одернул, это было бы уже слишком, и лишь ускорило бы грядущий воистину ядерный взрыв. – Но нет, я просто встретил старого знакомого и мы немного засиделись. Он жив, если что, - Нотт максимально утвердительно кивнул. Тут ему бы для верности еще и икнуть бы не помешало, но икотой мужчина не страдал даже в самом сильном состоянии алкогольного опьянения, так что не судьба была.  – Вот и я скучал, - можно еще сто тысяч раз повторить, да только разве есть в этом хоть какой-то толк? Вот именно. – Что? В песочке? Как я люблю? – ну это было уже слишком, между прочим. Очень и очень слишком. Эдвард не любил вспоминать прошлое, особенно если это прошло не вызывало ровным счетом никаких приятных эмоций. Да, это он однажды решил, что Амели ни за кого замуж не выйдет, ну, кроме него самого.  Решил, и приложил к исполнению своего решения все возможные усилия. Как умел. И как сам посчитал нужным. Изначально он попытался даже поговорить с этим мало адекватным парнем, но тот сам виноват. Начал что-то твердить про удачный и выгодный брак, и что он отказываться от такой сделки (Мерлин, прости) не собирается.  И что в итоге? В итоге собирали его. В том самом горячем испанском песочке. И какой-то особой вины за собой мужчина не чувствовал, да и не почувствует, наверное, никогда. – В песочке –это хорошо. Сухо, тепло. Идеальные условия, не находишь? – не то, чтобы Эдвард окончательно протрезвел сейчас, или благодушие его куда-то мгновенно улетучилось, но шло все именно к этому, пусть и крайне медленными шагами, то и дело останавливаясь.
- Какая еще неудавшаяся любовница? – вот теперь Нотт и правда ни черта не понимал, - Ночь на дворе, ты можешь говорить проще и понятнее? – про мужа-то все понятно было, тот по всем фронтам не удался, пусть теперь спит спокойно вечным сном, а вот вторая часть предложения для Нотта была действительно загадкой. – Я бы сказал, что это обидно, Гранеро, но я почти привык, - Нотт улыбнулся, толком и не зная, что тут было обиднее – нос или все род деятельности. В конце концов, и о том, и о другом она знала задолго до того, как их своеобразное общение перешло на несколько иной уровень, так что уж кому-кому, а ей точно грех было жаловаться или даже указывать на данные факторы. – Послушай, во-первых, никогда больше меня так не называй. А, во-вторых, никого. Ясно? - это было уже, как минимум, неприятно. Нотт прекрасно знал, что жена не разделяет его идеологию, у них случались споры из-за этого, но споры действительно конструктивные, так что вопрос был даже бестактен. И неприятен, да, снова.
- Твою ж мать, ты что делаешь?! -  не то, чтобы действительно очень больно было, так, скорее неожиданно. Ну и снова обидно. Удивительный вечер, ничего не скажешь. Точнее ночь, плавно переходящая в утро.  – На кухне? То есть компанию ты мне не составишь? – взгляд Гранеро говорил сам за себя, так что куда логичнее было молча отправиться в сторону ванной, что мужчина и сделал, тем более душ и правда хотелось принять, пусть и делать это не в одиночку было бы значительно приятнее. Но спорить сейчас из-за этого с Амели было бы очень и очень глупо, даже опасно, если говорить откровенно.  На кухне Эдвард появился значительно посвежевшим внешне, сумев перебить запах алкоголя зубной пастой, пусть этот способ и не помог окончательно протрезветь. – Кофе? – запах был весьма характерным и приятным, к слову. Сам Нотт слишком редко заглядывал на кухню, предпочитая не мешать домовым эльфам выполнять свою работу, хотя прекрасно знал, что изредка Гранеро здесь что-то и готовила, а блюда, приготовленные ей, Эдвард всегда любил, нисколько это не скрывая. – Может хотя бы посидишь со мной? – не то, чтобы это было слишком легко, но усадить ее к себе на колени мужчина все же смог, пусть и памятуя про предательский удар по ребрам, это могло быть весьма и весьма чревато. Но, как уже говорилось, особенное благодушие до конца никуда не делось, сна не было ни в одном глазу, и хотелось как-то максимально положительно завершить этот длинный день. Тем более, впереди было целых два выходных у них обоих.

+1

6

Эпичный человек, иначе и не назовешь, стоит перед родной женой и пыхает на нее перегарищем, при этом не забывая дебильновато улыбаться, вот то ли прибить хочется, то ли заржать. Семейная жизнь во всей красе, ничего не скажешь. – Ой, вот только не надо так меня называть! – Никогда Амели не сможет привыкнуть к тому, что она теперь Нотт, да еще и миссис, это как-то слишком для ее и без того расшатанной психики. Вроде как живут они и живут, сына воспитывают, мебель крушат, чай вечерами пьют, все нормально, если не думать о том, что она вообще-то жена и мать семейства, что само по себе прибавляло разом лет так десять к ее возрасту, от которого и так пора начинать стрессовать. Не то чтобы Гранеро действительно волновало сколько ей лет, скорее возмущал тот факт, что в этом возрасте ее благоверный возглавлял отделение, которое она никак не могла прибрать к рукам, обидно, знаете ли. – Ммм, лететь он не хотел? А ты записку отправить мог? – Логика против алкоголя, раунд первый. – Ухать? Хуюхать! Достал, честное слово. Найдешь любое оправдание, лишь бы не признавать свою неправоту. – Додумался,  как будто перед ним стоит не жена, которую он прекрасно знает, а какая-то непроходимая идиотка, обязательно верящая в такой бред. Ну смеющаяся над тупыми шутками за одно.
- Не настолько душещипательная, как твой ухающий официант! – Нет, вот просто невозможно разговаривать с ним, когда он в таком состоянии, это же просто пытка какая-то. И вроде бы не огрызается особо, не спорит, а бесит так, словно все это делает с утроенной силой. – Оооо, старого друга… - Ну да, это прямо оправдание для того, чтобы напиваться не предупредив. Опять же, она бы и слова не сказала, если бы знала, что супруг будет поздно и никакой, но нет, тот не посчитал нужным сообщить о своих планах, чем и заслужил ее негодование. – И снова, руки бы отсохли от записки? – Вот не понимала она этого, хоть убей. – Да вот плевать я хотела, жив он там или нет, пусть его жена об этом думает. – Ну, если он в таком же состоянии, то про живость приятеля Нотт, конечно, поторопился сообщить, не факт, что того дома не прибьют, раз уж на то пошло. – Да-да, в песочке, не делай вид, что не понимаешь, о чем идет речь. – Каждый раз разговор все равно приводил к Альваро, не то что бы она была очень расстроена тем, что ее брак так и не состоялся, но и убийство этого парня она точно не одобряла, он никому ничего плохого не сделал. И если тот сразу отказался от условий пожирателя, то это вовсе не значит, что не было иных вариантов. – Вот еще раз припрешься домой в таком виде, в этом самом песочке и останешься. Навсегда. Милый. – Собственно, она и сама не могла сказать со стопроцентной уверенностью, что сказано это было со злости или в шутку, так что на его месте она бы точно поостереглась повторять подобные появления в стенах родного дома.
- Обычная… - Про любовницу-то она не серьезно говорила, благо, мужу доверяла, да и он мало походил на самоубийцу, а вот его заинтересованность удивила, честное слово. – Протрезвеешь и расскажу, иди уже. – Все равно не было никакого смысла сейчас развивать эту тема, не дай Мерлин, пожирателя еще перемкнет, где потом няню искать новую? И если ей было глубоко плевать на не самую разумную девушку, то за Тео она все же переживала. – Ночь на дворе? Правда? А с хера ли ты тогда только явился? – Зря он вообще рот открыл, все же заводилась Гранеро очень и очень быстро, и мужчина прекрасно знал об этом, но все равно ничуть не думал о том, что сейчас говорит. – Ну раз привык, то не ной. – Действительно, какого черта сейчас еще из себя обиженного строить, когда она сама никак не может хоть немного подавить в себе желание убивать. – Не называть как, ваше пожирательство? Пупсиком? А что такого? Мило же. – Ну да, настолько, что саму затошнило, отвратительно же, на самом деле. Ну или с ними было что-то не так, многие к подобными домашним прозвищам относились с энтузиазмом, но явно не они. – Да я рада за тебя, но если ты не хочешь, чтобы сейчас кого-то все же убили, то или уже в душ! – Невыносимо просто. Наверное, им просто нравилось доводить друг друга и делали это они на подсознательном уровне, иначе это объяснить просто невозможно, ведь пока еще в слабоумие супруга она не особо верила. А вот книга вслед Нотту все же полетела, ибо предложение его составить компанию, вызвало непередаваемую смесь из возмущения и злости.
- Кофе. – Гранеро кивнула, делая глоток напитка. – Руки убрал, это мой кофе. – Неужели он серьезно мог подумать, что она еще и угостить его надумает после такого приветствия. – Так! И от меня руки убрал! – На сегодня лимит ее терпения точно был исчерпан, такое поведение было для нее слишком. А потому Гранеро приложила все усилия, чтобы выпутаться из цепких рук Нотта. – Да убери ты свои костлявые колени из моей задницы! – Вырваться все же удалось, правда кофе все оказалось на полу, ну да и черт с ним, зато она теперь была на безопасном расстоянии. – Все, Нотт! Ты меня окончательно довел! – Как будто и так это было не видно. – Давай, пей свой чай и иди спать. Стоит говорить, что не в мою спальню? – Ну, уточнить она была просто обязана, совершенно не уверенная в том, что супруг это уже и так понял. – А что ты так на меня смотришь? Или я должна прыгать от восторга и ждать, когда уже пойду слушать твой храп и нюхать перегар? – Логика в ее словах все же была, по крайней мере испанка в это свято верила, иначе давно бы уже успокоилась. Пока же о спокойствии можно было только мечтать, да и то не слишком активно.
- Кстати, обещала рассказать тебе о любовнице. – Правда же обещала, а может просто хотела окончательно испортить мужу настроение, черт его знает, она видимо и сама не до конца еще определилась. – Так вот, наша милейшая гувернантка весь вечер ходила за мой по пятам, спрашивая, почему у меня нет настроения. – Отчасти, за столь теплый прием Эдвард мог поблагодарить и ее, потому как ничего хорошего ее слова не принесли. – В итоге она пришла к выводу, что расстроена я из-за твоего отсутствия. – Это было чистейшей правдой, вот только остальные выводы были мимо, но настроение подпортили просто восхитительно. – Но, на ее скромный взгляд, не было тебя не просто так, ты мне изменял, ага. – Ой, такое чувство, что трезветь начал. – А что ты так смотришь? Даже я спокойнее отреагировала. И в финале нашего общения был сделан вывод, что кроме прислуги и изменять тебе не с кем. Правда забавно? – Нет, сейчас она совершенно точно не ревновала, это было бы глупо, она даже и не думала ни о чем таком. – Чего? Ой, да прекрати так глаза выкатывать. Я иду спать. Доброй ночи.

+1

7

- Да я бы признал, честно! – только отсалютовать еще не хватает вот прямо сейчас, - Было бы что признавать, признал бы! – Нотт отчаянно не хотел бы этой ночью ругаться, впрочем, он вообще большим любителем таких занятий не был, но в тоже время оно как-то всегда само собой получалось. И, говоря откровенно, вину они с Гранеро всегда могли делить между собой поровну. А то, что никто этот очевидный факт признавать не хотел, так это уже совершенно другой разговор. Так вот, ругаться мужчина совсем не хотел. Но благоверная отчаянно не шла ему навстречу в этом стремлении, еще и на коленях сидеть категорически отказывалась, так что сначала они еще за эту возможность чуть-чуть повоевали, но все же Амели выиграла целиком и полностью. Пожалуй, это было грустно. То ей человечности не хватало, теперь вот даже на такие невинные проявления нежности с его стороны агрессивно реагируют. Попробуй разбери, что там у женщин в голове вообще творится.
- Угрожаешь? – забавно было, на самом-то деле, возможно именно поэтому Нотт до сих пор иногда, да улыбался. Нет, вспоминать про Альваро он-то как раз и не любил. Почему-то инициатором воспоминаний раз за разом выступала именно Гранеро. Что, к слову, вызывало у Эдварда всегда далеко не самые приятные эмоции и чувства. Более того, он был уверен, что Амели это прекрасно видит и знает. Следовательно, либо делала назло, либо ее почему-то до сих пор этот вопрос каким-то образом беспокоил. А это уже было вдвойне неприятно, между прочим. Доверие между ними было самое настоящее, и мужчина это прекрасно знал, что, правда, нисколько не мешало каждый раз раздражаться и беситься от одного упоминания давно уже покойного испанца.
- Я, конечно, понимаю, что Тео к ней привык, - кажется, даже протрезвел сейчас, ну так, частично. – Но это уже совсем ненормально, - откровенно говоря, девушка ему и так не особо нравилась, странная она была немного. То есть ничего угрожающего в ней не было конечно, и она совершено точно нашла общий язык с их сыном, но вот такое поведение лишний раз доказывало, что было бы неплохо подыскать няне замену. Пусть это умозаключение и упиралось в тот весомый факт, что ребенку-то она нравилась, он не закатывал истерик, играл с няней, и вообще всячески демонстрировал, что ему с ней весьма комфортно. – А если она наговорит ребенку какой-нибудь ерунды? – кстати, вполне логичный вопрос. Да, Нотт был своего рода параноиком, и отчасти понимал, что слишком мала вероятность того, что няня окажется настолько сумасшедшей, что попробует  вливать в уши трехлетнему мальчику какую-нибудь чушь о его родителях, но и такой возможности тоже нельзя было исключать. И хотелось бы предупредить события, что гораздо лучше, нежели потом разгребать последствия.  – И, кстати, хотел тебе напомнить, что это наша спальня, - мужчина внимательно посмотрел на Гранеро, - Можешь идти спать, конечно, но как только найдется подходящая кандидатура, которая придется по душе Тео, эту я уволю. Одним днем. – решение он принял, пусть и понимал, что его непросто будет привести в исполнение, как и найти достойную няню, собственно. Они эту-то черт знает сколько выбирали.  – Хороших снов, дорогая. – и все же поругались, своеобразно так, но поругались. Так что настроение практически свелось к нулю, да еще и спать пришлось идти в одну из гостевых спален.
Более того, утро тоже выдалось не из лучших. Совместный утренний кофе прошел в гробовом молчании. Уточнять, что произошло, и обязательно ли продолжать злиться, мужчина не стал. Пепельниц на кухне не было, зато можно было вместо распития кофе уклоняться от тарелок и сковородок, что не очень-то и приятно, между прочим.  Не оставалось ничего больше, чем поболтать с пару минут с еще сонным сыном, после чего отправиться на работу. Практически вместе, но все в том же монументальном молчании. Ничего приятного, конечно же, но разрешение ситуации требовало времени, и Нотт это отлично понимал.
Мунго встретило его рутинной работой, заваленным бумагами столом и его же собственным отвратным настроением. И всего этого дерьма было действительно много, особенно с приходом нового главы отделения на первом этаже. Нет, напрямую придраться к целителю было не с чего, однако он интуитивно Нотту не нравился, и своей неприязни глава больницы особо не скрывал. Изначально, он в очередной раз переругался с представителями Министерства, потому что те упорно отклоняли его назначение на этот пост. Спасибо хоть без своих привычных намеков в этот раз обошлись, иначе бы точно пришлось заказывать венок на похороны очередного чиновника. Но их уверения, что целитель Гранеро слишком молода для такой должности, доводили уже до белого каления. Особенно учитывая то, что взяли они человека не намного старше Амели. Мужчина хотел бы уволить этого новичка к соплохвостам, но пока что не было на то ни единой причины. И этот вовсе не говорит о том, что он их не искал. Но на все требовалось время, как обычно.
Разговор с главой третьего этажа был практически бессмысленным, он мог бы все тоже самое изложить в письменном виде, но отчего-то решил, что лучше сделать это лично. Вообще-то они неплохо ладили, так что за чашкой кофе можно было обсудить необходимые расходы на нужды отделения. Да разве что сделать они это толком и не успели. Обычно, когда кто-то хотел зайти в кабинет Нотта, этот человек стучал, прежде, чем переступить порог. Иначе поступала только Гранеро, так что необязательно было сейчас смотреть в сторону двери, чтобы догадаться, кто сюда пожаловал. Более того, Нотт едва держался, чтобы не начать свою речь с известия о чудесном исцелении любимой супруги. С ночи женщина ни слова ни проронила, а тут на тебе, голос прорезался, чем не чудо-то? Но Эдвард бессмертным не был, потому лишь кивнул достаточно быстро ретировавшемуся к выходу целителю, после чего перевел взгляд на Гранеро, продолжая пить кофе. – Что-то случилось?

+1

8

- Предупреждаю. – Нет ну о каких угрозах могла идти речь? У испанки, конечно, бывали проблемы с самоконтролем, но не такие же, чтобы грохнуть родимого мужа и закопать в песочке на пляже. После такой выходки проблем не оберешься, достаточно только подумать о том, что она первая и попадет под подозрение, даже если будет изображать убитую горем вдову, что ей в принципе сделать будет крайне сложно, слишком большие деньги стоят на кону. Да и черт с ним – со счетом Нотта в банке, он так-то еще личность весьма известная, все же главный целитель госпиталя Св. Мунго, ну и пожиратель не из последних, а ей за кого прятаться? Уж точно не за широкую спину Долохова или Амикуса, раз уж на то пошло. – Да что она ему наговорить может? Вот скажи мне? – И снова они вернулись к полоумной няньке, как будто поговорить больше не о чем было. На самом-то деле Гранеро прекрасно понимала, что муж говорит относительно разумные вещи и девушку эту надо будет менять, ибо покоя им она точно не даст, но пока думать об этом хотелось меньше всего, и так проблем хватало, ну нравится ей фантазировать, что ее начальник может обратить на нее внимание – да ради Мерлина, Амели это точно никак не затрагивало. – Что его папа изменяет маме? Да ему два и он понятия не имеет что это значит, но даже в этом случае он просто посмеется и все, большего бреда, мне кажется, из нас никто и никогда не слышал – Да пусть кого хочет увольняет, лишь бы сначала замену нашел, что она и озвучила, прежде чем направиться к двери. – Спокойной.
Разговаривать дальше особого желания больше не было, да и не получалось, если говорить честно. Никогда не получалось, если положить руку на сердце. Они могли орать, бить посуду, крушить мебель, метать пепельницы, ломать носы, пугать меткой магглорожденных из-за плохого настроения, еще кучу всего, но только не разговаривать. Сейчас же не было никакого желания громко ругаться, слишком тяжелым и долгим был день для Амели, ровно и как для Нотта, пусть и признавать это ничуть не хотелось, проще было пойти спать. Желательно молча и одной. Она совершенно точно не могла запретить супругу ночевать в их спальне, да и не хотела этого делать, просто сказала сгоряча, но он, кажется, воспринял ее слова буквально, а потому не отправился следом. И именно по этой причине Гранеро провозилась добрый час, говорить она могла все что угодно, но за эти годы она действительно привыкла засыпать рядом с Ноттом, как бы сильно они не ругались. Собственно и тот факт, что муж как-то не додумался все же лечь рядом добавил некой обиды, да-да, даже при том, что виновата она сама целиком и полностью. Это было странно и не слишком логично, но в этом была вся Гранеро, и можно было бы посыпать голову пеплом, но меняться она не собиралась, а еще Эдвард все равно ее терпел, наверное, потому что любил.
Утром муженек обнаружился рядом, сладко похрапывая и распространяя по спальне смачный такой запах перегара. Ну что же, в сообразительности ему точно не откажешь, выждал время и вернулся на свое законное место и, судя потому, что ей было тяжело дышать, а на груди покоилась рука пожирателя, воспользовался законным статусом и положением. Нет ничего удивительного в том, что завтрак благоверному никто не предоставил, пусть скажет спасибо, что чашку в голову не словил, а еще было просто некогда, но это ему знать не обязательно. Гранеро проснулась поздно, ее не самая адекватная няня еще не пришла, а потому надо было как минимум поднять Теодора, веруя, что если не гувернантка, то домовики уж точно его накормят, плюсом ко всему скоро начиналась смена в больнице, так что точно было не до кормления дорогого мужа, уж как-нибудь сам справится, ей самой бы теперь успеть собраться. Дальше все как-то слишком завертелось, сначала Амели носилась как подорванная по дому, прекрасно понимая, что уже безбожно опаздывает, затем два раза возвращалась, постоянно что-то забывая, потом и вовсе едва нос себе не разбила, зацепившись за порог родного отделения каблуком.
- Казалось бы, февраль, а у идиотов обострение началось. – Вот не любила она нового главу отделения, это даже не профессиональная ревность, а полное неприятие человека, чем-то он ей уж очень сильно не нравился, даже внешний вид отталкивал, хотя большая часть медсестер вздыхала о том, какой же он красавчик. Потому на реплику коллеги и по совместительству начальника она никак не отреагировала, продолжив заполнять карты. Благо, до Гранеро он вообще не докапывался, видимо из-за ее супруга, разумно полагая, что ссориться с ним не в его интересах. Но в целом мужчина был прав, наплыв пациентов был зверский, словно все разом сбежали с пятого этажа и взяли в руки палочки. В первой палате у них и вовсе собралась потрясающая компания из группы друзей, решивших разыграть беременную ведьму. На удивление покалечили они себя сами, ну и получили сверху пару сглазов, потому заходить туда не было никакого желания, ничего серьезного, а воняет жутко. Но не об этом речь, а о том, что работы действительно хоть попой жуй, так что дальнейшие слова коллеги ее действительно удивили, ну или как минимум заставили оторваться от карт. – Эми, - Вот уже только за такое обращение захотелось руки и голову оторвать, идиот же, совершенно не понимающий, что вряд ли человек, с которым испанка даже не здоровается, может так ее называть. – Я пойду на обед, если вдруг кому-нибудь потребуюсь, то буду через час-полтора. – Хотелось, конечно, напомнить, что обед у них явно не полтора часа длится, да и не бывает его при такой посещаемости отделения, но что-то заставило Гранеро просто кивнуть.
Минут через десять миссис Нотт, прости Мерлин, все же решила выйти на обход палат, но сначала надо было закинуть карты выписанных пациентов в архив, что оказалось очень даже кстати. Да хранит Моргана того, кто придумал обувь на плоской подошве, ну и дебильный порожек отделения, лишивший ее любимых туфель заодно, но сейчас девушка подошла к двери бесшумно, вот только заходить в архив не стала, застыв перед входом. Обед ее нового начальника выглядел более чем своеобразно, хотя бы помещением, да и спутником. Второй голос она не узнала, но, судя по разговору, собеседник целителя был из министерства и крайне внимательно слушал все то, что ему рассказывал глава первого этажа. Если быть точнее, то коллега Амели сейчас упорно перечислял все, что произошло в больнице за последние несколько дней, называя имена и фамилии пациентов, у которых, как ему показалось, были метки. А так же ничуть не стеснялся говорить о том, что следил за главами отделений, ну и больницы, естественно. Вот не зря он ей не нравился, совсем не зря. Разговор испанка дослушала до конца, отойдя от двери только после того как мужчины решили, что пришло время прощаться, не мешало бы посмотреть на того, с кем так оживленно беседовал ее коллега, но даже Гранеро прекрасно понимала, что это может быть опасно.
- Нам надо поговорить. –В кабинет Нотта Амели буквально влетела, не обращая внимания на то, что супруг был занят. Впрочем, целитель, сидевший в кресле тоже был не дураком, а потому решил ретироваться сразу после появления девушки. – Нет, блин, дай думаю побегаю по этажам, поболтаю с мужем, с которым не разговариваю. – Вот бесит же, просто невероятно бесит, но сейчас точно не до выяснений отношений, тем более что у Эдварда хватило ума ничего не сказать ей, хотя на лице было написано о чем он сейчас думает. – Мне кажется у нас большие проблемы. Большие и говорящие. – Утаивать что-то не было никакого смысла, тем более что на кону стояли не только должности, но и ее семья, если хорошенько подумать, так что разговор Гранеро передала более чем подробно, внимательно наблюдая за реакцией супруга. – Они договорились, что на следующей неделе в министерство будут переданы какие-то бумаги, не знаю о чем именно речь, но мне это очень не нравится. – Да еще бы, не было здесь человека, которому нечто подобное могло бы понравиться. – Что ты собираешься делать?

+1

9

- Поговорить? – Нотт с деланным изумлением воззрился на супругу, - Кофе будешь? – кофеварка в свое время благополучно перекочевала из кабинета главы отделения в кабинет главы больницы, несмотря на то, что мужчина всегда мог зайти в кафетерий, располагающийся на том же этаже, где этот напиток готовили ничуть не хуже.  И все же он привык к этой старой вещице, когда-то давно подаренной ему благодарным заезжим пациентом.  И искренне казалось, что кофе вкуснее нигде быть не может, разве что кроме того, которые Амели варила сама на кухне, пусть и происходило это достаточно редко.  – Сигарету? – нет, ну серьезно.  Вот он вчера очень сильно хотел с ней поговорить, причем, кажется, мужчине было не сильно важно о чем .  Видимо, настолько сильно, что все равно ближе к утру отправился спать в их спальню, а не остался в той самой гостевой комнате, в которой спать было ну просто невозможно.  Диван казался камерой пыток, поэтому Эдвард ворочался с бока на бок, умом-то прекрасно понимая, что никакие пружины торчать не могут, подушки мягкие, одеяло теплое, ну и так далее по списку. И в тоже время все казалось неудобным, причем настолько, что еще чуть-чуть, и он был бы готов спалить сам диван, вместе с гостевой комнатой в придачу. Так вот. Сегодня от того благостного расположения духа и следа не осталось. Виною тому была работа, ноющая головная боль, ну и хреново сложившийся вечер, заодно уж. Так что сейчас Нотт и предположить не мог, что могло заставить супругу нарушить свой обет обид и молчания, самостоятельно подняться на шестой этаж, да еще и заговорить первой.
- Ну… мне было бы приятно, конечно, - тут Нотт нисколько не врал. Они могли сколько угодно ругаться, злиться друг на друга, бурно выяснять отношения, самим процессом выяснения угрожая разнести половину Лондона к соплохвостам, но… в тоже время сам Эдвард никогда особо и не скрывал, что у него есть некая потребность в общении с Гранеро. Пусть это будет называться так. – Но что-то мне подсказывает, что ты пришла сюда не потому что сильно соскучилась и захотела просто провести несколько минут или часов в моем обществе. Не так ли? – ответ Эдвард знал наверняка, без лишних уточнений. А еще знал, что даже если бы Амели сюда привело именно то, что он только что озвучил, она бы все равно ни за что не сказала бы этого вслух. Они в принципе крайне мало говорили друг другу того, что, наверное, говорить бы стоило.  Так уж сложились их характеры. И поменять кардинально и основательно здесь ничего было уже нельзя.
- И что же это за проблемы? – закурил мужчина примерно по прошествии первой трети рассказа супруги. Нет, нельзя сказать, что он жил в наивном неведении, ровным счетом ничего не подозревая и не обращая никакого внимания на тех, кто окружает его здесь, в больнице. И в тоже время такой прыти от нового ставленника Министерства Нотт в любом случае не ожидал. Глава отделения на первом этаже ему изначально не нравился, но что-либо доказываться чиновникам с высшей степенью идиотии, которая к тому же на лице у них крупных шрифтом написана, не имело ровным счетом никакого смысла. К тому же, мужчина знал, что этот парень долго здесь не продержится, более того, он бы не постеснялся приложить к этому все возможные усилия. Теперь же получалось так, что тот сам подписал себе весьма определенный приговор. Осталось только решить, как и в каком виде привести его в исполнение. И не более того.
- Действительно, ничего хорошего, - Нотт покачал головой, отправив очередной окурок в почти переполненную пепельницу. Эта вещица всегда вызывала весьма забавные ассоциации, если честно. Но, кажется, сейчас было не до того, пусть Эдвард и научился практически виртуозно уклоняться от полетов той самой пепельницы в его несчастную голову.  – А есть много вариантов? Могу с ним поболтать, конечно, но все равно потом придется его сжигать или закапывать. Все как я люблю, не так ли? – просто вчера Гранеро не стоило вспоминать о том придурке Альваро, всего-то. Никогда Нотт эту тему не любит затрагивать, и отнюдь не потому что жалел о содеянном, не было такого и в помине. Более того, вопреки привычкам, он и правда пытался вразумить тупого испанца, так что отчасти тот сам был виноват. А еще это была своеобразная ревность. Да-да, к несколько лет как мертвому придурку, но разве это хоть кого-то волнует? Достаточно было просто не вспоминать, неужели это так много?
- Эми, почему на моем столе стоят твои туфли? – не то, чтобы Нотт только сейчас это заметил, но нужно было собраться с мыслями, так что вопрос, по его мнению, был более чем логичным. А еще он знал искреннюю любовь своей жены к обуви, а потому она вряд ли ограничится сейчас односложным ответом. – Новые? Как скажешь, - во-первых, Эдварду никогда не было жалко денег, не важно, хотела Гранеро новые туфли или что-то куда более глобальное, тем более это было приятно, учитывая то, что зачастую она предпочитала покупать это все сама. А, во-вторых, ее это радовало, каждый раз, следовательно, и его радовало не меньше.
- Значит так. – Нотт поднялся из-за стола, обходя кабинет по периметру, попутно надевая пиджак, до этого висевший на спинке кресла. – Я собираюсь со всем этим разобраться. Быстро и надежно. – мужчина остановился за спиной Гранеро, кладя ей ладони на плечи и чуть пододвигая ближе к себе, - И я очень хочу, чтобы в ближайшие полчаса, как минимум, ты оставалась здесь. Туфли, платья – все сразу после того, как я вернусь. Хорошо? –Эдвард ни капли не надеялся, что Амели послушается, и без лишних возражений согласится посидеть здесь, пока он не закончит внезапное срочное дело. Слишком хорошо он знал эту женщину. Когда-то подобная строптивость и нежелание слушать и следовать породило в нем немалый интерес. Возможно, этот интерес не отпускал его и до сих пор по тем же причинам. Ну и не только по ним, конечно же. Но питать себя бесплотными надеждами мужчина в любом случае не научился, не его это было.  Так что Нотт практически не сомневался, что из кабинета они выйдут вдвоем. Но попытаться все же стоило.

+1

10

- Поговорить. – Гранеро как-то слишком уж нервно кивнула. Если говорить откровенно, то она все равно не привыкла к тому, что в их жизни всегда будут происходить подобные ситуации. К ним нельзя быть готовыми, это же не чудодейственное: «Вы готовы, дети?!», когда дальше остается только проорать, что да, готовы. В реальной жизни это не работало. Амели не была маленькой и наивной девочкой, уже давно не была, когда-то она просто перешагнула через труп незнакомого ей человека и потащила за собой Нотта, якобы потому что тот мог здорово подставить ее отца, на деле же все было куда более прозаично, она просто понимала, что в чужой стране его статус ему ничем не поможет, даже тогда она не могла допустить такого поворота событий. Сейчас все было совсем иначе, они научились иначе жить и иначе чувствовать, но неизменным осталось только одно, ни один из них не позволит навредить их семье. Но все же привыкнуть к чему-то подобному просто невозможно. Да, Гранеро прекрасно была осведомлена, что Амикус не на улицах находит полудохлых людей и в нем тут же просыпается человеколюбие, быстрее она поверит в то, что Керроу щенков дома лечит и потом раздает по добрым пожирательским рукам. Она так же знала, что друзья ее супруга, да и ее собственные, даже обладающие сильнейшим биноклем и любовью к чужой личной жизни, далеко не самые приятные и добрые люди, но опять же, в них она была целиком и полностью уверенной, не смотря на то, что они вполне могли не заметить, что их жена похоронена заживо. И от этих людей подлянки она никогда не ждала, потому и подобные ситуации здорово выбивали из привычной колеи.
- Нотт, не ерничай, мне сейчас точно не до этого. – И то, что ему и вправду было бы приятно, если бы Амели переступила через себя и собственные обиды, и пришла в этот кабинет, просто чтобы попить здесь чай или кофе, она так же знала. Но сейчас она была здесь совершенно по иной причине, правда, все равно водрузила перед длинным носом пожирателя некогда бывшие любимыми туфли, так сказать, наглядный пример состояния ее отделения. – Ты издеваешься? – Поразительный человек, кофе он ей предлагает, как будто вообще незнакомая женщина в кабинет зашла, честное слово. – Мне кажется или ты за три года мог заметить, что кофе я уже давно не пью? – Ну серьезно, пить этот напиток она перестала еще во время беременности, да и так к нему и не вернулась, о чем упоминалось уже не раз, то есть, даже будучи совершенно слепым, он мог бы об этом вспомнить. – А сигары зажал? – Сигары она никогда не любила, разве что сигариллы, но это вещь исключительно маггловская, как и табак в целом, если быть откровенными, что волшебники крайне не любили признавать, так что достать их в магическом Лондоне было практически невозможно. – Крепче кофе есть что-нибудь? – Зачем? Психовала, нервничала и прекрасно понимала, что будет дальше, а потому было бы неплохо познакомиться с новой бутылкой коллекционного виски, которая однозначно притаилась в шкафу, ну или в подоконнике, как будто она не знала об этом месте.
- Небольшие, но неприятные. – Не хотелось нагнетать, потому Гранеро говорила быстро и по делу, так было привычнее для Эдварда и спокойнее для нее самой. Испанка старалась передать диалог в точности так, как его услышала и вроде бы ей это удалось, но все равно она как-то опасалась упустить какие-то детали. По сути, ничего ужасного парень точно рассказать не мог, наверное, им просто повезло, что за последнее время в стенах больницы не происходило ничего такого, что могло бы заинтересовать министерство, а подобное случалось, если быть откровенными. И, быть может, в этом была ошибка и произошедшее должно преподать им урок, главное, не поплатиться за него слишком дорогой ценой. Ее куда больше волновал сам факт того, что в госпитале была крыса, иначе она назвать подобного человека даже не могла, потому как ничего подобного ранее здесь не встречалось, да, были стажеры, которые крайне любили жаловаться на пациентов и целителей, в том числе и на нее саму, были сестры, крайне любившие перемывать кости всем и вся, но никогда это не выходило за определенные рамки, все оставалось внутри больницы и никак не касалось безопасности ее обитателей. Если хорошо подумать, то могут полететь головы, потому как политика министерства была сейчас более чем мутной, никто толком не мог понять, чего добиваются эти люди. Гранеро много и плотно общалась с представителями этого ведомства, с кем-то даже дружила, но никогда толком не могла определить, что там происходит и к чему это все ведет.
- Поболтать вам все равно придется. – Амели кивнула, облокотившись на угол стола, ну не получалось у нее сидеть спокойно. – Надо понимать, как давно и что именно он рассказывал, не так ли? – Она ничуть не сомневалась в том, что муж и сам прекрасно все это понимает и знает что ему делать, в конце концов, не даром же он был в отряде карателей, а это не просто звучит не слишком приятно, раз уж на то пошло. – Сжечь или закопать? – Гранеро так же прекрасно понимала, что глава отделения уже точно не жилец и не собиралась в это лезть, других вариантов все равно не было, разве что можно было упечь его на пятый этаж, предварительно неплохо поработав с ним, но мозг человеческий удивителен и ничего не дает гарантии, что парень ничего не вспомнит. Удивительно, как меняется человек, меняя свое окружение, ранее подобные мысли вызвали бы у нее ужас и негодование, сейчас же она была абсолютно согласна с Ноттом, понимая, что он все верно говорит, даже если это ей и не нравится. – Все как ты любишь – не очень хороший вариант. –  Да что там негодование, наверное, она долго бы стояла перед зеркалом, наблюдая за отражением и пытаясь понять, что же с ней произошло и где она оступилась, что докатилась до подобных мыслей.
- Туфли? – Про туфли она вполне честно успела уже забыть, как говорится, голова была другим занята, но уж точно не данным элементом ее гардероба. Эдвард просто попытался немного разрядить обстановку, и было бы неплохо последовать его примеру, пока паранойя не взяла верх над разумом. – Это тебе наглядная демонстрация того, что в отделении творится полнейший хаос. Так прекрасно я утром зашла в кабинет, видишь каблук? Вот и я не вижу. – Хотя бы потому что его там не было, на порог она налетела действительно здорово, едва не вписавшись носом в дверь и не став похожей на своего супруга, вряд ли такая семейная черта кого-нибудь порадовала бы. – Мне нужны новые туфли, а отделению ремонт, веришь? – Забавно, они сейчас пытались успокоить друг друга, а потому перешли к бытовым вопросам. Амелия прекрасно знала, что Нотту денег на нее жаль никогда не было, да, собственно, она в них и не нуждалась, и если уж ходила по магазинам одна, то пользовалась своим счетом, но порой все же отдавала инициативу в его руки и это, наверное, было правильно, но они ушли от темы. – Не называй меня Эми, Нотт, я же просила. – Никогда она этого не любила, более того, даже в школе все всегда называли ее либо по фамилии, что никогда девушку не обижало, напротив, было привычным, либо Амелией, потому как в таком виде имя было привычнее для восприятия англоговорящими учениками.
- Эд, подожди. – Гранеро так же поднялась с места, внимательно глядя на супруга. Нет, она не собиралась с ним спорить, прекрасно понимая, как он собирается решать проблему, но и соглашаться с тем, что он сейчас же пойдет и все уладит не собиралась. – Да подожди ты с туфлями. – Нашел что сказать, честное слово. – Я прекрасно знаю кто ты и как работаешь, назовем это так. – Ну не говорить же теперь, что она прекрасно знает, как он ночами грязнокровок до смерти пытает, это было некорректно по отношению к родному супругу. – Более того, я понимаю, что ты не хочешь, чтобы я на это смотрела и, если ты так сильно этого хочешь, то я пойду в отделение и займусь больными. – Она действительно была готова это сделать, считая, что так будет правильно, но опять же, план мужа Гранеро точно не устраивал. – Ты сказал, сжечь или закопать, Нотт, это хреновый вариант. Начнется расследование, тем более он работает на министерство, сегодня передавал информацию и сегодня же погибнет, так себе перспектива, нет? – Амели внимательно посмотрела на мужа. – Сейчас министерство во всех грехах обвиняет болгар, так? – Она может политикой никогда и не интересовалась, но при этом глухой или слепой никогда не была, потому прекрасно знала ,что происходит вокруг, порой даже то, чего знать бы и не следовало. – Почему бы этим не воспользоваться? Есть у меня одна идея. – Ну да, подбитых оредоновцев и пожирателей она латала, чего бы теперь от трупа не избавиться?

+1

11

- Крепче кофе ничего нет, - Нотт отрицательно покачал головой, - Добро пожаловать в цитадель трезвости и здорового образа жизни, - мужчина попытался придать лицу максимально серьезное выражение, после чего водрузил таки на стол бутылку очередного коллекционного виски, прошу заметить, непочатую, откупорил и разлил по бокалам. Такие новости, как говорится, нельзя переносить на трезвую голову. – Зажал? И за кого ты меня принимаешь, - в пору было деланно обидеться, не переставая при этом рыться в верхнем ящике стола, все же вытаскивая оттуда портсигар с сигариллами. После чего протягивая его супруге.  К сигарам мужчина относился более чем прохладно, предпочитая обычные сигареты, пусть и с весьма качественным табаком. Да, в магическом мире к курению относились несколько пренебрежительно, многие, причем далеко не сугубо чистокровные волшебники, и вовсе выражали свою презрительность к этой вредной привычке, правда, курили все равно очень и очень многие. И Эдвард не был исключением. Эти же сигариллы сама Гранеро как-то оставила в этом кабинете, потом они плавно перекочевали в ящик стола, там и ждали своего заветного часа, никому ровным счетом не мешая. Выпил он залпом, как-то обстановка и суть разговора не располагали к долгим возлияниям. Да и не сказать, чтобы организм так уж отлично отреагировал на небольшую порцию крепкого напитка. На самом деле они все не были бы волшебниками, если бы задолго до рождения самого Нотта, не придумали бы как отрезвляющие зелья, так и зелья, крайне спасительные на утро после бурной попойки. Но, ни теми, ни другими мужчина пользоваться не любил от слова совсем.
- Туфли и ремонт. Я понял, Амели, - Эдвард согласно кивнул. Сейчас он был готов пообещать супруге практически все, что угодно, лишь бы он согласилась остаться здесь, или в любом другом месте, но только не пошла вместе с ним. Это было бы ненормально. Неправильно, да и все тут. Они оба были взрослыми людьми, и задолго до того, как они начали свои, как принято говорить, отношения, Гранеро прекрасно знала, что он не просто целитель. И что рисунок змеи на предплечье не дань признательности школьному факультету, к примеру. И да, она прекрасно знала, что смерть людей Нотт видел отнюдь не только в больнице, но и достаточно часто сам становился ее посланником, фигурально выражаясь. И да, в этом не было ничего привлекательного, они, бывало, спорили по идеологическим вопросам, но ни разу не попрекали друг друга в каком-либо несогласии.  И несмотря на все это, Нотт ни при каких обстоятельствах не допустил бы того, что Амели хотя бы краем глаза увидела как все это происходит. Он никогда не был склонен к изощренным пыткам, они не доставляли ему ровным счетом никакого удовольствия, и использовал мужчина их лишь до того момента, пока не получал необходимую ему информацию, после же предпочитал убивать быстро. Да, это было своего рода работой. И не было секретом для Гранеро. Но, опять же, он ни за что не допустил бы, чтобы она присутствовала при этом. Никогда. Поэтому и сейчас был готов сделать все, что угодно, лишь бы уговорить женщину остаться где-нибудь в другом месте, подальше от всего этого. Остальное же уже было решено. Мгновенно и единственно правильно.
- Да, Амели, я этого хочу, - и сейчас Нотт был бескрайне благодарен супруге, что она это понимала. Он был готов к долгим спорам, но эта женщина всегда было достаточно умна, и это порою и вовсе вызывало у него некое восхищение.  – Я выразился общими словами. В любом случае ему сначала придется рассказать очень и очень многое, - мужчина взял Гранеро за руку, будто бы успокаивая. Она могла не показывать виду, держаться и быть очень и очень стойкой, однако это вовсе не означало, что она не нервничала и не переживала сейчас.  – Да, именно так. Расскажешь свою идею? – нужно было хотя бы сесть, а не изображать из себя две статуи посреди кабинета, разве что дверь Нотт предварительно запер на ключ изнутри. После чего вполне удобно устроился на подлокотнике кресла, в которое до этого все же села Гранеро. Слушал мужчина внимательно, прекрасно понимая, что рациональное зерно в словах супруги есть, и весьма немалое. Министерство избрало крайне неудачный политический ход – сваливать все и вся на болгар, не важно, виноваты они в этом или нет. И если местонахождение очередного трупа будет указывать на представителей этой страны – глубоко копать точно никто не станет.  – Есть достаточно мест, где они обычно собираются. Несколько пабов в черте магического Лондона, как минимум. Это хорошая идея, Амели, - отчасти было неправильным даже обсуждать такие вещи с ней, по крайней мере, Нотт чувствовал себя неуютно, как не в своей тарелке. Это он выбрал для себя такую сферу собственной жизни, он когда-то по доброй воле и соображениям вступил в отряд карателей, но уж точно не Гранеро. И в тоже время данная конкретная ситуация напрямую касалась их семьи. А то, что касалось семьи, стояло намного выше всего остального вместе взятого. Для них обоих.
- Трансгрессировать с телом не сложно, разве что это лучше сделать ночью. За оставшиеся полдня его точно никто искать не станет. Более того, - Нотт задумчиво повертел в руках зажигалку, еще один не слишком магический атрибут, но оттого не менее привычный, а затем продолжил, - Все равно будет расследование. И представители Министерства будут пытаться что-то найти в Мунго. В принципе, не жалко, пусть роются, но я хочу, чтобы в таком случае и здесь они нашли что-то, что будет связывать его с болгарами. Надо подумать над этим тоже. – Эдвард привык продумывать такие вещи до мелочей. Сейчас была не та ситуация, чтобы прикончить человека посреди главной площади с помощью Авады, а затем еще и метку в небо запустить, как в старые добрые времена. Впрочем, к показухе пожиратель тоже относился более чем прохладно. – Скажу больше, я буду рад, если впоследствии в связи с болгарами обвинят и того человека из Министерства, с которым этот общался. Но об этом можно будет подумать потом, пожалуй.  И, Амели, - Нотт чуть повернулся, приобнимая женщину одной рукой, - Я серьезно не хочу, чтобы ты хоть что-то видела. Понимаешь?

+1

12

- Ага, цитадель. Виски в столе об этом скажи. – Даже когда у них и в помине не было человеческих отношений, она все равно прекрасно знала, где и в каком количестве у начальника имеется алкоголь. Мало того, что выяснить это было не так уж и сложно, но и сам мужчина этого никогда не скрывал. Теперь же она и вовсе могла сказать какой именно алкоголь есть в кабинете, потому как каждый, кто шел сюда с тщетным желанием раздобрить Нотта, считал своим долгом поинтересоваться у нее, что тот предпочитает. Естественно, испанка называла вовсе не любимый напиток супруга, а то, что первое придет в голову, соответственно, чего они только не успели попробовать за время своего брака, между прочим, это более чем удобно. Ну а что? Все равно бы что-нибудь принесли, а так хоть какое-то разнообразие. Но все эти бутылки либо стояли в стеллаже мертвым грузом, либо, если стоили внимания, перекочевывали домой, излюбленный же виски Эдварда, всегда стоял в нижнем ящике рабочего стола, хоть какая-то стабильность в их жизни. – Ты все пять лет их хранишь или обновляешь периодически? – Забавно, вот про сигариллы она бы ни за что не подумала, когда-то оставила их в кабинете, видимо, спешно покидая оный после очередного скандала, но и предположить не могла, что Нотт сохранит пачку. Удивительное рядом.
- Туфли. – Гранеро кивнула, протянув руку за бокалом, говорить про обитель трезвости он может все что угодно, главное все же действия, а не слова. – И ремонт. – Прекрасно, супруг поплыл. Так было всегда, когда ему что-то было крайне необходимо, в такие моменты просить можно было все что угодно, он бы даже розового пони притащил домой, нацепил бант на несчастную животину и согласился бы его дрессировать как пса, лишь бы получить желаемое. Такое состояние было крайне редким и пользоваться им было немного подло, но и не воспользоваться ситуацией Гранеро просто не могла. В конце концов, он сам ее вынудил действовать именно так. – И переезд, Эдвард. Я хочу уже сменить чертов склеп на нормальный дом. – И да, она так и не смогла привыкнуть к родовому поместью Ноттов. Отчасти Амели понимала, что Эдварду там комфортно и все его устраивает, как и то, что это скорее некая дань традициям, нежели острое желание мужа жить именно там, но ее это мало волновало. За несколько лет совместной жизни дом так и не стал родным, он действительно казался ей склепом, где все еще бродят души тех, кто там некогда жил, в том числе и его бывшей жены, о которой вспоминать никто не любил, да и не собирался. Ведьма была согласна на любое другое поместье, лишь бы там было свободнее дышать, наверное, все проблемы в ее голове, но отступать она совершенно точно не собиралась.
- Я тебя услышала, Нотт. – Некоторые вещи они все же могли обсуждать вечно, казалось бы, она уже согласилась на то, что не пойдет с ним, но нет, надо было еще пару раз повторить, как будто счастью своему не верил. Нельзя сказать, что она бы как-то поменяла к нему отношение, пойди вместе с мужем. Как уже сто раз говорилось, Амели прекрасно знала за кого выходит замуж. Они оба не были святыми и у каждого были свои скелеты в шкафу, о коих они оба знали, так было проще жить. Когда-то она уже приняла тот факт, что он Пожиратель смерти, как и большинство его друзей, да и ее тоже, если быть до конца честными. Приняла она и то, что эти люди не в шашки играют с противоборствующей стороной, к которой некогда частично относилась и она сама, помогая ордену по возможности, не способная отказать людям, которых считала друзьями. С годами она и вовсе привыкла к деятельности мужа, даже не пытаясь вступать с ним полемику, но он почему-то никак не мог этого понять, опять же, не верил своему счастью, часть вторая. Если хорошо подумать, то она никогда бы не смогла сама принять метку, это было для нее слишком, никогда бы не пошла на убийство или пытки, не коснись такая необходимость ее семьи, но при этом она и не могла судить кого-то, не в ее это компетенции. Да и вряд ли хоть у кого-то есть такое право. Каждый живет как может.
- Учитывая последние политические события, то было бы логично действительно во всем обвинить болгар, благо, проблем с этим быть не должно. – Прекрасная позиция министерства, в стране есть Пожиратели смерти под руководством фанатика чистой крови, группа, якобы борющаяся за свободу всех волшебников, и позиционирующая себя как абсолютное добро, при этом не стесняющаяся устраивать акции, приводящие к гибели людей, а они все на болгар валят. Восхитительно же. Да, прибывшие из Болгарии волшебники не были безобидными овечками, эта она так же прекрасно понимала, но и винить их во всех смертных грехах было очень и очень глупо, однако, сейчас им это было только на руку. – В свете последних событий, можно с уверенностью сказать, что они не слишком разбираются в том, кто и чем им не угодил. А наш коллега славится не самым приятным характером. – И это тоже было правдой, глава первого этажа никогда особо не стеснялся в выражениях, да и гениальным целителем никогда не был, с удовольствием, перекладывая свои непосредственные обязанности на других. А не так давно им не посчастливилось встретиться с ним на одном из приемов, где мужчина значительно перебрал, устроив небольшую заварушку, так что ничего удивительного в его безвременной кончине особо и не будет, оставалось только все действительно продумать.
- Нотт, трансгрессировать даже с сопротивляющимся человеком куда легче, нежели с телом, его вполне может здорово расщепить, это вызовет вопросы. Почему не портал? – Это было… странно, пожалуй, обсуждать детали убийство с собственным мужем. Не то чтобы у нее вообще был в этом большой опыт, но никогда бы Гранеро не подумала, что такой разговор может зайти в ее семье. – И знаешь, было бы неплохо, чтобы его кто-то видел в баре еще живым, может и паранойя, но все же. – Сейчас почему-то подумалось, что крайне странно будет выглядеть тело на улице, возле какого-нибудь болгарского бара. От него как минимум должно нести алкоголем за милю, он должен быть ограблен, да и хоть кто-то его, но увидел бы. Собственно, она так же знала, что с Империусом у пожирателя проблем не было, но не говорить же об этом в открытую, тем более что он  и сам все прекрасно понимает. – Здесь они в любом случае ничего найти не смогут, у нас давно не было чего-то такого, что могло хоть как-то вывести расследование к тем же пожирателям, благо, вы сейчас не слишком активны. – Нет, Амикус не считается, тот активен всегда, но у него с головой всегда все было в порядке, если так вообще про него сказать можно, так что появлялся с Мунго он всегда с несчастными случаями.
- В целом, пусть ищут, может хоть архив разберут и денег на ремонт выделят. – Гранеро так же прекрасно понимала, что тот же порог Нотт будет явно не из бюджетных средств, коих было не слишком много, ремонтировать, так что пусть посмотрит доблестное министерство на то, в каких условиях целители работать вынуждены, но не о том сейчас. – Да ты издеваешься? – Нет, ну в третий раз она точно не готова обсуждать, тот факт, что ей придется сидеть в отделении, а не идти с мужем. – Я как-то на жену декабриста или маньячку не слишком похожа, Нотт. Нет у меня желания смотреть на то, как ты кого-то пытаешь, представляешь? – Странный человек, ничего не скажешь. – Мне уже хватило когда-то труп перешагивать, старика откачивать и с полицией в Праге общаться, спасибо. – Собственно, если говорить о трупе, то тогда вообще непонятно что ей руководило, она сама говорила, что все дело в отце, которого Нотт мог косвенно подставить, но на деле она защищала именно пожирателя, но сейчас точно не время об этом думать. – И да, бабуля собирается приехать погостить, Эд.

0


Вы здесь » Don't Fear the Reaper » Паб "Белая виверна" » You know I'm no good


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC